Глава II (часть 3)
Вернувшись домой, Олимпия первым делом пустилась искать пульт от телевизора. До следующих новостей, которые должны были начаться в девять часов вечера, было еще много времени, но Олимпия захотела пересмотреть предыдущий выпуск перед новым. Пульт найти ей не удалось, но на углу телевизора она заметила маленький список продуктов, висевший на клейкой ленте. Джеррард постоянно вешал список туда, потому что это было самым видным местом в гостиной, да и во всем доме, в целом. Олимпия сорвала список и решила сама сходить за продуктами. Миссис Дэй на нижнем этаже не было, это могло значить лишь то, что она на втором.
— Мам, я за продуктами, — крикнула Олимпия куда-то наверх.
Выбежав из дома, она зашагала в магазин Ралли. С предыдущего происшествия со старушкой и медведем, она еще ни разу не была там. Конечно, она могла заказать продукты на дом, ведь у Ралли была бесплатная доставка для ее семьи, но почему-то она решила наведаться к другу лично. Когда она пришла к его магазину она увидела, что внутри не горел свет. Таблички «открыто» и вовсе не было. Олимпия постучалась в дверь, но ничего не произошло. Тогда она зашла в магазин неподалеку. Купив быстро все продукты, которые были в списке она вернулась домой. Дома, в гостиной на диване, удобно расположился дядя, а рядом сидел Элиот.
— Можешь меня не благодарить, — пропела Олимпия, раскладывая продукты по местам.
— Не за что, малышка, не за что, — шутливо ответил Джеррард.
— Ты не исправим, дядя, — усмехнулась девочка.
Разложив все продукты, Олимпия наступила на розовый платок матери, который лежал на полу. Это было очень странно застать платок в таком месте. Миссис Дэй никогда бы так легкомысленно не кинула его. Тот платок был одним из немногих вещей, оставленных мистером Дэем. Корнелия всегда хранила его в маленькой тумбочке у своей кровати.
— Мама! — крикнула девочка наверх, но ее голос, улетев в ту стороны, заблудился среди огромного количества ступеней лестницы.
— А где мама? — спросила Олимпия дядю.
— Так она же с тобой в магазин вышла, — дядя с невозмутимым лицом продолжал класть в рот попкорн.
— Нет. Я одна пошла за продуктами. Когда я уходила она должна была быть наверху, потому что внизу ее не было, — Олимпия проговорила это уже с некоторым волнением.
До ее дяди наверное только-только начал доходить смысл, сказанных ею слов.
— Подожди, как не было? Твоей матери нельзя выходить на улицу без чьей-либо помощи, и она хорошо это знает. И даже на второй этаж без серьезной причины не поднимается.
— Тогда где же она?
— С утра была дома, и говорила, что просидит здесь весь день, — лицо Джеррарда принимало встревоженный вид.
— Эл, — обратилась к брату Олимпия, — ты не видел маму? Не знаешь где она?
Элиот в ответ лишь странно уставился на сестру. Целый день он был в школе и вернулся недавно с дядей.
— Дядя, где же она? Где она может быть если не дома?
Джеррард, не раздумывая, рванул наверх, в надежде застать сестру на кровати, спящую глубоким, здоровым сном. Оказавшись в ее комнате, мужчина посинел. На кровати постель лежала одним огромным комом. Зная свою сестру, и как она была зациклена на чистоте и порядке в последнее время, Джеррард понимал, что это не ее рук дело. На полу были царапины от чьей-то обуви, которых раньше никогда не было. А Корнелия никогда бы не стала носить обувь дома.
— Корнелия! — закричал мужчина. — Черт, черт, черт!
Спустившись обратно вниз, Джеррард схватил телефон со стола и начал судорожно нажимать на кнопки. Пару раз он промахивался с нужной ему кнопкой, удаляя все, он начинал заново, бормоча что-то себе под нос.
— Гвендолин! — вскрикнул мужчина во время четвертого звонка, три предыдущих были неудачные. — Гвендолин, это Джеррард.
Затем немного помолчав, он снова заговорил:
— Я знаю, я не могу тебя утруждать и... Правда? Большое спасибо! Ты ведь знаешь, как мне повезло с такой подругой, как ты.
Джеррард выключил телефон и положил его в карман. Затем мужчина зашагал к парадной двери, одновременно кидая растерянные взгляды по сторонам. Взяв свое пальто и ключи, он открыл дверь.
— Дети, Гвендолин, моя знакомая из дома неподалеку, сейчас выйдет к вам и побудет с вами. Мне нужно быстро уехать, — казалось, что мужчине сложно дались те простые слова.
— Куда? — задал вопрос младший Дэй.
Олимпия догадывалась, что собирался сделать дядя, но тоже была без понятия, куда он собирался пойти.
— Олимпия, подойди.
Девочка с сомнением подошла к дяде. Джеррард склонился к ней и тихо прошептал.
— Присматривай за братом. Ты все же за старшую.
Олимпия сделала удивленное, и в то же время, встревоженное лицо. Если бы ее дядя собирался отлучиться на пару часов, он бы никогда не стал говорить такие слова. Да даже если бы до утра.
— Но, дядя...
— Ты меня поняла, — Джеррард подмигнул на прощание и вышел из дома неуверенной походкой, закрыв за собой дверь.
— Так куда он? — еще раз спросил Элиот.
Тот вопрос уже адресовался его сестре.
— Не знаю, Эл, — растерянно выдохнула девочка, продолжая пялиться на пустой порог.
Когда Элиот занимался своими привычными делами, а Олимпия наматывала тысячный круг вокруг гостиной в дверь начал кто-то звонить. Элиот попытался встать с дивана, чтобы открыть, но сестра остановила его.
— Я сама.
Олимпия пошла открывать дверь. Когда же дверь распахнулась, она увидела перед собой женщину лет сорока с черными кудрявыми волосами до локтей. Дама выглядела очень хорошо и можно было бы подумать, что ей не больше двадцати пяти, если бы не морщины вокруг глаз, которые выдавали ее возраст. Хлопнув своими длинными ресницами пару раз, она представилась и вошла в дом.
— А я тебя помню, Олимпия! Однажды твой дядя привозил тебя на встречу одноклассников, другого выхода тогда у него не было. Мама твоя оставила тебя на своего брата, а ту долгожданную встречу он пропустить не мог. Тогда тебе было лет пять, может шесть, не больше. У тебя были две большие щеки, которые, когда ты улыбалась немного прикрывали твои глаза. Тогда же, в первый раз в своей жизни, ты попробовала пиво, — захихикала женщина, но увидев недоумевающее лицо девочки, она быстро добавила, — точнее, сделала пару глотков. Маленьких совсем глоточков.
Элиот издал смешок, Олимпия же не пошевелила ни одним мускулом на своем лице.
— И так, неловкость... Ну что ж, как всегда говорит мой босс, лучший способ избавиться от неловкости — просто сменить тему, — затем она повернулась в сторону мальчика. — Привет, Элиот, да? Твоя дядя рассказывал, какой ты душка. Я Гвендолин, но зови меня просто Гвен, или можешь Гвени, Гвенда, Венди, — обратилась к мальчику женщина. — Только прошу не зови меня Долин, так звала меня моя тетушка, и это меня очень раздражало!
Женщина засмеялась, а Элиот еле натянул улыбку из вежливости.
— Если что, я буду на кухне.
Гвендолин пошла в сторону кухни, на которую ей любезно указал младший из Дэев. После ее ухода Олимпия со стоном обрушилась на соседний диван.
— А она... — Элиот начал говорить, но призадумался, чтобы подобрать правильное слово, — забавная.
— Ага, — сухо ответила Олимпия.
Как бы Олимпия не хотела подниматься с мягкого дивана, который, по ее мнению, тоже не думал отпускать ее из своих объятий, она все же захотела пить. С недовольным лицом она поплелась на кухню. На кухне Гвендолин готовила что-то на плите. Пока пахло не дурно, и ничего не горело, поэтому Олимпии решила не волноваться раньше времени.
— Хочешь пить? — моментально спросила Гвендолин, заметив, как вошла Олимпия.
Девочка кивнула головой в знак согласия. Наполнив стакан холодной водой, женщина протянула его Олимпии.
— Слушай, можно вопрос? — вдруг произнесла Гвендолин.
Девочка снова кивнула. Хотя, было глупо со стороны Гвендолин, спрашивать можно ли задать вопрос. Ведь, по сути, вопрос был уже задан.
— Олимпия, твоя мать больна?
— Да, — ответила Олимпия после некоторого колебания.
— О, Олимпия, мне так жаль.
— Не знаете, когда дядя вернется? — девочка решила сменила тему разговора.
— Нет, я не в курсе. Он просто попросил меня посидеть с вами до вечера. Больше ничего не говорил.
— Спасибо, — выпалила Олимпия, после чего покинула кухню.
Как по расписанию, в девять часов начались вечерние новости. Но Олимпия не смогла их посмотреть, потому что Элиот лежал перед телевизором. Она знала, что в столовой младших классов не включали новости, и хотела, чтобы и дома Элиот их не смотрел. Олимпия очень не хотела напрягать его детский мозг взрослыми проблемами. Все равно некоторые материалы из вечерних новостей должны были повториться утром. Не ответив на вопрос младшего брата, почему она резко переключила на другой канал, девочка пошла в свою комнату, заранее попросив Гвендолин не разрешать Элиоту смотреть новости. Она решила не дожидаться дядю, понимая что это бессмысленно.
Продолжение следует...