Глава 15 На полтона светлее
Я понял, что день пошёл не по плану, в тот самый момент, когда Спенсер стояла посреди моей комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на мой шкаф так, будто собиралась вызвать ему экзорциста.
— Мне надоели твои чёрные вещи. А точнее этот цвет. У тебя его слишком много.
Я даже не сразу оторвался от телефона.
— И что ты... — лениво начинаю я, поворачивая голову в её сторону.
Она осматривает шкаф в последний раз так, будто это её территория. После направляется к моей кровати и устраивается на нее рядом со мной. Ноги поджаты, спина прямая, взгляд слишком уверенный для человека, который вторгся в чужое личное пространство без приглашения.
Хотя это полностью в ее стиле.
На ней — светло розовая толстовка и короткие спортивные шорты в тон толстовки, вероятно это комплект. На её фоне моя комната выглядела ещё более мрачной.
Контраст не слишком резкий, но все же заметный.
— Хочу разбавить немного твою палитру другим цветом.
Нет.
Только. Не. Это.
— Спасибо. Обойдусь и без этого, — спокойно говорю я, даже слишком.
Это тот самый момент, когда внутри я уже начинаю составлять список причин для убийства тех людей, которые не законно вторгаются на мою территорию.
— Я не спрашивала разрешения у тебя.
— А я и не давал позволения на такие идеи.
Мы обменялись взглядами.
Мой — предупреждающий.
Её — довольный.
Спойлер: в таких дуэлях я обычно проигрываю
— Всё равно меня это не остановит.
Конечно. А зачем, собственно, слушать человека, чья одежда и жизнь — это сплошная чёрная полоса.
Спенсер устраивается поудобнее на моей кровати, словно собирается здесь жить. Протягивает руку к прикроватной тумбе, берет мой телефон, который я успел после поставить на зарядке, и начинает что-то в нём искать.
Я приподнимаюсь на локтях.
— Я же сказал, что не хочу.
— Я вроде тоже ответила, что меня не волнует твоё мнение. Так что заткнись там.
Прекрасно. Просто замечательно. Меня только что заткнули в моей же комнате, на моей же кровати, моим же телефоном.
И вот тут я понял, что разговор окончен. Не потому, что мы пришли к какому-то компромиссу, а потому что лицу Спенсер я понял, что она нашла то, что ее заинтересовало, так как ее глаза в буквальном смысле начали сиять от этого. В такие моменты она выглядит так, будто планирует не покупку одежды, а государственный переворот.
Господи, если она купит что-то с её любимым розовым цветом, меня стошнит радугой прямо на эту вещь. Причём не от счастья.
И я даже не уверен, будет ли это физическая реакция или чисто принципиальная.
Откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок, пытаясь мысленно смириться с тем, что моя жизнь — это один бесконечный эксперимент по проверке нервной системы на прочность.
Перевожу снова свой взгляд на нее и замечаю, как её пальцы быстро бегают по экрану, как брови слегка хмурятся — значит, она уже что-то выбрала. Или выбирает. Или уничтожает мою репутацию одним заказом.
— У вас же с Джеймсом одинаковые размеры?
Я моргаю.
Раз.
Два.
— Что? — вырывается у меня, прежде чем мозг успевает включиться.
Я уставился на неё непонимающим взглядом. О чём она вообще говорит? Причём тут Джеймс и каких пор он участвует в моём гардеробе? И почему мне не нравится, что его имя прозвучало именно сейчас?
Она даже не смотрит на меня. Всё её внимание приковано к экрану.
— Размеры. Одежда. Ты и Джеймс.
— Я больше него, — спокойно говорю я, скорее автоматически, чем осознанно.
Её взгляд на мгновение отрывается от экрана телефона. Всего на секунду — но я замечаю. Но в тусклом свете настольной лампы я замечаю, как по щекам Спенсер медленно, но верно расползается румянец.
Интересно.
— Правда? — слишком небрежно уточняет она.
— Да, — пожимаю плечами. — Шокирующе, да? Оказывается, я не его уменьшенная копия.
Спенсер быстро возвращается к экрану и что-то еще бубнит себе под нос, но я не успеваю это расслышать.
Румянец никуда не девается. Я отмечаю это машинально, будто ставлю галочку в голове. Не для анализа. Просто... заметил.
— Я учту, — сухо бросает она после.
Я падаю обратно на подушку, прикрывая глаза.
В комнате повисает странная тишина. Не напряжённая. Скорее такая, в которой каждый думает о своём, но при этом прекрасно осознаёт присутствие другого.
Я смотрю на неё и понимаю, что всё это — абсурд. Спенсер, моя кровать, мой телефон в её руках, разговор о цветах и размерах... Это вообще не та жизнь... которую я хотел, это не входило в мои планы, не было хаоса с именем, характером и с палитрой цветов.
Но, к сожалению или к счастью, планы редко спрашивают разрешения.
— Так, — тянет она, листая что-то в приложении. — Если вы с Джеймсом почти одинаковые... ну, допустим, ладно, ты больше...
— Не «допустим».
— ...тогда, если взять оверсайз...
— Нет.
— ...чуть свободный крой...
— Спенсер.
— ...и не чёрный.
— Я тебя убью.
Она наконец поднимает голову и улыбается.
— Ты драматизируешь.
— Ты лезешь в мою жизнь.
— Я украшаю твою жизнь. Во-первых, — она поднимает палец, — цвета возможно будут не розовыми.
— Во-вторых?
— Во-вторых, тебе давно пора выйти из траура по собственной личности.
Я сжимаю челюсть. Не потому что злюсь. Скорее потому, что знаю — если сейчас скажу что-то лишнее, разговор свернёт совсем не туда. А он и так уже идёт куда-то опасно близко.
— Мне комфортно в чёрном.
— Конечно, — хмыкает она. — Чёрный. Закрытый. Удобный. Никаких вопросов, никаких эмоций. Очень по-твоему.
— Ты психолог теперь?
— Нет, но у меня глаза есть.
Я фыркаю, отворачиваясь к окну. За стеклом темно, фонарь во дворе мигает, как будто тоже сомневается, стоит ли ему здесь находиться. В какой-то степени мы с ним на одной волне.
Спенсер откладывает телефон и медленно скользит взглядом по комнате. По стенам, где нет ни одного постера. По полке с книгами — аккуратно расставленными, почти слишком аккуратно. По куртке, небрежно брошенной на спинку стула, будто я специально оставил её там, чтобы доказать себе, что умею быть «расслабленным».
— У тебя тут... — она морщится, — как в склепе.
— Спасибо за комплимент.
— Я серьёзно. Ты как будто боишься, что цвет тебя выдаст.
Я поворачиваюсь к ней.
— Выдаст что?
Она смотрит прямо. Без ухмылки. Без игры.
— Что ты живой.
Я усмехаюсь. Хотел бы — легко, насмешливо. Получается криво. Почти болезненно.
— Опять твои философские загоны.
— Нет, Лео. Это не философия. Это наблюдательность.
Вот за это я её и ненавижу. И за это же — не могу игнорировать.
Она снова берёт телефон. Экран вспыхивает, отражаясь в её глазах. Я почти уверен, что она уже что-то заказала. Или заказала ещё раньше. Или сделает это ровно в ту секунду, когда я отвернусь.
— Ты вообще понимаешь, — начинаю я, стараясь говорить ровно, — что я не собираюсь это носить?
— Понимаю.
— Тогда зачем?
Она пожимает плечами так легко, будто мы обсуждаем погоду, а не моё личное пространство, в которое она ввалилась без стука.
— Потому что ты всё равно будешь.
Я резко встаю. Стул скрипит по полу — слишком громко, слишком резко. Спенсер поднимает на меня взгляд, но не двигается.
— Ты слишком уверена в себе.
— А ты слишком часто уступаешь, — спокойно отвечает она.
Наши взгляды сталкиваются. Прямо. Без возможности уйти. Воздух между нами натягивается, как струна. Я вдруг остро чувствую, насколько близко стою. Слишком близко, чтобы это было просто разговором. Слишком далеко, чтобы это было чем-то другим.
Я понимаю это. И всё равно не отхожу.
— Я не уступаю, — говорю тише, чем планировал.
— Уступаешь, — так же тихо отвечает она. — Просто выбираешь, кому.
Её глаза тёмные, внимательные, цепкие. Она смотрит так, будто видит больше, чем я когда-либо позволял кому-то видеть. Будто мои чёрные вещи для неё — не стиль, а симптом.
Это раздражает.
Пугает.
И, чёрт возьми, цепляет.
— Ты закончил? — вдруг спрашивает она, нарушая паузу.
— С чем?
— С тем, чтобы сверлить меня взглядом, будто я твой личный кризис.
Я усмехаюсь. На этот раз чуть честнее.
— Ты им и являешься.
— Приятно осознавать свою значимость.
Я первым отвожу взгляд. Не потому, что проиграл — просто потому что если продолжу смотреть, это закончится чем-то, что мне потом придётся долго и болезненно объяснять самому себе. А объяснения у меня сегодня уже закончились.
— Ты вообще надолго? — спрашиваю я, делая вид, что мне вдруг срочно стало интересно окно.
Снаружи темнеет, фонарь во дворе мигает, а я ловлю себя на мысли, что мне гораздо интереснее наблюдать за Спенсер. Чёрт, Лео, успокойся, — говорю я себе мысленно. Не помогает.
— А ты выгоняешь? — её голос звучит слишком спокойно. Подозрительно спокойно.
— Я спрашиваю.
— Значит, надолго.
Она снова устраивается на кровати, уже почти развалившись — спина к подушкам, ноги вытянуты, один ботинок свисает с края. Как будто это не моя комната. Будто я — гость.
— Ты ведёшь себя так, будто тебе тут всё можно, — говорю я, пытаясь сохранить контроль над ситуацией.
— Потому что можно.
— С чего бы?
— Потому что ты меня не останавливаешь.
Я резко оборачиваюсь. Честно, я даже слегка возмущён.
— Я только что сказал...
— Нет, — перебивает она. — Ты возмущаешься. Это разные вещи.
О, конечно. Разница между словами «не могу» и «не хочу» для неё очевидна. Для меня — загадка. Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент её телефон вибрирует. Она бросает на экран короткий взгляд, хмыкает и тут же блокирует его.
— Кто? — автоматически спрашиваю я.
— Расслабься, — лениво тянет она. — Не любовник.
— Я и не думал.
— Врёшь хуже, чем думаешь, — повторяет она мои же слова и довольно улыбается.
Я закатываю глаза и отворачиваюсь. Сделать вид, что меня это не волнует, почти удаётся. Беру стакан с водой, делаю глоток. Всё ради приличия.
Почти сразу слышу, как кровать снова скрипит. Она встаёт.
Слишком близко.
Я чувствую это ещё до того, как она оказывается за моей спиной. Лёгкий запах ее духов — свежий и такой нежный, что дурманит с первого вдоха, а после обжигает легкие, оставляя после себя горькое послевкусие и желание повторить это действие снова и снова.
— Ты напряжен.., — говорит она тихо.
— Потому что ты нарушаешь личное пространство.
— А если мне нравится делать это?
Я медленно поворачиваюсь. Она действительно стоит слишком близко. Непозволительно близко. Между нами сантиметры, которые я могу пересчитать.
— Ты играешь опасно, Спенсер — говорю я, чуть напрягая плечи.
— А ты, — тянет она, — просто слишком серьёзно всё воспринимаешь. Раслабься.
— Нет, — наклоняюсь чуть ближе, почти машинально. — Я просто понимаю, чем это может закончиться. И тебе вряд-ли это снова понравится, kleine Lady
Её брови едва заметно приподнимаются, уголки губ дергаются в почти незаметной улыбке, но мне и этого хватает, что бы я заметил малейшее изменение в ее поведении или эмоциях.
— И чем же?
Я смотрю ей прямо в глаза.
— Тем, что ты пожалеешь.
На долю секунды мне кажется, что она отступит. Что в её взгляде мелькнёт сомнение. Но нет.
Она только упорнее начинает поддаваться мне и этой игре которая сейчас началась между нами. Или все еще продолжается... Я этого уже не знаю.
— Слишком поздно, — тихо говорит она. — Я уже жалею. Что не начала раньше.
Внезапно, пальцы Спенсер начинают играть с краем моей футболки. Я не отрываю взгляда от ее небесно голубых глаз, которые смотрят на меня в ответ с вызовом и не дают никакого шанса на проигрыш.
Из-за размышлений, я не сразу чувствую то, что ее пальцы уже свободно касаются моей кожи, начинают выводить разные узоры, слегка задевая резинку домашних тренировочных штанов.
Прикосновения слишком приятные и мне хочется продлить это на сколько это возможно.
Резким движением, притягиваю девушку к себе так, что бы она была в плотную ко мне, что бы между нами не осталось и место воздуху. Она издает сдавленный стон наслаждения, но после быстро прикрывает рот наманекюренной ладонью.
Опускаю руки на упругую задницу Спенсер, сжимаю ее так сильно, что она резко выдыхает, почти подавляя звук.
Её тело мгновенно реагирует — не отстраняется, не замирает, а наоборот, подаётся ближе, будто она сама ждала этого прикосновения. Под моими пальцами — тепло, живое напряжение, и от этого по позвоночнику пробегает ток. Я чувствую, как у меня сбивается дыхание, как контроль, который я так старательно держал, трескается, как тонкое стекло.
Мой уже возбужденный член упирается ей в бедро и я знаю, что на его отчетливо чувствует и не смеет игнорировать.
— Лео... — её голос ниже обычного, с лёгкой хрипотцой, от которой у меня почти темнеет перед глазами.
Её пышная и упругая грудь упирается в мою, мускулистую, я чувствую каждый изгиб, каждое движение ее тела своим. Мои руки будто живут своей жизнью — скользят, удерживают, заявляют права. Не грубо, но жадно. Слишком честно.
Она опускает голову и пытается спрятать ее в моей груди. Я подавляю смешок того, как это забавно и мило одновременно смотрится. Всего несколько минут назад, она была такой холодной, колючей и дерзкой, а сейчас стала податливой, мягкой, словно глина, в руках профессионала.
Ластится к каждому моему прикосновению.
Запах её, до боли знакомый, сбивающий с толку. Я утыкаюсь в ее макушку головы, носом, пытаясь взять себя в руки, но это бесполезно.
Это... чёрт.
— Ты сводишь меня с ума, — вырывается у меня шёпотом, почти признанием. — Так было всегда, Спен...
Спенсер улыбается — я не вижу этого, но чувствую по тому, как напрягаются её плечи, как она чуть сильнее прижимается ко мне. Её ладони которые все еще находились на моей коже, постепенно сжиматься, царапая мои бока талии, длинными острыми ногтями. Она не пытается убрать их, а наоборот — пытается удержаться за меня, как за реальность, как за спасательный круг.
Этот жест добивает.
Я чувствую её дыхание на своей коже, чувствую, как оно сбивается, когда мои пальцы всё ещё лежат на её бёдрах, уверенно, будто это единственное место, где им и нужно быть.
Наклоняюсь ближе, почти касаясь её губ своими. Останавливаюсь в доле секунды, понимая, чем все остальное может обернуться и к чему в итоге привести.
Отстраняюсь от не и делаю шаг назад. Осознанно. Резко. Почти грубо. Между нами снова появляется воздух, и я наконец могу вдохнуть нормально.
— Лео ...?
— Хватит, Спенсер. — почти отстраненно говорю это, не вер тому, как можно так легко отказаться от желания, которое буквально сводит теперь с ума.
Она в растерянности
— Хватит... чего?
— Этого.
— Этого — это чего? — она наклоняет голову, изображая искреннее любопытство. — Разговора? Или того, что ты наконец реагируешь? Или же..
Я сжимаю кулаки, потому что единственное, что хочу сейчас сделать, — это либо убежать, либо сдаться и взять ее на этом столе или же на рядом стоящей кровати. И обе мысли одновременно слишком раздражают.
— Ты не оставляешь выбора.
— О, нет, Лео, — улыбается она. — Я как раз его даю. Ты просто не любишь выбирать.
Именно в этот момент дверь распахивается.
— Лео, ты не поверишь, что... — Джеймс замирает на пороге.
Картина, открывающаяся его глазам, явно не входила в планы на вечер: Спенсер стоит посреди моей комнаты, слишком близко ко мне, наше учащенное дыхание, покрасневшее лицо Спенсер которая стоит слишком близко ко мне. И я — напряжённый, злой и явно не в настроении для гостей.
— О, — выдыхает он. — Я... кажется, не вовремя?
— Очень, — одновременно говорим мы с ней.
Она бросает на меня короткий взгляд и фыркает.
— Видишь? — шепчет она. — Вселенная против нас.
— Не «нас», — сквозь зубы отвечаю я.
Джеймс медленно закрывает дверь за собой, но не уходит, словно боится потерять интересный спектакль.
— Я, конечно, могу сделать вид, что ничего не вижу, — говорит он, — но вы выглядите так, будто сейчас либо трахаться будите, либо кто-то кого-то убьёт.
— Второй вариант ближе, — сухо говорю я.
— Скучный ты, — бросает Спенсер и, не моргнув, садится обратно на кровать. — Расслабься, Джеймс. Мы просто обсуждали цветовую палитру его гардероба. А после, я просто сняла мерки с его талии.
Джеймс моргает.
— ...что?
— Она угрожает моему психическому здоровью, — уточняю я.
— Он боится ярких цветов и того, что я могу из этого сделать дальше, — добавляет она.
— Я не боюсь. Мне это не интересно
— Пустые оправдания. — она снова берет мой телефон, переворачивается на живот, при этом выпрямив стройные ноги вдоль кровати.
Черт... она сейчас это серьезно?
Я с точностью на все сто процентов уверен, что она знает как сильно я сейчас возбуждён из-за того, что было несколько минут назад, и все же продолжает дразнить меня
Хотя возможно она это делает не осознанно.
Но черт возьми, мы говорим и СПЕНСЕР-МАТЬ-ВАШУ-ЭШБИ!
Эта девушка просто так ничего не делает.
— Ты вообще здесь зачем? — не выдерживаю я, поворачиваясь к Джеймсу.
— Я... — он неловко чешет затылок, что вообще не в его компетенции. — Хотел спросить, не видел ли ты мой худи оверсайс. Тот, с капюшоном. Кажется в последний раз я тебе его отдавал.
Спенсер оживляется.
— О! Отлично! — она резко вскакивает.
— Какой размер?
— Эм... мой? — осторожно и не понимающе отвечает Джеймс.
— Да, твой. Я с тобой разговариваю сейчас, — довольно кивает она
— XL. Но я все еще не понял, зачем тебе это?
— Отлично! Подойдет..
— Куда подойдёт? — одновременно спрашиваем мы.
Она уже снова в телефоне.
— Вот зачем ты вообще сюда приперся, не мог позже зайти. Придурок.— медленно говорю я.
—Как будто я сквозь стены мог услышать, что у вас тут происходит — пожимает плечами Джеймс. — Лео все равно на размер больше меня, — с довольной улыбкой на лице, проговаривает он уже явно Спенсер. — Хотя, ты и сама наверное это уже поняла, но я все же не уступаю ему в этом
Я закрываю глаза.
— Проваливай от сюда
— Я просто отвечал на вопрос, — защищается он.
— И ты хоть раз в жизни ответил верно мне, Джеймс, — улыбается Спенсер. — Заказ оформлен. Через несколько дней, его доставят
— Что заказано? — хором.
Она поднимает взгляд. Сияющий. Самодовольный. Опасный.
— Сюрприз. Но могу сказать только одно, я заказала две вещь, какая из них приедет первой — я не знаю. Но ты обязан носить то, что я тебе купила! Я потратила на это свое драгоценное время. Так что ты в долгу у меня
В комнате повисает тишина.
— Я съеду, — наконец говорит Джеймс. — Или выгоните меня. Я ещё не решил.
— Ты никуда не съедешь. Так как дом брадства оформлен на тебя, олух. — бурчу я.
— А вот это было мило, — тут же отмечает Спенсер.
— Заткнись. Тогда, есть перспектива не появляться здесь, чтобы лишний раз не увидеть как вы будите тут обжиматься, а после трахаться как кролики — он обводит пальцем комнату.
— Избавь нас от своего присутствия— Спенсер улыбается ещё шире. — Я слишком хорошо провожу время в данный момент.
И, к сожалению, я понимаю, что это взаимно и не могу возражать этому.
— Не сомневаюсь в этом.
Коробка появляется через три дня.
Я понимаю это ещё до того, как дохожу до своей комнаты — по лицу Джеймса. Он стоит в коридоре, привалившись плечом к стене, с таким выражением, будто вот-вот скажет: «Я тут вообще ни при чём, но сейчас будет весело».
Это плохой знак. Очень плохой.
— Только не говори... — начинаю я, уже чувствуя, как внутри меня медленно, но уверенно умирает надежда.
— Я ничего не говорил, — тут же поднимает руки Джеймс. — Вообще. Я молчал. Но... тебе пришла посылка.
— Мне? — переспрашиваю я, уже понимая, что это ложь.
Вернее, полуправда.
Самая опасная разновидность правды.
— Формально — да. Фактически... — он ухмыляется. — Ну, ты же знаком со Спенсер.
Я закрываю глаза и считаю до пяти. Потом до десяти. Потом понимаю, что это вообще не работает, потому что Спенсер — не проблема, которую можно решить дыхательными упражнениями.
— Где она? — спрашиваю я максимально ровно. Это мой «я спокоен» голос. Обычно он появляется за секунду до катастрофы.
— В твоей комнате.
Пауза.
— И да, Спенсер уже там.
Конечно, уже там. А где ей ещё быть? В гостиной? На кухне? В месте, куда её пригласили? Смешная мысль.
Я иду по коридору, заранее настраиваясь на худшее. Дверь в мою комнату приоткрыта. Это тоже тревожный знак. Спенсер никогда не закрывает двери. Она считает, что мир должен быть открыт. Особенно мой.
Я толкаю дверь — и коробка сразу бросается в глаза.
Средняя. Аккуратная. С наклейками доставки и идеально ровным скотчем. Она стоит прямо на моей кровати. Не сбоку. Не на полу.
На. Моей. Кровати.
Как будто заявляет права.
Спенсер сидит рядом, поджав ноги под себя, листает что-то в телефоне и выглядит до омерзения довольной. Так выглядит человек, который уже выиграл, но ждёт, когда ты это осознаешь.
— Ты долго, — говорит она, даже не сразу поднимая взгляд.
— Ты рано.
— Я вовремя, — пожимает плечами. — Это ты оттягиваешь неизбежное.
— Я всё ещё могу её выкинуть, — говорю я, кивая на коробку.
— Можешь, — слишком легко соглашается она. — Но тогда я закажу ещё одну.
Пауза.
— И уже без компромиссов.
Я напрягаюсь.
— Что ты вкладываешь в слово «без»?
— Розовый, — мило улыбается она. — Много розового.
— Ты жестокий человек.
— Я честный.
Подхожу к кровати, смотрю на коробку так, будто она может начать говорить. Или кусаться. Или обвинять меня в слабости.
— Ты специально это делаешь? — спрашиваю я.
— Конечно, — отвечает она. — Но не так, как ты себе накрутил.
О, поверь, я накрутил уже всё, что мог.
Я резко срываю скотч. Крышка поддаётся с характерным звуком, и в этот момент я чувствую себя человеком, который открывает ящик Пандоры, но без шансов на надежду.
Чёрные пижамные штаны.
Я моргаю.
Ещё раз.
Мягкие. Домашние. Нормальные. Настолько нормальные, что на секунду мне даже становится стыдно за все мысли о «розовом апокалипсисе».
А потом я вижу принт.
Хэллоу Китти с бантиками.
— ...ты издеваешься, — медленно говорю я.
— Нет, — отвечает Спенсер неожиданно серьёзно. — Я правда старалась.
— Это не старалась, — я вытаскиваю штаны и держу их перед собой. — Это удар ниже пояса. Психологический. Подлый.
— Они чёрные, — напоминает она. — Ты же любишь чёрный.
— Я люблю чёрный без котят.
— Это не котёнок. Это икона, — фыркает она.
Я смотрю на штаны, потом на неё, потом снова на штаны. И, к своему ужасу, понимаю, что... они удобные. И тёплые. И выглядят как что-то, что надевают дома, когда никто не смотрит и можно быть нормальным человеком, а не вечным «собранным Лео».
— Их никто не увидит, — говорит она тише. — Кроме меня.
— Это должно меня успокоить?
— Да, — кивает она. — Потому что ты не для показухи.
Я зависаю.
Она продолжает, будто сама не до конца понимает, зачем говорит это:
— Ты не про «смотрите на меня». Ты про тишину. Когда дверь закрыта, свет приглушён, и не надо ничего изображать.
Чёрт.
Я вообще не помню, чтобы давал ей к себе такой доступ.
— И ещё, — добавляет она уже легче, — если уж и лезть к тебе, то аккуратно. Я не хочу тебя ломать.
— Спасибо, — бурчу я. — У меня и так гарантия давно закончилась.
Она улыбается.
Я сжимаю ткань пальцами. Мягкая. Реально мягкая. Предательски приятная.
— Ты понимаешь, что я никогда не надену это при парнях?
— Конечно, — сразу кивает она. — Так как я купила их для того, что бы ты красовался только передо мной в них.
Её улыбка меняется.
— Не делай из этого привычку.
— Не буду, — пожимает плечами. — Но мне нравится момент, когда ты перестаёшь прятаться.
Она уходит чуть позже, оставляя коробку на моей кровати и странную тишину в комнате.
Я сажусь, смотрю на штаны и думаю, что, возможно, моя броня и правда иногда слишком тяжёлая.