Глава II (часть 2)
По пути в столовую из головы Олимпии никак не выходили слова мальчика. Не доверять. Не доверять. Не доверять никому. Значение их было совсем простым и понятным, на первый взгляд. Но Олимпия знала, их настоящее значение крылось намного глубже. С чего бы маленькому мальчику быть таким разочарованным в людях? Что же повлияло на его недоверие к солдату? Что с ним случилось? Его внешний вид был настолько пугающим, что наверное оттолкнул немало прохожих. Но почему же никто не помог ему? Как дневные солдаты не заметила его, не услышали его крики во время того, как кто-то творил над ним такое? Как пунаторы, ярые стражи порядка, не остановили его и не помогли? Ведь они повсюду. Ведь именно под их властью и защитой находился город, где проживала Олимпия, и все остальные города. Вряд ли, мальчик тихо сидел, когда над ним такое творили. Когда девочки к нему подошли они слышали его учащенное дыхание, будто он пробежал длинный марафон. Как же прохожие не заметили его?
В школьной столовой, как обычно, не было тихо. Разговоры, крики, перешептывания. На полу валялась еда. Какая-то часть еды летела через столы и очень удачно приземлялась на чью-то голову. Парни из старших классов мучили новеньких учеников. Девочки собрались за столом кучками и обсуждали свежие сплетни. Найдя пустой стол, отдаленный от всех, Олимпия кинула на него свой портфель. В руках она держала поднос, на котором одиноко устроились бутылка воды и круассан.
— Не густо, — прокомментировала Ингрид, присаживаясь за одним столом с Олимпией.
Было видно, что Ингрид до сих пор не отошла от недавнего. Ее голос звучал неуверенно. Дрожь с поличным выдавал страх девочки. И как бы она ни пыталась отшучиваться, это чувствовалось.
— Ты очень наблюдательная, — съязвила в ответ Олимпия.
— Просто констатирую факт.
Как по расписанию, включили школьный телевизор, который висел на самом видном месте в столовой. Некоторые ученики проигнорировали это действие, не отрывая своего взгляда от подноса с едой. Некоторые же лениво повернулись в его сторону, не отрываясь от беседы с друзьями.
Ведущей будних новостей в тот день оказалась та же Элис Дур. Она чаще остальных своих коллег выходила в эфир. Будучи ведущей новостей на главном канале страны, она не сильно отличалась своей внешностью от всех остальных ведущих. Аккуратно уложенные каштановые волосы, блестящие глаза и красивая улыбка. Из-за одинаковой внешности и имиджа, складывалось впечатление, что всех телеведущих новостей на главном канале производили на одной фабрике. Но у Элис было кое-что, чего не было у остальных. Талант зацеплять зрителей. А такой талант в ее сфере деятельности очень высоко ценился. Повседневной одеждой Дур, как и остальных ведущих , был строгий костюм синих, темно-синих, серых тонов, белая рубашка, которая была застегнута на все пуговицы, кроме первой. У Элис на шее часто висели бусы разных цветов. Белые, голубые, красные. Официальная одежда, которая изо дня в день мерцала на экранах телевизора наводила скуку, зато была на руку стилистам и костюмерам, работавшим с ведущими. Они получали немыслимые деньги, а голову над новым образом даже не ломали. Каждый раз что-то одинаковое. Но в тот день на Элис Дур был надет совсем другой наряд. Наверное, за всю историю новостей такого наряда не было еще ни у кого. Голову Элис покрывал шелковый платок такого же цвета, как и весь ее наряд. Черное одеяние ведущей наводило на мысль, что огромный траур настиг телевизионную компанию.
— У них что, директор этих новостей умер? — послышалось хихиканье какого-то ученика.
Многие те, кто в начале игнорировали новости, заметив ощутимое изменение в ведущей, повернули свои головы к экрану.
— Нет, вряд ли эта шишка когда-нибудь умрет. Сидеть в своем кресле с утра до вечера, ни черта не делать и получать за это бешенные деньги! Если бы он узнал, что помрет скоро, он бы сжег всю компанию, чтобы его халявная работа никому не досталась, — голос другого парня насмешливо ответил первому.
— Доброе, а скорее, скорбное утро, дорогие зрители. Не хочу огорчать ни одну душу, смотрящую нас. Я не знаю, как меня уговорили произносить это, но я всего лишь телеведущая, и сообщать новости — моя работа. Мой язык бы не подвернулся сказать это, но чем быстрее мы начнем, тем будет лучше, наш режиссер и сценарист уже волнуются и кидают на меня грозные взгляды, — попыталась пошутить ведущая, но в тот момент шутки были неуместны.
Элис Дур, впервые, за всю историю существования этих новостей говорила не официально, будто была не ведущей, которую смотрели тысячи зрителей, а обычной горожанкой, которой дали слово. Все ученики захотели узнать скорбные новости, которые так сильно волновали ее, и как можно скорее.
— Сегодня похищения... — голос ведущей запнулся и задрожал так же, как дрожал голос маленького раненного мальчика, которого встретили Олимпия и Ингрид.
Элис Дур впервые запнулась. До этого выпуска она всегда говорила уверенно и внятно. Ее речь была блестящей и безупречной. Ее речь могла разбудить ото сна любого, задремавшего человека. Элис с детства выигрывала все конкурсы чтецов. Режиссер-постановщик будних новостей умолял ее несколько месяцев стать их ведущей.
— Сегодня ужасные похищения дошли и до нашего маленького, на первый вид, спокойного городка.
Некоторые в этот момент с большим удивлением уставились на ведущую. Кто-то в столовой поперхнулся молоком. Видимо, он решил, что уборщицам пора встряхнуться, раз после того, как поперхнулся обрызгал весь пол молоком, в радиусе двух метров. Все ученики, смотревшие в тот момент будние новости, знали, что назвать их, хоть, и небольшой город спокойным, нельзя. Это было то же самое, что назвать муравейник, кишащий его обитателями, пустым. Или чистым. В их городе царствование было у пунаторов, но смелые нарушители любили бросать им вызов. Поэтому опасностей в маленьком городке было хоть отбавляй. Его даже можно было закрывать на карантин и повесить табличку «Крайне опасен».
— Мне очень трудно говорить, — произнесла ведущая, — прошу прощения за свой хриплый голос, который как у человека, проплакавшего несколько часов. Я не знаю, что мне делать! Плакать, соболезновать, беспокоиться или бить в тревогу... Сегодня, двадцать восьмого октября, в десять часов утра, недалеко от школы №31, в заброшенном гараже, нашли убитого мальчика. Экспертам удалось распознать его личность. Из-за многочисленных ударов, синяков и царапин они не сразу смогли это сделать. По данным экспертов, это Абботт Бенсон, ученик школы Святого Давида, проживавший по Реддской улице. По словам одного очевидца, который гулял с собакой на улице... — затем Элис глубоко вдохнула и произнесла, — извините я не могу. Пусть он сам продолжит. Дайте, дайте слово очевидцу!
Руки ведущей нервно перебирали листки бумаги, на которых, по всему видимому, были сценарий. Она пыталась скрыть дрожь в ее глазах, голосе, руках, но ничего не выходило.
— Очевидец, Билл Гритти, — представили парня двадцати пяти лет.
— Я, как обычно, вышел на утреннюю прогулку со своим псом. Было, кажется, полдесятого. Может уже и десять. Извините, я не особо люблю проверять время. Не особый поклонник, понимаете? А мамка всегда предупреждала меня, что я не пунктуальный, никогда не слежу за временем. Эх мама, мама, — на очевидца нахлынул поток его воспоминаний. — Так я отвлекся! Продолжим. Вдруг мой пес побежал за какой-то уличной кошкой. Ну природный рефлекс. Мой Лайврн был на поводке, а один конец поводка был у меня, следовательно, меня потащило за ним. Но дойдя до старого гаража, он и кошка начали странно и медленно пятиться назад. Как будто по сценарию фильмов ужасов. Я, естественно, ничегошеньки не понимал. Ну не в силах был осознать. А ведь моя покойная матушка всегда повторяла: «Учись, бестолковый!» Это было странное зрелище. Странное зрелище не то, как моя мать мне наказывала, а как мой пес пятился назад и тихо скулил. Вдруг кошка громко замурлыкала и убежала так быстро, как могла, а Лайврн продолжал скулить. Скулил да скулил. Тогда я понял, что если хочу продолжать свое дружбу с Ло, то должен приобрести затычки для ушей.
После своих слов Билл засмеялся своей шутке, которую нашел остроумной. Послышались какие-то недовольные возгласы на заднем плане.
— На чем я остановился? — прочистил горло Билл. — Ах да! Любопытство взяло надо мной вверх, но четвероногий начал тянуть меня за брюки, мол, чтобы я туда не ходил. А я все равно хотел посмотреть, что там, не смотря на то, что было трудно тащить за собой, на одной ноге, Лайврна. Знаете, как он вымахал? Когда я его покупал, двенадцать лет назад, то он был размером с мою подушку, а сейчас, когда встанет на свои задние лапы, чуть ли не до меня доходит. Ой, простите, снова отвлекся. Привычка. Так вот, когда я наконец дошел до того места, то понял все попытки своего пса увести меня подальше. Мои очи увидали такого, чего никогда раньше не видали! Тело убитого мальчика. Нет, ну вы просто представьте меня, стоящего перед окровавленным телом. Мои внутренности чуть ли не вывернулись наружу! У меня началась легкая паника. Хотя, нет. У меня началась самая настоящая паника из всех настоящих, клянусь своей покойной матушкой! — очевидец еще не закончил, а Олимпия и Ингрид потеряли свой здоровый вид.
Девочки быстро переглянулись между собой. На фотографии, которая высветилась на экране был тот же самый мальчик, которого утром они встретили. Только на фотографии, которая, явно, была сделана ранее, до происшествия, он выглядел чистым и без каких-либо признаков насилия. Выглядел счастливым, а не тем жалким, побитым мальчиком, которого застали Ингрид и Олимпия. На экране снова замерцала Элис Дур. Похоже она немного успокоилась, но ее взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь найти одну точку для концентрации.
— Также, нам стало известно, что одноклассники Абботта Тоби Фейбер, Криспиан Гамильтон и Долди Смит пропали без вести и без следа. Мы не знаем, кто решил играть с нами в глупые игры, но мы просим их остановиться. Если вы нас смотрите, пожалуйста, отдайте детей! Вы зашли слишком далеко! Жители этого города, этой страны, люди всего мира просят вас остановиться! Умоляем! Умоляю, — ведущая начала свою речь не громко, но к концу ее было почти невозможно расслышать. Откашлявшись она продолжила, — но и на этом скорбные новости не заканчиваются. Георгия Глэтси...
Элис Дур начала озвучивать имена пропавших людей их города, за последние сутки. Почти все слушали список имен, который никак не заканчивался, затаив дыхания. Администрация школы даже решила отключить звонок, чтобы ученики вернулись на уроки, досмотрев новости. Некоторые были уверены, что волноваться им не о чем. Но а другой половине все же было тревожно и после каждого, сказанного имени, толпа учеников облегченно выдыхала. Когда уз уст ведущей вылетело очередное имя послышался визг:
— О Боже!
Какая-то белокурая девочка пищала во всю столовую. Все взгляды учеников были устремлены на нее. Она была в панике, махала в разные стороны руками. Две ее подруги, сидящие рядом, пытались ее успокоить. Похоже, только что названный человек, приходился ей родственником, если не близким членом семьи. Олимпия помнила эту девочку. Пару раз в месяц они пересекались на совместном уроке биологии. Олимпия отчетливо помнила, как девочка чуть не потеряла сознание из-за того, что учительница сообщила о скорой контрольной, где им предстояло резать червей, даже не лягушек. Олимпия так и не поняла, что именно смутило ее, черви или тот факт, что им придется их резать. Но белокурой девочке не долго было суждено оставаться в центре всеобщего внимания. Другой ученик, мальчик из шестого класса, громко рухнул на твердый кафельный пол со стула после озвучивания очередного имени.
Перешептывания в столовой перешли в крики. Через несколько минут в столовую ворвались врачи с носилками.
Продолжение следует...