Мы - пепел | 18+

Кто бы мог подумать, что Полина будет сидеть на кухне у Роберта и ждать пока закипит старенький белый чайник. Сам Раевский уже минут десять на повышенных тонах разговаривал с Павлом, с которым они никак не могли прийти к единому выводу. Полине даже страшно вставать с места, слыша удары кулаков по стенам.

Ласточкина даже не заметила, как очутилась на пороге квартиры. Всё произошло неожиданно и спонтанно, чему нет никаких объяснений. Полина начала нарушать свои главные правила — не поддаваться чувствам, думать мозгом, а не сердцем, быть серьёзной. Она не знала хорошо это или плохо; когда нужно поставить красный знак стоп и вытянуть руку вперёд, преграждая дорогу. Она даже не представляет, какими могут быть последствия и от этого легче не становилось.

Быть в нерешительности ещё хуже, чем сделать неправильный выбор. Ты точно знаешь, что он неправильный, а не догадываешься и мотаешься в догадках «хорошо» или «плохо». Она не могла решить: сделать шаг к мечте и быть неуверенной в завтрашнем дне или удерживать самоконтроль и точно знать, что будет потом. Две грани, посередине которых Полина старалась держаться, хватаясь за всё, что можно, лишь бы не свалиться, вниз, в пропасть, где нет дороги обратно в жизнь.

Чайник начал шипеть, а крышка колыхаться туда-сюда, выпуская горячий пар, обжигающий нежную кожу рук. Аккуратно повернув ручку, Полина нашла в верхнем шкафу над столешницей три чистые чашки и разлила по ним кипяток, опуская пакетики с ягодным чаем. Поджимая под себя ноги, Ласточкина продолжала ждать, боясь потревожить парней.

Телефон в кармане завибрировал, оповещая о входящем звонке. Женщина на экране с банальной подписью «Мама» высветилась на экране. Полина приложила телефон к уху:

— Да, мам? — невинно начала Поля.

— Полина, а ты где? Уже давно дома быть должна. Вас в школе задерживают? — начала с расспросов Ульяна.

Полина за одно мгновение прикинула в голове несколько вариантов ответов.

Если она скажет, что сидит с подружкой в кафе, то мама обязательно попросит дать ей трубку. Если скажет, что задержалась в школе, то придётся придумывать ещё и оправдание, а это лишняя морока. Сказать, что она на пути домой — не вариант, дом Роберта намного дальше, чем расстояние от дома Полины до школы. Обдумав все варианты Ласточкина выбрала самый безобидный:

— Мам, не переживай. Я с подружкой зашла в магазин, мы ей одежду новую выбираем. Она — как раз, — сейчас в примерочной. Так что давай, до скорой встречи.

— В каком ещё магазине? Полина, давай домой, не выдумывай всякую дичь, — начала ругаться мама.

— Ну мам, я обещала ей помочь. Ты же сама говорила, что обещания всегда нужно сдерживать.

— У тебя час, чтобы быть дома, — поставила точку в разговоре Ульяна Денисовна.

Полина даже возразить не успела, когда услышала протяжный гудок, а после пустой экран и тишину. Ласточкина прекрасно понимала, что нужно уходить, иначе гнева матери не избежать, но в то же время она понимала, что другого шанса наладить контакт с Робертом она вряд ли найдёт. Он человек, который проверяет людей временем, а Полина пока что даже минуты не заслужила.

∴ ════ ∴ ✦ ∴ ════ ∴

Роберт уже битый час просил Павла взять себя в руки и перестать вести себя как тряпка. Редко между ними бывают ссоры, разве что мимолётные споры, но и те быстро заканчиваются ни с чем, ибо никто из них отступать от своей позиции не собирался.

— Ты же понимаешь, что ведёшь ее в тупик? Да что там её, ты себя от туда вывести не можешь! В отношениях нужны действия с двух сторон, Павел. С двух, а не с никакой. Такое количество ссор — ненормально, — и снова закрыть на это глаза я не могу. Возьми себя в руки и поговори с ней, расставь все точки над «И», и либо бегите друг от друга, либо живите долго и счастливо, — выпалил Роберт на одном дыхании.

Его изрядно бесило отношение Титова к своей девушке. Хотя и она не лучше. Они друг друга стоят, тащат на дно, топят и ждут, пока другие придут на помощь. Они друг для друга обузы, от которой либо избавляться, либо привыкать жить вместе в гармонии, чего они вряд ли могут сделать. Все мостики, которые они совместно строили, они ломают одним словом, одним действиям. Они убивают своё счастье собственными руками, даже не замечая этого.

Титов молчал. Молчали и его мысли. Он просто стоял с безразличным выражением лица и ничего не собирался делать.

Роберт же был в непонимании. Помочь им или свалить всё на плечи Титова? Выбор был не из лёгких, ведь он мог спокойно сделать и то, и другое, но не понимал, что важнее.

— Тебе сказать нечего?

— А что ты хочешь от меня услышать? Спасибо, о Великий Роберт, за твои советы, я ведь в них так нуждался. Ты в себе разберись, научись любить, найди себе девушку, а потом уже учи кого-то, ладно? — вспылил Павел.

— Не говори о том, чего не знаешь. Я к тебе когда-нибудь ещё лез? Нет. Сейчас я только и вижу, как разлетается карточный домик, и хочу помочь. Сделай хоть один раз как я прошу. Если у меня не получится, то я тебе слова лишнего не скажу.

— Роб, мне и самому это не нравится, она сама виновата, что вечно что-нибудь да выдумает.

— Ты себя слышишь? Она виновата в том, что пытается быть к тебе ближе? Браво, Павел, браво. А что ты делаешь, чтобы не опустить отношения на самое дно? Ты хоть что-то пытаешься изменить в сложившейся ситуации или только и будешь бухать, как последнее чмо? — Роберт поднимал голос всё выше. Его терпение трещало по швам, он был готов прямо сейчас взять Павла и ударить его головой об стенку, так чтобы мозги встряхнулись.

— Что ты предлагаешь? Давай, блесни, — Павел сложил на груди руки и стал ожидать предложений Раевского.

— Позвони ей прямо сейчас, — ощутив неуверенный скептический взгляд, Роберт только глаза закатил. — Да, звони, давай. Зови её сюда, вместе поговорим и чай попьём. Разговоры обычно сближают. К тому же, ты говорил, что она проходила курсы для парикмахеров или как это там правильно называется. Так вот, не суть. Просто звони и зови. Извиниться только не забудь, Ромео.

Роберт окончательно остыл только тогда, когда вернулся на кухню и застал там Полину, тихонько попивающую чай как мышка. Раевский даже не знал с чего начать разговор, а поэтому просто сел напротив, обхватывая тёплую чашку двумя руками.

Они просто смотрели друг другу в глаза. Два человека, которые ненавидят друг друга за то, что любят. И когда сердца их забьются в унисон — они погибнут, глаза их больше не встретятся в смущенном взгляде, а улыбка не сверкнёт на замученном лице. Стрела неправильной любви поразит сердце насквозь. Вся грязь, что хранилась там пропитает тело до самых глубин, показав настоящее уродливое лицо-убожество.

Никто не пытался заговорить первым или отвести взгляд. Они смотрели друг на друга так, словно видятся в последний раз и скорая разлука уже близко. Не нужно слов, чтобы понять как важен для обоих этот момент. Момент, когда молчание затмевает любые слова и кричит о важном, нужном.

Роберт пытался отпечатать у себя в голове этот момент, словно где-то там, глубоко, у него есть фотоаппарат, снимающий всё на память. Полина рвала кожу на руках, стягивала пониже рукава водолазки, пыталась унять волнение, окатившее её. Она не видела во взгляде Роберта доброту или хорошие помыслы, она видела чертей танцующих в адском хороводе. Раевский не замечал в ней страха. Они слепы даже тогда, когда в упор сидят перед друг другом. Осознание придёт слишком поздно, когда исправить будет равно убить.

— Вы чего застыли? В «море волнуется раз» заигрались? — в комнату зашёл Титов, явно в повышенном настроении.

— Помирились? — первым спросил Роберт.

— Типа того. Она, как ты и просил через полчаса подъедет, — присаживаясь рядом с Полиной, ответил Павел. — Ой, кстати. Мы же с тобой не познакомились. Я Павел, товарищ и сожитель Роберта.

«Тот самый второй человек из друзей в Вконтакте», — отметила про себя Ласточкина.

— Полина. Приятно познакомиться, — протянула руку в знак уважения Поля.

— Не знал, что у кудряша-Роберта появилась девушка. Давно вы вместе? — начал задавать не очень нужные сейчас вопросы Титов.

— Я и сама об этом не знала, пока ты не сказал, — отшутилась девушка.

Она не знала, что ещё можно ответить на этот вопрос. Да? Будет ложью. Нет? Тоже.

— Павел, Полина моя подруга. Не придумывай ничего нового, — спокойно ответил Раевский.

«Подруга». Значит, друг. Он назвал меня другом. Роберт назвал меня другом!» — счастье Полины отразилось на глупой улыбке, что сверкнула на долю секунды и тут же скрылась.

Одно осознание важности этого слово сносило крышу. Она не просто девочка, которая пришла помыть голову. Она подруга, которая что-то значит. Знакомыми можно назвать кого угодно, а вот звание друга нужно заслужить, и видимо Полина это успешно сделала.

— Не смущайся, кудряш. Знаю я ваших просто подруг и друзей.

Роберт встал с места, чтобы взять что-нибудь ещё к чаю. В шкафу всегда была парочка конфет и безумно им любимые овсяные печеньки. В пластмассовой дешёвой миске появились ириски и печенье, которое по большей части Роберт завещал себе.

— Расскажите как вы познакомились. Была же какая-нибудь интересная веселая история, так ведь? Если нет, то я больше не верю в судьбу, — старался не оставаться в тишине Титов.

Иногда тишина дарит спокойствие и умиротворение, а иногда душит и тянет вниз, в пропасть без конца и начала. Будто бесконечный круговорот действий, которые повторяются из раза в раз, от чего кровь в жилах стынет.

— Я бы сказала, что это было опасно.

Битый час Полиночка сидела на скамейке на детской площадке и следила за детишками её возраста и младше. Кто-то падал и начинал горько плакать, а из ранки текла тонкая струйка крови, кто-то катался на качели, стараясь достать ногами до солнца и взлететь по выше, кто-то ездил на малюсеньких самокатах, играясь друг с другом в догонялки. Жизнь тут кипела всегда. С утра до вечера на площадке обитали ребятишки, а к ночи её занимали молодые люди постарше.

Девочка с двумя милыми косичками по бокам все ждала пока её любимые качели освободят и дадут возможность дотянуться до солнца ей. Каждый раз, когда она вот-вот вставала на носочки, касаясь ножками в лёгких босоножках асфальта, кто-нибудь да занимал заветное местечко.

От досады Полина твёрдо решила, что больше никому не уступит и сама подойдёт и выгоняет от туда мальчишку, что только-только начал набирать скорость. Сжав маленькие кулачки, Полина нахмурилась и уверенными шажками направилась к цели.

Кудрявый мальчик совсем не хотел останавливаться и уступать место, он всё сильнее наклонялся вперёд, раскачиваясь. Полина подходила все ближе и ближе и даже когда она в упор стояла напротив, парнишка и не думал останавливаться.

— Можно мне, пожалуйста, покататься? — вежливо, как учила мама, попросила она.

— Потом, сейчас я. Видишь, как высоко лечу, прям к небу, к птицам.

Полина не видела. Всё, что было в ее поле зрения — очень желанные качели Она не понимала, чем может это обернуться и то, что всё имеет свои последствия. Она просто стала идти ближе, будто так и должно быть, выставив легонько руку вперёд, мол, ее не жалко.

— Девочка, ты что тупая? Я же тебя ударю, отойди. Ты же не Феникс, не сможешь возродиться.

— Не кто? — не поняла Ласточкина.

— Ты что не знаешь? Феникс — это такая птица, но она, совсем ненастоящая, представляешь, но очень красивая? Хочешь я тебе ещё что-нибудь расскажу? Мне мама много историй рассказывала, она их легендами называет.

— Давай, — согласилась Полина.

Пока мама была в магазине, Ласточкиной всё равно не чем заняться, а вот послушать легенды было бы плохо. Тем не менее от своей цели она не отошла ни на шаг, так и продолжала стоять перед качелями, словно бесстрашная.

— О, я расскажу тебе о почему «Феникс» так называется. Представляешь, «Феникс» значит фиолетово-красный в переводе с... греческого! А раньше, давным-давно он был очень дорогим и был только у самых богатых. Поэтому, он стал королевским, а «Феникс» считался королевской птицей. Представляешь, как интересно! А ещё эта птица символ бессмертия, — казалось, что кудрявый мальчик был готов рассуждать на эту тему вечно, рассказывая новые и новые факты, которые сам недавно узнал. Полине понравилась в нём детская любознательность и милые кудряшки, которые в разнобой раскиданы по голове.

— А как тебя зовут? — спросила Ласточкина.

— Ро-о-оберт, — сильнее качаясь, протянул в полёте мальчик. — Ой! — сорвалось с губ, когда он ногой задел Полину, сильно ударив её в живот.

Раевского охватила паника, он не знал что делать и куда бежать. Качели не хотели останавливаться и принимать положение покоя, а казалось, все быстрее шаталась из стороны в сторону. Полина сидела на грязном пыльном асфальте, а по щекам её стекали прозрачные слёзы. Двумя руками она обхватила живот, сгибаясь по полам. 

К тому моменту пока Раевский остановился, к Полине подбежала женщина средних лет и сразу начала кричать почти на всю площадку. Роберту больше не было страшно за Полину, он боялся за себя. Свирепые глаза её мамы нужно было видеть, казалось, что вот-вот и из них начнёт вытекать вся желчь, которой она плевалась ещё минут десять и отчитывала парнишку. А он ведь даже не мог объяснить разъярённой дамочке, что Ласточкина сама виновата, что под качели полезла, и его вины здесь нет, он ведь не мог остановиться.

Гордо выслушав все нотации, Роберт убежал домой и плотно закрыл дверь в комнату. Ему всё казалось, что эта злая женщина вылезет из-за угла и схватит его за горло, начнёт душить. Этот страх не отпускал его несколько дней, пока однажды они снова не встретились на улице.

С того дня все в жизни пошло не так.

— Ух, а ты от своего не отступишь однако. А как ваши родители после этого общаются? — поинтересовался Паша.

Полина изменилась в лице, а по позвоночнику пробежался холодок. Казалось, что всё замерло и не смело сдвинуться с места. Роберт не сводил взгляда со своей кружки, делая вид, что это самый интересный предмет в квартире. Титов был удивлён молчанию в ответ на, казалось бы, такой лёгкий вопрос.

— Нормально.

Прошло ещё минут пять-десять, в дверь позвонили, и Павел первым подорвался с места. До Полины доходило лишь шуршание курток и пакетов, наверняка обнимались. Подумав, что невежливо будет не встретить гостью, она вышла в коридор.

Перед глазами была милая девушка с глубокими зелёными глазами с голубым отливом и безумно красивыми длинными блондинистыми волосами. Полина мысленно скривилась во вспышке зависти, но виду не подала.

«У меня таких теперь долго не будет», — с досадой подумала Ласточкина.

Ей было правда обидно, что из-за неуравновешенной девицы она потеряла волосы, которыми очень дорожила и любила. Для неё было особым счастьем вставать утром пораньше, чтобы расчесаться, заплести длинные косы и двести раз проверить в зеркале не торчит ли что-то лишнее. Теперь этого всего не будет, от чего становилось ещё грустнее.

— Привет! Я Соня, — девушка крепко-крепко обняла Полину, сжимая плечи.

Не успела она отстраниться, как чуть не закричала:

— Это что с тобой! — она подняла в воздух неровную полосу волос, которые теперь были разной длины, и ужаснулась.

— Сожгла.

— Сама? - удивилась Софья. 

— Почти. Не заморачивайся. Мама дома подстрижёт. 

И только сейчас Полина задумалась над тем, что мама-то точно довольной не будет. Сами посудите. Живёте вы спокойной жизнью, ничто не тревожит, а тут дочь приходит с огрызками вместо волос! И только сейчас Полина в полной мере осознала тупик, из которого не выйти. Тут отмазку даже не придумаешь.

— Зачем мама, когда есть я? У меня даже диплом есть, так что всё быстро сделаем, не переживай. Но я всё равно в шоке от этого состояния. Если бы мне так сделали, то я бы голыми руками задушила. Или бы Пашу попросила. Да, Паша? — Соня обратилась к своему парню, который был счастлив больше всех. В их отношениях снова мир. Вопрос только в том, как долго продлится эта гармония.

— Конечно.

∴ ════ ∴ ✦ ∴ ════ ∴

Ласточкина впервые смотрела на себя с короткой стрижкой. Описать весь спектр её ощущений невозможно. Она ещё не дошла до стадии принятия, но отторжение идёт полным ходом. Непривычно видеть вместо длинных пушистых локонов короткие тонкие пряди.

Казалось, что вот-вот и по щеке Полины скатится слеза отчаяния. На неё навалилось слишком много и предстоит не меньше. Она разрывалась на части от желания успеть сделать всё и везде. Она даже представить не могла как отреагируют родители на смену имиджа, и как им объяснять изменения. У Полины не было ответа абсолютно ни на один вопрос.

Сейчас хотелось просто укутаться в тёплый плед и закрыться от окружающих. Хотелось побыть одной и разобрать полочку с мыслями, пока не накопились новые. Однако оставлять её одну никто не собирался.

Прошло довольно много времени от данного мамой часа и Ласточкина уже предвкушала наказание и целый ряд скандалов. Ей было страшно. Очень. Она знала на что родители способны в гневе и успокоить их просто невозможно.

Снова Роберт и Полина остались наедине. Снова эти взгляды, в которых давно нет влюблённой неловкости. Они всегда смотрят в глаза. Всем. Глаза говорят о человеке даже больше, чем слова. Разве можно по словам понять истинные чувства? Возможно. Тем не менее если вглядываться всё больше и больше в омут глаз, то замечаешь в них все пороки и грехи, которые скрыты от других.

Полина подвигалась все ближе к Роберту, коленкой соприкасаясь с его. Он даже не вздрогнул. Он продолжал сидеть с серьёзным выражением лица и наблюдать. Возможно, благодаря наблюдательности Роберт и знает всегда больше других.

Безумная мысль ударила в голову разрядом тока. Полина стала нарушать все свои правила и идти наперекор родителям. Полина начала слишком много чувствовать и забрала контроль у мозга. Она пожалеет. Она очень сильно пожалеет. Но потом. Сейчас она сделает то, что не делают правильные девочки.

Она плавно стала наклоняться к Роберту, пытаясь не шататься и удерживать равновесие. Роберт понял что она делает и не собирался продолжать. Он отодвинулся назад, потирая руки.

— Нет, не надо, — прошептал Раевский.

Ласточкина приняла старое положение, поджав под себя ноги, плотно натягивая пальцы. Ей было стыдно только сейчас, когда уже поздно. Как часто мы поддаёмся моменту, забывая об адекватности, а после жалеем. Как часто мы бываем глупы.

Теперь тишина съедала внутренности, выпивала кровь, быстро текущую по венам. Не было никакой эйфории, пропало всё, что можно чувствовать.

Казалось, что ещё секунда нахождения рядом с кудрявым может убить её. Он молчит, а это не означает ничего хорошего. Почему Полина стала игнорировать всё крики судьбы? Она испортила всё, что кропотливо собирала из маленьких осколков. Она вернулась в самое начало и, чтобы дойти до старого результата, нужно проделать работу в два раза больше. Полина сама себе враг. 

Оповещение отвлекло девушку от раздумий. 

Мама.

— Я пожалуй пойду, — сконфуженно прошептала Полина и выскочила из квартиры, на ходу застёгивая куртку.

Теперь её ждёт растерзание матери.