Что скрывается под маской? [Редактируется]

              "I'm so tired of being here,
Suppressed by all my childish fears
And if you have to leave,
I wish that you would just leave
Your presence still lingers here
And it won't leave me alone"

( "My immortal" Evanescence*)

Странно, но я вижу перед собой... море. Хотя, что здесь может быть странного, если перед тем как уснуть, я день за днём думаю об этом. Кто-то когда-то посоветовал мне бороться с бессонницей именно таким вот способом: нарисовать в своем воображении то, что лучше всего тебя успокаивает. И для меня это только море...

Вот это действительно странно, учитывая что, я ни разу в жизни ещё не бывала ни на морском побережье, ни тем более на берегу океана. И всё же, даже если бы мне пришлось выбирать между тем, где бы мне хотелось оказаться - на берегу моря или на океанском побережье, я бы не раздумывая предпочла первое второму. Почему? Сложно ответить.

Может, это только мои ощущения, но море мне представляется таким умиротворяющим, спокойным, родным. В то время, как океан для меня один сплошной сгусток энергии, силы, подавления и власти. Я очень хочу когда-нибудь воочию сравнить их сама, а пока только мечтаю...

Но сегодня я не ощущаю привычного спокойствия. Я замечаю, как на горизонте собираются тучи, небо темнеет, заставляя и поверхность моря сменить цвет со спокойно-синего на тревожно-серый. Волны начинают сильнее и резче биться о мои ноги, а прохладное касание морского бриза заставляет меня съёжиться и покрыться гусиной кожей. Крики чаек становятся всё пронзительнее и громче, пока они не превращаются в звонкий, взволнованный голос. Этот голос мне знаком. Более того, тембр и нервозность этого голоса заставляет меня проснуться и напрячься. Потому что это голос бабушки, которая, судя по электронному циферблату (моя гордость и радость - подарок на прошлый новый 2001 год от неё и дедушки), мерцающему в ночи зелеными огоньками, не спит в половине второго ночи. А это действительно странно. Поэтому, не раздумывая, вылезаю из своей постели и подкрадываюсь ближе к чуть приоткрытой двери моей спальни. Потому что там, в коридоре у стены стоит телефон, по которому бабушка с кем-то очень громко спорит.

- Ты просто не можешь так с нами поступить! Катя, Катенька... - голос бабушки порой срывается и звучит очень взволнованным. - Откажись от этой затеи, пожалуйста, доченька... Я... Да, я понимаю, ты... Тебе сейчас это только так кажется... Но это же безумие... - И снова голос моей, обычно всегда спокойной, бабули обрывается, видимо под давлением её оппонента, которым на другом конце провода является никто иная как её бестолковая дочь и моя биологическая мать.

Та самая, которая бросила меня полугодовалым ребёнком на попечение уже немолодых родителей и укатила в неизвестном направлении в поисках призрачного женского счастья. За все первые пять лет её отсутствия она лишь трижды связывалась с родителями.

Первый раз спустя неделю после побега, сообщив, что с ней все в порядке. Что она просто не могла поступить иначе, что стены родного дома и ответственность за ребенка, к которому не была готова, слишком давили на неё, и поэтому она уехала. Уехала, даже не попрощавшись. Ещё дважды она звонила на первые два мои дни рождения. Что ей помешало сделать это в остальные три даты, остается для меня загадкой до сих пор.

Правда, ее первая попытка не закончилась успехом. Вернулась она разбитой, опустошенной, разочарованной во всем белом свете и явно обозленной на всех мужчин, именуемых ею не иначе, как "козлы"...

Да и вернулась блудная дочь не надолго. Лишь зализав раны и подчистив перышки, она вновь покинула нас, едва я закончила подготовительный класс. На большее её не хватило. Но по крайней мере, в этот раз о своем уходе она предупредила нас письмом. В нем она снова просила понять её и простить. Ведь не смотря ни на что, она нас любит. И делает это в первую очередь для нас. Потому что теперь она уехала не в погоне за личным счастьем, а в надежде устроиться в "денежном" месте, чтобы в последствии обеспечить нам безбедную жизнь.

И действительно, с тех пор она периодически высылала нам некоторые суммы, которые бабушка с дедушкой старались не тратить, а откладывали на мою учёбу. Приезжала она крайне редко и на очень короткие сроки: на день, а то и на несколько часов. И вот, сегодня она переполошила весь дом своим ночным звонком, сообщая бабушке какую-то очередную свою бредовую идею.

"Что, черт возьми, она ещё задумала?"

Я сто'ю, сдерживая прерывистое дыхание, переступая с ноги на ногу, постепенно ощущая, как холодный, голый пол превращает мои ступни в ледышки, в то время как щеки мои наливаются огнём от возмущения.

"Да чего она добивается? До инфаркта хочет довести её?"

Если бы кто меня спросил в этот момент, за кого я переживаю в этом споре, даже не зная его истинных причин, я без раздумий отвечу: "За бабушку!" Потому что бабушка - это именно тот человек, который заменил мне маму. Бабушка была рядом со мной на протяжении всех моих недолгих семнадцати лет. Она заплетала мои косички и отводила за руку в сад, а потом и в школу; она сидела со мной перед учебниками и тетрадками, помогая постичь премудрости таблицы умножения, а много позже - суть логорифмов. Именно она, смущаясь и краснея, объяснила мне тонкости и особенности женского организма и чем опасны внебрачные связи. Она же рассказала мне всё без утайки о ней; о том, как та осталась незамужней семнадцатилетней девушкой, родившей вне брака.

Услышав, как бабушка охает, я выскакиваю из своего укрытия, вовремя подхватив оседающее на пол тело бабули за её хрупкие плечи, сотрясаемые мелкой дрожью. Трубка выпадает из её слабых рук с глухим стуком и, пружиня на длинном шнуре, хныкает короткими гудками, которым вторят тихие всхлипы бабушки.

"Да, как она может?! Сколько ещё она будет издеваться над бедными родителями, которые непонятно вообще за что продолжают её любить, ждать, надеяться?..."

Злость и ярость горячей волной слёз накрывает меня, в раз притупив все прочие мысли и чувства в моём сознании. Глотая слёзы бессилия и злости, я крепче сжимаю плечи бабушки:

- Хватит, слышишь, хватит, бабуль! Не стоит она этого... Хватит уже себя мучить, не вернётся она, слышишь! Ну и к черту её! К черту!!! Пусть катится со всеми своими подачками и подарками, не нужна она нам... Хватит, ба... Хватит...

Бабушка лишь притягивает меня к своей груди, и мы вместе даём волю слезам, отдаваясь этой давней, едкой боли, которая точит нас изнутри на протяжении многих лет. И мы ощущаем, как хрупкий панцирь из надежды и веры, не дававший пробить брешь в нашем сознании, так долго оберегавший все пустые мечты и чаяния, вдруг надломляется и трещит по швам, принося нам вместе с нестерпимой болью освобождение...

На какое-то время мы с бабушкой позволяем боли и горечи взять над собой верх, ослабив на короткое мгновение оборонительный режим "вечного ожидания", что не сразу слышим тяжёлый, надрывной кашель из дальней спальни.

- Толя, Толенька!- тревожно вскликивает бабушка, тут же утерев слёзы и прочистив нос и горло, лёгкой поступью спешит к деду. - Сейчас, мой хороший, сейчас. Где наш инголятор... Вот, вдохни... Правильно, так, уже лучше... Давай ещё выпьем капельки и спать...

Я же сижу на прежнем месте, слушая, как бабушка хлопочет вокруг дедушки и постепенно успокаивается, возвращаясь к привычным действиям и хлопотам, но двигается она медленно, осторожно, будто собирая по кусочкам скорлупу своего прежнего панциря, ведь только так она может идти вперед дальше.

Короткие "всхлипы" трубки сливаются в долгое, заунывное нытье, а я все смотрю на телефон со странной смесью ненависти к ней и жалости к себе и к бабушке с дедушкой.

"За что? За что ты так с нами?"

...

Я ещё долго сижу на широком подоконнике в своей спальне, спрятавшись ото всех за тяжелыми шторами, как часто делала это в детстве. Но сейчас мне не от кого прятаться. Всё в доме затихает. Все спят. И лишь терпкий запах настойки валерьяны, который ещё не успел развеяться, напоминает о минутах слабости и боли.

Внизу, по улице проносятся редкие полуночные автомобили. Город дремлет своим беспокойным сном, и лишь одинокие светофоры мигают желтыми огнями, маясь бессонницей, как и я. Слёзы давно уже не бегут по щекам, но глаза отказываются спать.

Перевозбужденный мозг словно компьтер, поврежденный опасной вирусной программой, даёт сбой. И вместо привычной, упорядоченной работы выбрасывает на поверхность сознания совершенно разные картинки из памяти. Бессистемно, не соблюдая хронологию и последовательность, яркими вспышками и образами:

...машина, газонув со скрипом срывается с места, а с заднего сиденья, приклеявшись к стеклу, грустно смотрит она. Её губы шевелятся, и я воображаю, что это слова: " Я люблю т..."

...Смутно знакомая тётя тянет ко мне руки с яркими длинными ногтями. Из её сумки на пол сваливается красивая большая кукла с золотыми локонами. Я, пятилетняя малышка, подбегаю к оброненной красавице, мимо распахнутых рук тети, которая вдруг начинает рыдать, причитая: "Доча, это же я, мама... Оленька, посмотри на меня! Боже, как же ты выросла..."

...Ворох фотографий в альбоме и на полке в рамочках, ласковый, вкрадчивый голос бабушки: "А это твоя мама в первом классе... Какая у неё коса длинная... Вырастишь, у тебя тоже такие будут..." "А здесь она в летнем лагере..."

...Наша парикмахерская, что за углом. Я нервно тереблю в руках деньги, сбивчиво пытаясь обьяснить, какая стрижка мне нужна. "Покороче бы... Надоели эти космы." "Ой, зря! Такие красивые волосы..." - вздыхают мастерицы, но всё равно берутся за ножницы...

..."Лёля, Лёля, где ты? Смотри кто приехал!.. Выходи, родная!" "Ольга, прекрати играть в прядки, ты уже не маленькая. Лучше глянь, какие шмотки я тебе привезла, обалдеть! У меня таких, между прочим, не было... Да вылезай ты со своего окна! Мам, что она у вас за дикая такая?! ..."

...Я, нарядная, с белыми бантами, стою в строю с другими ребятами на праздничной линейке, посвященной моему первому последнему звонку, пытаясь глазами отыскать в толпе напротив знакомое лицо. Вот бабушка машет букетом, глаза её блестят слезами, и морщинки мелкими лучиками разбегаются в стороны. Рядом стоит деда, опираясь на трость, и сдерженно машет рукой. Баба Клава, наша соседка и бабушка противного Фили из параллельного. Ещё пару знакомых лиц... Но её среди них нет...

___________________

* "Мой вечный"
перевод песни от Александры Галеевой

"Я больше не хочу быть здесь,
Угнетённая своими детскими страхами.
Если тебе нужно уйти,
Я хочу, чтобы ты просто взял и ушёл,
Я всё ещё ощущаю твоё присутствие,
И это не даёт мне покоя."