Глава 2: Под покровом шелка
Утро наступило слишком быстро. Солнце Остина, едва взойдя, уже начало плавить воздух, рисуя на полу моей спальни длинные, косые тени. Я проснулась до будильника, когда дом еще спал тем тяжелым, тревожным сном, который бывает в семье, где каждый боится разбудить гнев хозяина.
Я встала с кровати, стараясь не скрипеть половицами. Совершив омовение и прочитав утреннюю молитву, я почувствовала минутное спокойствие — это было единственное время в сутках, когда я принадлежала только себе и Богу. Но как только я подошла к зеркалу, чтобы начать сборы, спокойствие сменилось привычной тревогой.
Мои руки. Я посмотрела на свои запястья и предплечья. Синяки после позавчерашнего «урока» отца уже начали желтеть, но всё еще отчетливо проступали на моей бледной коже. Достав тюбик с хной, я принялась за работу. Тонкий носик тюбика оставлял на коже холодный след, превращаясь в замысловатые узоры: вьющиеся стебли, лепестки лотоса, геометрические линии. Я рисовала медленно, с ювелирной точностью. Это была моя броня. К тому времени, как я закончила, мои руки выглядели как произведение искусства, скрывающее под собой боль и правду.
Затем наступил черед одежды. Я выбрала длинную юбку глубокого изумрудного цвета — под цвет моих глаз — и свободную светлую блузку. Последним был хиджаб. Я аккуратно заколола шелковую ткань, убедившись, что ни один волосок не выбивается наружу. Сегодня я выбрала нежно-бежевый платок. Он подчеркивал мою белизну, и на его фоне мои глаза казались еще ярче, почти неестественными, словно два светящихся камня.
Спустившись вниз, я застала маму на кухне. Эмине заваривала крепкий чай. Её руки слегка дрожали, когда она протягивала мне чашку.
— Завтракай быстрее, Ясмин. Отец уже в машине, — прошептала она, не поднимая глаз.
Я кивнула, проглотив лишь пару кусочков хлеба. Аппетита не было. Запах бахура, который всё еще держался в волокнах ткани дома, сегодня казался удушающим.
Поездка до школы прошла в полном молчании. Отец сидел за рулем, его профиль был жестким, как скала. Я видела в зеркало заднего вида его холодные глаза и знала: одно моё лишнее слово, один неправильный жест в этой новой школе — и хна на моих руках не сможет скрыть новые следы.
— Веди себя достойно, — бросил он, когда машина остановилась у входа в «Westlake High». — Помни, чью фамилию ты носишь. И не позорь веру.
Я вышла из машины, и тяжелая дверь захлопнулась за моей спиной, как засов клетки.
Перед зданием было шумно. Школьный автобус высаживал толпу подростков. Парни в ярких майках, смеющиеся девушки в коротких шортах, музыка, доносящаяся из припаркованных машин. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как на меня начинают оборачиваться.
Я шла по направлению к главному входу, и шепот за спиной следовал за мной, как шлейф.
— Ты видел её глаза?
— Ого, она что, настоящая?
— Посмотри на её руки, это тату?
Я опустила голову, глядя на свои начищенные туфли, и крепче сжала лямки рюкзака. Мне хотелось стать невидимой, раствориться в этом раскаленном техасском воздухе. Но именно в этот момент, у самого входа, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Это не было просто любопытство. Это был холодный, колючий взгляд, от которого по спине пробежал мороз, несмотря на жару.
Я подняла глаза и увидела его. Высокий парень с темными волосами стоял у стены, прислонившись к ней с небрежной грацией. В его руках был баскетбольный мяч, но он не играл. Его светло-карие глаза смотрели на меня с такой нескрываемой неприязнью, что я невольно сделала шаг назад.
Это был Лиам Рид. Я еще не знала его имени, но я уже почувствовала — этот человек станет моим главным испытанием.