Глава 17 Откровенно
Аудитория постепенно пустеет.
Я медленно закрываю тетрадь, потом ещё медленнее убираю её в сумку, будто у меня есть лишние пять минут на то, чтобы собраться с достоинством. Хотя, если честно, достоинство уже давно куда-то ушло, а вместо него осталась только странная внутренняя паника, приправленная раздражением и каким-то нелепым ожиданием.
Но стоит мне только сделать первый шаг между рядами, как я чувствую это снова — знакомое, почти физическое ощущение, будто где-то рядом осталось что-то недосказанное. Что-то, что не хотелось заканчивать в коридоре, при всех, в шуме и суете. И, может быть, именно поэтому я всё-таки иду.
Сумка бьётся о бедро, когда я выхожу из аудитории и пересекаю коридор.
Голоса растворяются в коридоре, стук дверей становится тише, и через пару минут остаётся только лёгкий шум шагов где-то вдалеке.
В большом саду. В беседке.
— Конечно, — тихо бормочу я, закидывая сумку на плечо. — Потому что это не могло быть чем-то простым.
****
Коридоры университета шумные, но я почти не замечаю этого. Всё как будто проходит мимо. Люди, разговоры, смех. В голове только его голос.
И то, как близко он был.
— Отлично, Спенсер, — шепчу себе под нос. — Ты идёшь на встречу, на которую тебя даже не пригласили. Тебя поставили перед фактом.
Я выхожу на улицу. Прохладный воздух сразу бьёт в лицо, немного отрезвляя.
Иду не быстро. Не потому, что боюсь опоздать. Скорее потому, что слишком хорошо знаю: если побегу, то это будет выглядеть так, будто я правда спешу к нему. А я, конечно, не спешу. Я просто… стратегически передвигаюсь в нужную точку.
Да. Именно так.
Господи, звучит даже хуже, чем есть на самом деле.
Большой сад находится в той части кампуса, куда обычно заходят только те, кому нужно побыть в тишине, скрыться от людей или, наоборот, устроить встречу, которую не хочется проводить на виду. Там высокие деревья, аккуратные дорожки, старая беседка у дальнего конца лужайки и кусты, подстриженные так идеально, будто за ними ухаживают с религиозным фанатизмом.
Я всё ещё иду, когда ловлю себя на мысли, что уже заранее ищу его взглядом.
Вот тебе и независимость, Спенсер. Минус один очень гордый аргумент в твою пользу!
Я иду по дорожке, каблуки тихо стучат по камню. Сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно. С каждым шагом внутри становится всё тише. Не снаружи — вокруг по-прежнему студенты, голоса, звонки телефонов, ветер, листья. Но внутри… там будто кто-то убавил громкость. И это происходит каждый раз, когда Лео оказывается где-то рядом. Или когда я знаю, что он скоро будет рядом.
Это раздражает.
И, к сожалению, нравится мне ещё больше.
Это просто разговор. Даже не начинай.
Но я всё равно замедляю шаг, когда вижу беседку. Белая, аккуратная, почти слишком идеальная для таких встреч.
Когда я выхожу к саду, воздух становится заметно прохладнее. На листьях блестит остаток дневного света, трава чуть влажная, и вся территория кажется нереально спокойной после шума аудитории. Я делаю ещё несколько шагов по дорожке и уже издалека вижу беседку.
Лео там.
— Конечно он будет там
Он стоит не внутри, а у самой её кромки, одной рукой опираясь на перила, будто не ждал меня с волнением, а просто был уверен, что я всё равно приду. На нём тот же спокойный, слегка небрежный вид, который обычно делает его похожим на человека, которому всё безразлично. Только я уже знаю, что это не так.
Он замечает меня почти сразу и, конечно же, не торопится подойти, просто смотрит.
Я останавливаюсь в нескольких шагах, скрещиваю руки на груди и поднимаю подбородок.
— Ну? — спрашиваю я, пытаясь звучать ровно, а не как человек, у которого внутри всё странно дрогнуло.
Он медленно осматривает меня с головы до ног, и этот его взгляд, как всегда, слишком спокойный. Слишком внимательный. Слишком… личный.
— Ты пришла, — говорит он.
— А ты сомневался? — немедленно вырывается у меня изо рта, прежде чем я успеваю понять то, что уже сказала. — Ты всегда приходишь раньше, или это особый случай?
Он чуть наклоняет голову.
— Я не люблю ждать.
— Заметно.
Уголок его губ едва заметно дёргается. Почти улыбка.
Почти.
Он отходит в сторону, пропуская меня в беседку, и я вхожу внутрь. Деревянные доски пола тихо скрипят под ногами, вокруг — тишина, тёплый свет вечернего неба и запах зелени. Здесь всё кажется слишком уединённым для обычного разговора. И именно это заставляет меня чувствовать себя странно уязвимой.
Что, впрочем, не мешает мне сохранять внешне абсолютно спокойный вид.
Лео закрывает за мной проход не рукой — просто делает шаг, из-за которого пространство между нами становится меньше. Не критично. Не опасно. Просто достаточно, чтобы я это заметила.
И я, конечно, заметила.
Между нами повисает пауза, которая длится несколько секунд. Ветер слегка шевелит мои волосы, и на секунду между нами становится слишком тихо.
Я скрещиваю руки.
— Так, — говорю я, чуть наклоняя голову. — И что это за внезапная таинственность? Ты зовёшь меня в сад, говоришь со мной на немецком, ещё и смотришь так, будто я должна заранее угадывать весь сценарий.
— Я не люблю сценарии, — отвечает он.
— Врёшь.
— Ну тогда ты позвал меня сюда ради драматичного молчания или у тебя всё-таки есть причина?
Лео отталкивается от колонны, делает шаг ближе. Потом ещё один и останавливается уже слишком близко. Настолько, что я чувствую это пространство между нами. Он смотрит на меня с тем самым выражением, которое обычно означает: я могу спорить, но не хочу тратить на это силы.
— Есть, — тихо говорит он.
Пауза между нами не тяжёлая. Скорее… насыщенная. В ней много всего, что мы обычно не произносим вслух. И это самое странное: с большинством людей мне приходится выбирать слова очень осторожно, как будто каждое может быть использовано против меня. С Лео — наоборот. С ним я часто говорю колко, быстро, почти защищаясь, но он почему-то всегда слышит куда больше, чем я хотела сказать.
И, что раздражает сильнее всего, он отвечает мне тем же.
Не словами — тоном, взглядом, тем, как стоит сейчас слишком спокойно, слишком близко, будто вовсе не боится перейти ту линию, которую мы оба делаем вид, что не замечаем.
Я поднимаю подбородок.
— Тогда говори.
Он смотрит на меня внимательно. Слишком внимательно, как будто пытается прочитать то, что я сама не до конца понимаю.
— Ты всё ещё думаешь об Айрис? — спрашиваю я, прежде чем успеваю остановить себя.
Я тут же жалею о вопросе. Потому что он прозвучал слишком быстро, слишком остро, слишком… по-настоящему.
— Ты ревновала. — закатываю глаза, понимая то, что вот, пришел час расплаты за то, что потешила его эго
— Не переводи тему, ответь на мой вопрос.
— Нет, — спокойно отвечает он, а после продолжает. — Но ты отрицаешь это, почему?
Я делаю шаг в сторону, но он чуть смещается, снова сокращая расстояние.
— И ты ошибаешься.
Он слегка наклоняется.
— Правда? — его голос тихий, почти насмешливый. Черт возьми, его эта ситуация и правда забавляет.
Я сжимаю пальцы, стараясь не выдать реакцию.
— Абсолютно.
Он смотрит на меня ещё пару секунд и вдруг — едва заметно улыбается. Не так, как обычно, эта улыбка мягче, теплее.
— Ты плохо врёшь, Спенсер.
Я фыркаю.
— А ты слишком уверен в себе.
— Нет, — он качает головой. — Я просто внимательный.
— Хорошо, пусть будет так, тогда что это было в аудитории?
— Любопытство.
— О, конечно, — я слегка качаю головой. — Ты вдруг стал любопытным. Пугающая трансформация.
Он делает шаг ближе.
Тишина снова накрывает нас, но уже другая, более… плотная. Я вдруг понимаю, что больше не держу дистанцию.
И он тоже.
Мы стоим слишком близко и слишком спокойно для того, как обычно разговариваем.
— И что дальше? — тихо спрашиваю я. — Ты позвал меня сюда, чтобы разоблачить?
— Нет. — он слегка наклоняет голову. — Чтобы проверить.
— Что?
Он делает ещё полшага ближе, теперь расстояние почти исчезает.
— Насколько это важно.
Я на секунду теряюсь и это раздражает.
— Ты сейчас говоришь загадками или это новый способ вести диалог?
Он тихо усмехается и нежно касается края моего розового жакета, провода пальцами опасно близко к моей груди.
— Это ты усложняешь.
Поднимаю взгляд на него и вдруг замечаю, что он уже не выглядит таким отстранённым, как обычно рядом со мной.
Он… другой, чуть менее холодный, чуть более живой.
И это сбивает.
— Спенсер, — произносит он едва слышно, — ты ревновала.
— Нет.
— Да.
— Лео!
— Ты не очень убедительно врёшь, когда злишься.
— Лео…— не успеваю договорить, как он поднимает вторую руку, не резко, медленно и на секунду касается моей пряди волос, убирая её с лица.
Движение почти невесомое, но от него по коже проходит лёгкий холодок и я замираю.
— Ты слишком много думаешь, — тихо говорит он.
— А ты слишком мало. — смотрю на него.
— Баланс, — спокойно отвечает он, лениво улыбаясь мне.
Я невольно усмехаюсь.
— Это не баланс. Это катастрофа.
— Возможно.
Он всё ещё не отводит взгляд, и я понимаю, что тоже не могу. Это странно, потому что обычно я первая разрываю такие моменты, перевожу всё в шутку, сарказм, контроль. Но сейчас…я не спешу.
И это пугает немного.
Я смотрю на него с таким выражением, будто собираюсь высказать всё, что думаю о его невероятной самоуверенности, но на самом деле это только ещё больше выдаёт меня. Потому что он прав. И он знает, что прав.
Складываю руки на груди плотнее.
— Я не ревновала. Мне просто не понравилось, как ты смотрел на неё.
Он чуть склоняет голову набок.
— А это не одно и то же?
— Нет.
— Спенсер...
— Лео?
Он тихо хмыкает, и на секунду в его лице появляется что-то очень редкое — почти тёплое, почти живое. Не насмешка. Не грубость. А именно то, что я не всегда умею выдерживать без внутреннего сбоя.
Я отвожу взгляд первой. Ненавижу это. Ненавижу, когда он замечает меня слишком точно. Ненавижу, что рядом с ним мои привычные маски работают хуже.
И, что ещё хуже, мне это нравится.
— Она просто новая студентка на нашем потоке, — говорю я уже тише, делая вид, что меня больше интересует деревянный пол под ногами, чем его реакция. — И слишком… уверенная.
— Ты говоришь так, будто это преступление.
— Иногда так и есть.
Он издаёт короткий смешок.
— Ты сейчас пытаешься убедить меня или себя?
Я поднимаю на него взгляд, и, если честно, это уже не совсем тот острый, отстранённый взгляд, которым я обычно режу людей на части. Потому что здесь, в беседке, в этом странном приглушённом свете, рядом с ним, я снова ощущаю себя не просто Спенсер, которая знает, что сказать и как поставить человека на место.
Я ощущаю себя Спенсер, которой есть что терять.
И это пугает.
— Меня раздражает не Айрис, — признаюсь я, хотя звучит это почти как вынужденное уточнение. — Меня раздражает, что тебе было… интересно.
Он молчит всего мгновение. А потом его взгляд смягчается на долю секунды — настолько, что я почти думаю, что мне показалось.
Но нет. Не показалось.
Лео подходит ещё ближе и останавливается совсем рядом. Не касается. Но, между нами, уже почти нет воздуха.
— Я могу интересоваться чем угодно, Спенсер, — произносит он тихо. — Это не значит, что это что-то меняет.
Смотрю на него снизу вверх и почему-то чувствую, как сердце делает лишний, глупый удар.
— А если меняет? — спрашиваю я, сама не зная, зачем. — Я не хочу, чтобы ты интересовался другими девушками, кроме меня.
Он не отвечает сразу. И вот это — это уже опасно.
Потому что Лео обычно отвечает. Пусть лениво. Пусть грубо. Пусть сухо. Но отвечает всегда. А сейчас он просто смотрит на меня так, будто взвешивает что-то очень важное. Что-то, что не хочется произносить в лоб.
Ветер снаружи мягко шевелит листья, где-то далеко проходят студенты, и весь мир на несколько секунд сужается до этой беседки, до его голоса, до моего дыхания, которое я внезапно начинаю ощущать слишком явно.
— Думаешь, если меня заинтересует кто-то другой, настолько сильно, то я тут же забуду о тебе, kleines Kätzchen? — он делает небольшую паузу, вероятно ждет моего ответа, но слова, так и застревают в горле комом и я не могу выдавить из себя ничего, — Тогда, — говорит он наконец, — я бы всё равно смотрел бы только на тебя.
(перевод: маленький котенок)
Я замираю в шоке от его слов. И, чёрт возьми, это звучит не как красивый комплимент. Не как попытка соблазнить. Не как одна из его обычных колкостей.
Это звучит как правда. Медленная, ровная, без лишних украшений. И от этого внутри становится почти болезненно тихо.
Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь остроумное, что-нибудь безопасное, что-нибудь в моём стиле.
Но ничего не выходит.
Потому что в этом моменте нет места для привычного сарказма, который обычно спасает меня от слишком сильных чувств.
И Лео, кажется, замечает это. Он опускает взгляд на мои губы всего на долю секунды, потом снова смотрит в глаза — так, будто не собирался делать ничего лишнего, но всё равно уже сказал слишком много одним только движением.
Я делаю слабый вдох.
— Ты иногда невозможен, — говорю тихо, и голос звучит гораздо мягче, чем я планировала.
— Ты тоже. — от его низкого тембра голоса, у меня тут же пробегают мурашки по коже, а внизу живота начинает разливаться тепло, уходя прямиков вниз.
— Я знаю.
Он чуть улыбается.
— Спенсер, — говорит он тихо, и теперь его голос звучит ниже, чем это было минуту назад, — я позвал тебя сюда не для того, чтобы спорить.
— А для чего?
Он не отвечает сразу. Лишь смотрит на меня так, будто ответ и так уже должен быть понятен.
И, может быть, действительно понятен.
Потому что я вдруг ловлю себя на том, что мне больше не хочется уходить. Не хочется возвращаться в аудиторию, к лекциям, к людям, к шуму, к собственным мыслям. Хочется остаться здесь ещё на минуту. Ещё на две. Может быть, дольше.
Хочется перестать делать вид, что между, нами всё просто. И это, пожалуй, самая опасная мысль за весь день.
Я перевожу взгляд на его руку, которая уже переместилась на мою талию, потом обратно на его лицо.
— Ты меня уже почти раздражаешь, — шепчу я.
— Почти? — переспрашивает он с ленивым, едва заметным вызовом, а после притягивает меня к себе и нежно начинает покрывать мою шею поцелуями.
Я закатываю глаза.
— Не наглей.
— Поздно.
И вот теперь я всё-таки улыбаюсь. Совсем чуть-чуть. Не той улыбкой, которой улыбаются людям. А той, что появляется только тогда, когда рядом тот, кто знает, как меня достать, и почему-то не пользуется этим до конца.
И я ненавижу, насколько это приятно. Потому что рядом с Лео я меняюсь. Я становлюсь не только колкой, не только раздражённой, не только настороженной — иногда слишком честной, слишком живой, слишком… настоящей.
И, похоже, он тоже.
Потому что он смотрит на меня так, будто со мной ему тоже не надо притворяться до конца.
И это делает всё только хуже.
В лучшем смысле.
— Ладно, — говорю я наконец, отступая на полшага только для того, чтобы вернуть себе хоть каплю контроля и здравомыслие. — Если ты позвал меня сюда ради того, чтобы просто постоять и смотреть на меня, то это уже почти подозрительно.
— Разве тебе не интересно, что может произойти дальше?
— Ты можешь мне что-то предложить, призрачное лицо?
Он чуть склоняет голову и я успеваю заметить хищьный оскал, который уже во всю играет на его губах.
Он же не сделает это прям на территории кампуса?
— Хочешь проверить?
Я прищуриваюсь, а внутри у меня на секунду всё обрывается.
Потому что он не просто говорит это спокойно — он говорит это с таким выражением лица, будто действительно готов проверить, насколько далеко я позволю ему зайти.
И, конечно, именно в этот момент мне хочется сделать вид, что я не чувствую, как у меня немного ускоряется дыхание.
— Чего ты ждешь?
Я смотрю в сторону линии деревьев и вижу, что большинство других учеников исчезли в здании университета.
Не отвечая, он бросается ко мне, хватает за предплечье и тащит в противоположном направлении от того места, где могут нас увидеть остальные студенты.
— Куда ты меня потащил? – спрашиваю у него, пытаясь высвободить руку.
— Емы хотим на что-нибудь поохотиться, нам нужно идти туда, где меньше всего людей. – он делает паузу и злобно усмехается. — И если я хочу быть уверенным, что никто не наткнется на то, как я трахаю тебя, то вот способ обеспечить это.
Моя грудь поднимается от резкого вдоха, но я почему-то не сопротивляюсь этой идее. Наоборот, появляется желание и любопытство, и я прекращаю попытки высвободить руку.
— Когда моя маленькая леди, стала такой покладистой?
— Ты сумасшедший, - бормочу себе под нос, качая головой. — Что, если тренер Дэниелс найдет нас?
Я могу говорить ему, что идея безумная, но в моем голосе почти звучит восторг и я с ужасом понимаю, что мне самой хочется узнать, насколько адреналин будет кипеть в моей крови, если нас кто-то увидит.
Лео продолжаю двигаться и тащит меня за деревья, и я благодарна за укрытие. Я ахаю, когда он прижимает меня к толстому стволу древнего дуба.
— Разве это не делает всё еще более захватывающим? – спрашивает он, когда наши губы в сантиметре друг от друга.
Замечаю то, как он наблюдаю как учащается мое дыхание, и его темные глаза расширяются настолько, что становится все труднее отличить черное от темно-карих.
Мои губы так и чешутся сократить разрыв, но что-то меня сдерживает. Реальность такова, что чем больше мы это делаем, тем сильнее стираются границы между нами.
Какой будет конец этой игры?
— Лео.., - шепчу, опуская глаза на его губы.
Это тихая просьба поцеловать меня, и он так чертовски сильно хочет это сделать.
— Да, kleine Ledi? – спрашивает он.
(маленькая леди)
Его глаза встречаются с моими, горящие такой страстью, что мне интересно, не обожжет ли меня.
— Чего ты ждешь?
И он целует меня, прижимаясь к моим губам с такой нежностью, какой еще не позволял себе.
Я расслабляюсь, когда он притягивает меня в свои объятия, раздвигая языком сочные губы. А потом я тону в нем, надеясь, что этот момент может длиться вечно, потому что пытаться понять, что я чувствую к нему, слишком сложно.
Все эти смешанные эмоции бурлят внутри меня, заставляя сомневаться во всем, что я знала.
Лео крепче сжимает мои бедра, сильнее прижимая меня к дереву. Он стонет, вцепившись пальцами в мои волосы, как будто хочет, чтобы я была ближе, чем это физически возможно.
Я впиваюсь зубами в его нижнюю губу и стону.
— Повернись.
Делаю так, как он просит, поворачиваюсь и выгибаю спину, подчеркивая упругие ягодицы в короткой теннисной юбке.
Он шлепает меня по заднице, а затем прижимается к ней своим членом, заставляя почувствовать, каким чертовски твердым я его делаю.
— Ты чувствуешь, что делаешь со мной? — я смотрю на него через плечо.
— Да, ты бы чувствовал, какая я сейчас мокрая.
Тихое ругательство вырывается из его уст, когда он слышит это от меня.
— Снимай юбку, сейчас же, — снова приказывает он мне.
Я расстегиваю молнию и стягивая ее вниз, вместе с трусиками, по своим упругим бедрам. Вид моей обнаженной блестящей киски, открывшейся его взору, сводит его с ума.
— Не думаю, что мне нужно что-то чувствовать, kleine Ledi. Я вижу, как ты капаешь для меня. — губы чувственно приоткрываются.
— Что ты собираешься со мной делать?
Он проводит пальцами по моей влажности, и я вижу, как его член набухает от того, какая я на самом деле мокрая для него.
— Я собираюсь трахнуть тебя и заставить кричать так громко, что все в кампусе узнают, что я с тобой сделал.
В голове проскальзывает легкая вспышка страха.
— Это было бы безрассудно.
— Безрассудно и горячо. Я хочу, чтобы весь университет знал, что твоя киска принадлежит мне. — он еще больше раздвигает мои бедра, я чувствую, как его член жаждет освобождения. — Моя, - рычит он, переполненный чувством собственничества, бурлящим в его венах.
Я стону, сильнее выгибая спину.
— Тогда приступай к делу.
Чувствую, как на моих щеках появляется красивый розовый румянец, когда наблюдаю за ним через плечо, ожидая его члена.
Это безрассудно, что мы продолжаем трахаться без защиты, тем более что последнее, чего кто-то из нас хочет в нашем возрасте, - это неожиданной беременности, и все же мне необходимо чувствовать его кожу на своей.
И так же безрассудно то, что мы постоянно продолжаем трахаться где-то в лесу и около дерева.
Мне нравится, когда он выплескивает свою сперму глубоко внутри меня. В этом нет никакого гребаного смысла, но какая-то часть меня хочет, чтобы я забеременела и распухла его ребенком, потому что, тогда как кто-то сможет опровергнуть его притязания ко мне?
Лео Уилсон — мой.
Позади себя, слышу, как он расстегивает брюки и стягиваю их вместе с боксерами, освобождая свой член. Я снова издаю жалобный стон, от этого зрелища, облизывая губы, как будто изголодалась по нему.
— Это то, чего ты хочешь? — спрашивает он меня, медленно скользя сжатым кулаком вверх и вниз по всей длине, капая спермой на лесную почву.
Я заторможенно киваю, мои глаза расширились так сильно, что теперь, я уверена в этом, не видно и радужги моего глаза.
— Да, пожалуйста, Лео.
Он снова шлепает по моей упругой попке.
— Ты помнишь, стоп-слово? — тихо рычит он, проводя головкой по влажному влагалищу и заставляя меня вздрогнуть.
— Да.
— Хорошая девочка, — хвалит он и я вижу, как его член пульсирует в моей ладони. — Скажи мне, как сильно ты хочешь мой член.
— Я так сильно его хочу, — выгибаю спину и открываю ему лучший вид на свою киску.
Он снова рычит и подается бедрами вперед, вгоняя член глубоко в меня. Стон удовольствия тут же слетает с моих губ, и это такой чертовски сладкий звук.
— Мне никогда не надоест слушать твои стоны, пока я трахаю тебя, Спенсер. — он замирает на мгновение, позволяя нам обоим приспособиться, его руки крепко сжимают мои широкие и упругие бедра, а член глубоко внутри меня.
Я пытаюсь пошевелиться, но он держит меня неподвижно. Потребность доминировать надо мней, у него постоянно поднимается на поверхность, даже сейчас.
— Пожалуйста — мой голос скрипит.
— Правильно, kleine Ledi , умоляй меня. — и снова раздается обжигающий шлепок по моим ягодицам, от чего у меня невольно подкашиваются ноги и я на мгновение теряю равновесие, от чего мне приходится ухватится за кору дерева.
Мои глаза закрываются от тепла, которое уже полностью обволакивает меня с головы до ног, от адреналина того, что нас могут заметить в таком непристойном виде, на территории учебного заведения.
Но мне плевать. Я хочу этого.
Я хочу получить удовольствие, которое он сможет мне дать сейчас:
— Пожалуйста, трахни меня. Мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить.