Что скрывается под маской? [Редактируется]

Лёля

Незванный гость хуже татарина.
(Пословица)

"Почему? Почему ты так с нами, почему так? В Америку значит захотела? Скатертью дорога! Катись на все четыре стороны, лишь бы бабушке сердце больше не рвала... Тебя здесь никто не ждёт! Ты здесь чужая! Незванная гостья!..."

Но ворох беспокойных мыслей, роившихся в моем воспаленом мозгу, прерывает шум внизу. В наш тупик забегает парнишка. Немного покрутившись во дворе, он врывается в подъезд моего дома, наверняка из-за сломанного замка на входной двери. Я уже почти слышу, как тяжело бухают его ботинки по ступеням, приближаясь к последнему этажу, как снизу снова доносятся крики.

"Кажется, у нашего ночного посетителя есть преследователи."

Двое крепких парней, как я могу разглядеть с высоты пятого этажа, тоже недолго мечутся по двору, размахивая битой и ещё какой-то палкой. Но потом они ныряют в наш подъезд, так как выбор перед ними не велик.

Сердце тревожно бьется в груди, выместив из него все прочие тревоги. Я на минутку будто выпадаю из привычной реальности, поглощенная событиями, разворачивающимися прямо у меня перед носом, словно боевик на экране телевизора. И хотя я не любительница подобного экшена, что-то заставляет меня выйти из комнаты и приблизиться к входной двери.

Там, на площадке уже топчется несчастный полуночник. Он, судя по шуму, пытается открыть люк, ведущий на крышу. Но, к счастью для всех жителей подъезда и к несчастью для этого бедолаги, совсем недавно управдом зарешетил выход на крышу и повесил наконец  огромный замок. Освобождая тем самым наш подъезд от тяжкого бремени поломничества бомжей и прочего сброда, которые облюбовали чердак из-за его легкодоступности.

Я всматриваюсь в глазок, пытаясь рассмотреть при плохом освещении парня, загнанного в тупик. Кажется, он мой ровесник, может немного старше: высокий рост, широкие плечи, коротко стриженный затылок, который я могу разглядеть лишь, когда он от бессилия смахивает бейсболку рукой одним рывком и отчаянно бьёт ею о колено. Что-то знакомое кажется мне в его силуэте, и я пыхчу как паровоз, подтягиваясь на носочках, так как с моим ростом метр пятьдесят пять, едва дотягиваюсь до глазка.

Странно, но парень, словно обладая супер-слухом, тут же оборачивается. В слабом сиянии уличного фонаря, который проливает свет в межлестничное оконце, я узнаю в этом парне своего одноклассника.

- Овчинников! - Против воли срывается с моих губ. Я тут же жалею о своем промахе, закрыв рот рукой, но поздно. Сергей вплотную подходит к моей двери и, прислушиваясь, спрашивает:

- Оль?... Олька, это ты? "Тюрьма", открой, а? Пожалуйста, будь человеком, ну о-о-оч надо! - Он затихает ненадолго в ожидании ответа, но в следущее мгновение доносится шум снизу. Времени на раздумья нет. Поддавшись непонятному порыву, быстро нацепив тапки, я хватаю одиночный ключ, висящий над входом, проворачиваю замок на два оборота и, сняв поспешно цепочку, распахиваю дверь.

Сергей, словно вихрь, врывается в квартиру, но я не даю ему захлопнуть дверь. Вместо этого, в два шага пересекаю лестничную площадку, ключем отпираю замок, распахиваю настежь решетку, ведущую к люку и только после этого влетаю обратно в квартиру, в дверях которой застрял ошарашенный Овчинников.

Едва я успеваю повернуть замок, как мы слышим шаги преследователей Серого, громыхающие совсем рядом. Моё сердце, кажется, грохочет не тише где-то в районе горла, а уши просто заложило от кровяносного давления. Руку даю на отсечение, моё лицо сейчас розовее поросёнка! Хорошо, что в коридоре темно.

Дрожащей рукой тянусь к цепочке, но Овчинников сжимает её вместе с бегунком. Другой рукой он прикрывает мне рот, прижав к себе так близко, что кажется, я дышу с ним одним тяжелым дыханием.

Я в шоке распахиваю глаза и смотрю на него, как кролик на удава. От него веет одновременно и морозной свежестью апрельской ночи, и жаром разгоряченного молодого тела. Причем мужского молодого тела с примесью табака и чего-то еще. Он очень близко, но почему-то вместо возмущения, думаю совсем о другом. Или адреналин и страх вытиснули всё прочее на задворки сознания.

Думаю о том, какие же у него длинные ресницы. О том, что несмотря на всю мою неприязнь к сигаретам, мне нравится вдыхать его запах. И о том, что у него есть веснушки, которые раньше не замечала. Но грубые слова за дверью быстро вырывают меня из плена нелепых фантазий:

- Су**! Ушёл-таки... - Голос первого низкий и прокуренный. Я пытаюсь посмотреть в глазок, но Сергей лишь сильнее прижимает меня к себе, мимикой призывая не двигаться.

- Не время, Вася...- Голос второго мне кажется знакомым, но в тот момент я даже представить не могу, кто бы это может быть. - Гони вниз, встретишь его под пожарной лестницей. А я наверх, за ним.

- Ага, да с этой крыши как минимум три выхода! Просрали, б**! - по голосу первого лишь понятно, что он очень взвинчен и злости его нет предела.

Следом слышится смачное харкание, от чего даже через разделяющую нас дверь становится так противно, что меня передергивает. Овчинников на это лишь беззвучно ухмыляется, и моё тело в такт его трясётся мелкой рябью.

- Харэ орать. Никуда он не денется, я сказал. Не сегодня,так завтра. Рано или поздно я его, с***, достану!

В ответ на это кто-то ( кажется, это первый, самый нервный) с силой захлопывает решетку, отделяющую люк от лестничной площадки. Следом раздается грохочущий, дребезжащий звук, который эхом отдается в пустом подъезде. А потом из-за соседней двери слышится гневный крик бабы Клавдии:

- Эй, вы, шантропа малолетняя! А ну, быстро уматывайте отсюда! Я сейчас милицию вызову!... Совсем оборзели! Спать нормальным людям не дают!

- Кто тут нормальный? Ты что ль, кошелка старая?.. - ввязывается в перепалку с соседкой первый, но по шороху и шаркающим шагам ясно, что второй пытается остепенить приятеля и направляет его к выходу.

- Всё, Вася, валим! - Голос более спокойного приятеля слышится все тише, как и их шаги, от чего становится ясно, что преследователи моего горе-одноклассника уходят прочь.

Ещё какое-то время мы стоим неподвижно, прислушиваясь к эху удаляющихся шагов, и, когда единственным звуком, который мы слышим, оказывается лишь наше тяжелое, сбившееся дыхание, Сергей медленно отпускает меня и чуть отступает на шаг назад. Я сразу замечаю, как легче мне дышится, а ещё понимаю, что стою в короткой сорочке перед своим одноклассником, с которым за все одиннадцать лет обучения перекинулась едва ли двумя-тремя десятком слов.

Что меня дернуло на этот подвиг, не пойму. Но сейчас, когда адреналин в крови немного затих, чувствую, как смущение медленно поглощает меня, обжигая огнем стыда уши и щеки.

"Как хорошо, что здесь темно. Какого черта, со мной происходит? Ну же, скажи уже что-нибудь!"

- Ну ты, бл..ин, даёшь! "Никита", в натуре! - с неподдельным восхищением шепчет мне Овчинников. А я, как дура, молча стою и всё смотрю на очаровательный блеск в его светлых глазах, которые так интересно отливают серебром. Странно... Почему раньше этого не замечала?

- Ты как, нормуль? Не сильно испугалась? А ты, реально, жесткая, "тюрьма"! - Сергей хоть и подсмеивается, но в голосе звучат нотки уважения. Я же прячу лицо за всклоченными волосами, остриженными в стиле боб-каре. И вместо ответа усиленно киваю, так как голос мне совсем отказывается служить. То ли нервное, то ли предыдущее нытье сказалось, но скорее всего и то и другое разом подкосило мой голос и разум, похоже, тоже.

- Ты чё, одна дома что ль? - Он начинает потихоньку озираться по сторонам, но услышав из дальней спальни легкое посапывание бабули и более низкий храп деда, снова гримасничает, при этом смешно складывая брови домиком, а губы трубочкой, сам себе отвечает:

- Похоже, что нет. ... А ничего, если я у тебя немного ещё потусуюсь? Сама понимаешь, мне сейчас вылезать не резон? - После этих слов, достаточно осмотревшись вокруг, Овчинников задерживает свой внимательный взгляд на мне, от чего я поёживаюсь будто от холода, а на самом деле, мне просто неловко от его пристального взгляда.

- Да, п-проходи, - я не столь решительна как мой поздний гость, но воспитание да и совесть не дают мне прогнать человека, попавшего в беду. Поэтому указываю ему направление в мою комнату, а сама по пути заглядываю в ванную, чтоб накинуть на себя банный халат.

- А здесь мало, что изменилось за последние два года...

Вернувшись в спальню, нахожу своего гостя, вальяжно развалившегося на моей кровати. Это мне не нравится, особенно то, как он раскидывает свои ноги, переградив мне путь к моему излюбленному месту в комнате, к окну. Сдерживая себя, чтоб не пнуть вдруг так неожиданно обнаглевшего одноклассника, всё же перешагиваю его длинные ноги и усаживаюсь обратно на подоконник.

- Э, нет. А вот перед окном отсвечивать не стоит, - с этими словами Серый подрывается с места и, осторожно взяв меня под локотки, усаживает рядом на кровать. На этот раз, его поза более сдерженная, и он не занимает много места.

- А может я сама буду решать, что мне делать в моей комнате? - Если честно, сама от себя в шоке. А ведь минуты две назад я вся горела как маков цвет и не могла совладать со своим собственным голосом.

"Чудеса, да и только!"

Такого ответа не ожидает и сам Овчинников, что становится заметно по его бровям, медленно приподнявшихся вверх, от чего на его высоком лбу собраются гармошкой морщинки.

- А у нашей Оленьки оказываются есть зубки? - Незло и даже вроде по-доброму улыбаясь, отвечает Сергей после некоторой паузы.

"Ага, даже все тридцать два!" Но это я уже говорю про себя, так как после его подтрунивания мне становится всё же неловко.

- Ты куда опять вляпался? - Решаю сменить тему, чтобы как-то сгладить углы.

- А! Не бери в голову... Ничего, забей. Утрясется как-нибудь, - Сергей вновь откидывается спиной на кровать, приземлившись на локти. Длинный чуб его пепельно русых волос забавно прикрывает один глаз, от чего он его закрывает, будто подмигивая мне, а потом пытается сдуть, но безуспешно.

"Дурак ...или пьяный? Странно, не замечала раньше..."

- Да не пил я, так, курнул малость, - Овчинников в конец расслабляется, решив всё-таки прилечь, закидывая руки за голову, тем самым предоставляя прекрасную возможность хорошенько разглядеть его пресс и бицепсы.

Я в шоке смотрю на него: "Неужели я сказала это вслух?" Немного подумав, решаю, что пора бы гостю и честь знать. Завтра хоть и суббота, но четыре урока никто не отменял, а часы на тумбочке подсказывают мне, что день завтра будет тяжелым и длинным. Поэтому немного трясу его плечо и, поднявшись сама, осторожно выглядываю в окно.

- Вроде, ушли, да и тебе пора. Не ночевать же тебе здесь...

- Да, я вроде как не против...

- Ты знаешь, как спуститься с крыши на соседнюю улицу прямо рядом с твоим домом? - Не обращая внимание на его вольности, пытаюсь вывести разговор в серьезное русло.

- Конечно! Я на это и расчитывал, когда сюда ломанулся. Думал, уйду по крышам...

- Они знают, где ты живёшь?

- Нет, - последовал короткий ответ.

- Вот и отлично. По крышам до дома доберёшься через пять-семь минут.

- Хм, звучит оптимистично, - Овчинникову видимо не очень хочется шевелиться, но он нехотя приподнимается и следует за мной.

- Ты точно справишься? - Я ещё раз оглядываю парня, на этот раз с целью трезво оценить его возможности. "Чёрт, он же говорил, что что-то принял... А если..."

- Не боись, я трезв как стеклышко, - будто причитав мои мысли, Серый принимает свой обычный невозмутимый, хмурый вид. Именно таким я привыкла видеть его в школе. "Что за странные метаморфозы?"

- Это я так, придуривался. Давай погнали, закроешь потом за мной, - с этими словами он решительно открывает дверь и направляется к люку, ведущему на крышу.

Я ещё какое-то время стою, глядя ему вслед, потому что не могу понять: он читает мои мысли или я опять говорю вслух, не подумав? Но времени на раздумья не так много, поэтому, обувшись, следую за ним.

Уже за решёткой, одной ногой взобравшись на подвесную лестницу, он словно по мановению волшебной палочки или как клоун, нацепивший другую маску, кривляясь и ухмыляясь, отвешивает мне поклон и отдает честь как перед генералом:

- Благодарю за службу, солдат! Вы оказали неоценимую услугу, помогая в проведение спецоперации... Лан, реально, помогла ты мне...конкретно. Спасиб тебе, Оль, ты настоящий...пятачок! - И, подмигнув напоследок, скрывается за крышкой люка.

Сдерживая мелкую дрожь то ли от холода, то ли от нервного переживания, в шоке от самой себя, от всего произошедшего в эту странную ночь, словно зомби, двигаюсь медленно, как на автопилоте.

"Кто-нибудь скажет мне, что это было?"