Двое из ларца
Ранним утром у высоких железных ворот тормозит новенькая ярко-красная камри, оставляя на горячем от солнцепёка асфальте, следы стёртой резины.
– Премного благодарен, – отсалютовал парень, беспардонно хлопая дверью. Переменившийся взгляд владелицы авто без слов даёт понять, что так делать больше не стоит. Протяжный вдох. Шумный выдох. Щелчок багажника.
– Ты же помнишь, какой отряд? – доносится мягкий женский голос за опускающимся стеклом. В ответ только формальный кивок. – Веди себя прилично, пожалуйста.
– Хорошо-о-о, – закатив глаза, юноша переминается с ноги на ногу от нетерпения. Отсутствие выдержки берёт своё – упираясь рукой о крышу, он наклоняется и оставляет краткий поцелуй, еле коснувшись щеки матери. – Всё, побежал! – они обмениваются тёплыми улыбками, а спустя минуту ключ зажигание снова заставляет двигатель издать характерный гул.
***
Каждому знакомый запах горячей манной каши со сливочным маслом приятно щекочет нос, стоит только оказаться на пороге. Длинные столы в несколько рядов, с расставленными тарелками и кружками, тянутся по столовой, ожидая детей. Старшие отряды только начинают подтягиваться, в то время как младшие с огромным удовольствием или долгими уговорами вожатых уплетают завтрак.
– Годы идут, а комочки в манке остаются неизменными, – грустный вздох Ромы сопровождается царапаньем ложки по тарелке, в попытке убрать кусочки клейкой массы, без которых блюдо – совершенство в чистом виде.
Сосредоточенное, во время процесса, лицо семнадцатилетнего выглядит точь-в-точь как, у мальчика, годами десятью младше, за столом напротив. Только что ребёнок устроил настоящий концерт из-за этих комочков и теперь, подперев щёку кулаком, с кислой миной вынужден собственноручно избавляться от них. Не сложно догадаться, чья макушка маячит у входа, судя по вертлявым движениям – старается высмотреть нужный столик. Спустя недолгое время поисков рыжий огонёк, прибавив шаг, уверенно движется в определённом направлении – нашла.
– Я его лицо в луже прополоскала, – слышится звонкий голос подле кудрявого. Место рядом занимает Ульяна, указывая кивком головы на Данила, обходящего стол с другой стороны. – Теперь как новенький! – гордо подытожила она и потянулась за ложкой. От сливочного кубика в центре тарелки, пролегают несколько линий, быстро заполняющихся растопленным маслом, напоминая лучики, а на фоне белой манки вырисовывается жёлтое блестящее солнышко. На него скептически смотрит Данил, подсаживаясь к Сонечке.
– Не занимайся ерундой, остынет, – тонкие струйки пара тянутся от горячего напитка в чашках посредине стола, одним только видом он не вызывает восторга из-за серо-коричневого цвета. – Эй, а где мой кисель?
По утрам в основном дают какао, пора бы уже с этим смириться.
– Не хочешь, отдай мне, – с набитым ртом не разговаривают, от того трудно с первого раза разобрать слова Ульяны. Данил, поморщив нос, небрежно подталкивает чашку с нелюбимым напитком, попутно разлив треть на стол.
Звук разбившейся вдребезги посуды с другого конца столовой прерывает трапезу, заставляя общий гул, как по щелчку пальцев стихнуть на несколько секунд. Тишину нарушают саркастичные хлопки – один из столов начинает аплодировать, второй подхватывает, с третьего доносятся выкрики, кто-то присвистывает. В этот момент за спиной бестии вырастает её точная копия, правда стрижка короче, а лицо, помимо веснушек, украшает пара цветных пластырей: зеленый на носу, розовый на подбородке. Благодаря широким шортам, можно разглядеть, как такими же пластырями заклеены колени с парой свежих ссадин. Вид, конечно, словно у хулигана или задиры, но выражение лица больно дружелюбное.
Сонечка с Данилом поднимают удивлённые взгляды, вперив глаза в незнакомца. Переглядываются, молча уточняя, не показалось ли, и практически одновременно кивают – не показалось.
– А я говорил, что рыжая – ведьма.
«Ведьма» удивлённо выгибает бровь, исподлобья поглядывая на соотрядника.
– Ещё одно слово, – ложка в её руках щедро черпает из тарелки остывшую липкую смесь и при помощи лёгкого движения запускает её в горе юмориста, – Я тебе по лицу так наколдую.
Дальнейшую перепалку предотвращает Рома, хлопая бестию дважды по плечу. На вопросительный взгляд отвечает кратким кивком головы за спину. Стоит только глянуть в указанную сторону, Ульяна закатывает глаза.
– Ну, привет, – демонстративно цокнув, она отворачивается, подперев щёку кулаком, – Братец.
– Не думал, что меня будут встречать такими бурными овациями, – пожимает плечами рыжик, расплываясь в улыбке с хитрым прищуром, точно таким же, как у сестры. В отряде как раз пустовало одно место. Теперь, благодаря расторопности мамы, кровать того самого, слёгшего перед началом смены, мальчика в комнате Данила и Ромы займёт новенький. Он перешагивает через скамейку, устраиваясь рядом, приобнимает Ульяну за плечо, второй рукой беспощадно тормоша волосы.– Небось, уже соскучилась по мне, малышка.
– Отстань, я вообще-то старше на шесть минут, – протестует девушка.
– А я выше на шесть сантиметров, – Громовы синхронно корчат одинаковую гримасу, показывая друг другу языки.
– Почему ты не рассказывала про... – Сонечка хлопает глазами, продолжая изучать соотрядника.
– Валера, – закончив фразу, представляется парень, дружелюбно протянув руку. При рукопожатии, осторожно переворачивает ладонь блондинки тыльной стороной, мягко касаясь губами её кисти, – Приятно познакомится, – от милой улыбки без того нарумяненные щёки, становятся чуть более алыми, а сама Сонечка смеётся, неловко отмахнувшись.
– Вы, получается, близнецы? – негодует Данил, недоверчиво бегая глазами то на оду, то на другого, в попытке заметить подвох.
– Скорее двойняшки, – поправляет его Рома, коснувшись оправы очков.
– Кто? Мы? – наигранно удивляется Валерий, – Вообще-то она приёмная.
Немое возмущение Ульяна выражает нетронутой тарелкой каши по лицу брата. Салфетки исправили ситуацию, однако, умыться потом всё равно придётся.
Следующие минут пять Громовым приходилось отвечать на разные вопросы, одни были самыми обыкновенными, другие – невыносимо глупыми. Неужели ещё остались те, кто считает, будто близнецы обладают телепатической связью.
Время приёма пищи подходит к концу, вожатые поторапливают детей. Помимо планов на день, центральной темой для обсуждения, расправившихся с завтраком, становится предстоящая первая дискотека. Не спеша, допивая какао, Валера наклоняется к центру стола, подзывая четвёрку, понижает тон практически до шепота, чтоб разговор не коснулся чужих ушей. Прежде чем приехать, он не поленился проявить любопытство и изучил карту местности, а именно места за пределами лагеря.
– Предлагаю во время тихого часа втихую свалить за территорию. Там такое классное озеро, – видимо, умение искать на голову приключения – это у них с Ульяной семейное, потому один голос уже был на его стороне, Данил с Сонечкой тоже без раздумий согласились, только Рома стушевался.
– А что с Алисой Алексеевной будем делать?– после вопроса общий пыл приутих, все начали думать, как обойти главную преграду.
– Давайте подговорим Арсения?
– Дурак совсем? – бестия легонько тыкает Данила кончиком кроссовка в колено под столом. – Он же нас с поличным выдаст. Видел эту физиономию? – забрав у сидящего рядом очки, нацепила их на нос, состроив важную, серьёзную гримасу, подражая вожатому.
– Да... нас он пошлёт куда подальше, – Рома рефлекторно тыкает двумя пальцами в переносицу, не нащупав оправу, на секунду зависает.
– Вот именно, нас, – рыжик снова собирает на себе вопросительные взгляды.
– Нас, но не её, – взгляд изумрудных глаз падает на Сонечку. – Ты подойдёшь, вежливо попросишь ничего не говорить мегере, очаровательно похлопаешь ресничками, сделаешь пару комплиментов, какая у него классная рубашка...
– И очки! – откровенно веселясь, встревает Ульяна. Данил согласно кивает на счёт идеи соотрядника. Рома кое-как возвращает себе очки, но к плану всё ещё относится скептически.
На выходе из столовой отряды, в независимости от возраста, встают по парам. Во главе – Алиса Алексеевна считает детей, как цыплят. Замыкает строй и следит, чтоб никто не потерялся – Арсений. Пока четверо пристраиваются среди остальных, Сонечка останавливается позади него, не решаясь заговорить.
– Арсений, – набравшись смелости, тихо выдавливает из себя блондинка, переминаясь с ноги на ногу. Она бы пустила в ход всё своё очарование и кокетство, показала бы мастер класс «как легко добиться желаемого», но только не перед ним.
Не глупо попросить отмазать перед вожатой, настолько любящей правила, будто в их возрасте у неё детство в одном месте не играло.
Запасть на человека, которого видела единожды, потерять дар речи от одного только его вида – вот, что по-настоящему глупо, даже для такой влюбчивой натуры.
Арсений, заслышав своё имя, оборачивается, вопросительно кивнув. От чего-то, при взгляде серых глаз, к горлу подкатывает ком. Сонечка, как вкопанная, замирает на месте, делает глубокий вдох, но мысли беспорядочно путаются.
– Всё нормально? – интересуется вожатый, приводя в чувства прикосновением к плечу.
– Да, – она натягивает неловкую улыбку и нервным жестом заправляет прядь пшеничных волос за ухо, – Я просто хотела попросить вас об одолжении..., – как же режет слух это обращение на «вы». Хорошо, хоть не по имени-отчеству, иначе бы совсем свихнулся. Алису Алексеевну, видимо, с детства так назвали, иного объяснения, настолько принципиальному отношению, Арсений найти не мог. – Я. Вернее мы. Мы с ребятами хотим уйти во время тихого часа, сможете нас прикрыть?
– Нет, – краткий ответ, спокойный тон говорят сами за себя – никакого вам покровительства. Стоит снова повернуться, как взгляд невольно падает на старшую, завязывающую небрежный хвост во время разговора с вожатой другого отряда, само собой по делу, быть не может, чтоб она просто так завела диалог, тем более с таким серьёзным лицом. – Знаю я, куда вы собираетесь, сам, будучи здесь, за территорию лазал, – он прикрывает рот рукой, переходя на шепот. – Недалеко от ворот сирень растёт, нарвите немого, тогда подумаю.
Не успевает Сонечка спросить для чего или формально поблагодарить, как две колонны начинают движение в сторону корпусов под руководством Алисы Алексеевны.
Сирень, так Сирень – мысленно подытоживает она, приняв решение не морочить голову догадками.
Плестись позади не приходится – под руку хватает, появившаяся из неоткуда, Ульяна. По горящим глазам понятно – надеется на удачный исход разговора. Уже в середине строя, среди ожидающих соотрядников, блондинка победно взмахивает волосами с гордо поднятой головой.
– Ну что так смотрите? Неужели сомневались во мне? – губки бантиком, бровки домиком. Деланная обида рассеивается, стоит только остальным расплыться в довольных улыбках, Валера даже шикнул на сестру за слишком громкий, радостный возглас. Оставалось только дождаться тихого часа.
После завтрака продолжилась обычная рутина. Вожатые готовились к предстоящей планёрке, где будут обсуждать мероприятия на ближайшие дни и возникшие за короткий строк трудности, дети коротали время в корпусе, гуляли по территории или разбредались по кружкам. Предоставленная сама себе пятёрка решила вести себя максимально естественно. Не подавать вида, будто что-то задумали, во избежание излишнего внимания, иначе все старания Сонечки, убежавшей на первое занятие по танцам, коту под хвост. Данил тоже надолго не задержался, старые знакомые из спортивного кружка перехватили ещё на полпути к корпусу. Прежде чем оставить брата с лучшим другом, Ульяна упорно расспрашивала, куда записался Валера, тот долго уходил от разговора, менял тему, но в итоге сдался. Никогда не бравший в руки кисточку, он ни с того ни с сего решил научиться рисовать, бестия даже прыснула от такого выбора. Не скажешь же, что в планах было играть на барабанах вместе с оркестром, подобные стычки всегда заканчивались соревнованием «кто из близнецов больше преуспеет». Потому лучшим решением стало оставить мысли о музыкальном кружке и увязаться за Ромой, а главное подальше от сестры.
Музыкальный кружок находился в самом дальнем корпусе, рядом с главной площадью, имея неплохую шумоизоляцию. Танцевальным служил актовый зал, его танцоры делили с актёрами в разные половины дня. Даже при наличии расписания, это всегда было неудобно. Одни задерживались под предлогом важных репетиций, другие, по той же причине, возмущались. Но несмотря на постоянство междоусобиц, проблему всё никак не могли решить. Спортсмены, в зависимости от выбора деятельности, находились либо на спортплощадке, либо в спортзале. Для занятий рисованием, вышиванием, вязанием, выжиганием по дереву и прочим видам творчества, не требующим физической нагрузки, отведено отдельное здание.
Небольшой одноэтажный домик с красивой, расписной вывеской «дом творчества» открывал свои двери ровно в десять. По крайней мере, так гласило расписание, где можно найти название деятельности, возрастную категорию, время. Напротив нужного кружка, как назло, ячейка, с напечатанными чёрным по белому цифрами «10:30». Не окажись на лавочке у крыльца преподавателя, пришлось бы ждать под дверью или где-нибудь шататься ещё минут двадцать до начала занятий. Госпожа судьба сегодня благосклонна – думает про себя рыжик, облегчённо выдохнув, когда им любезно соглашаются открыть класс чуть раньше положенного.
В светлом помещении, напоминающем самый обычный кабинет художественной школы, достаточно просторно. Повсюду развешаны чёрно-белые академические рисунки, вдоль стены тянутся несколько композиций натюрмортов, пространство напротив – заполняют четыре ряда мольбертов, расставленных в шахматном порядке, позади них большой деревянный шкаф, вероятно, для хранения принадлежностей. Пока места свободны, нужно успеть занять приглянувшееся, Рома выбрал то, что рядом с окном, значит, Валера, чьё внимание занятно бюстом Аполлона на табуретке около подоконника, усядется рядом.
– Эй, красотка, – парень садится на корточки, опираясь локтём о стену, – не хочешь сегодня со мной на дискотеку пойти?
– Я вот думаю, стоит тебе сказать, что это Аполлон... – спустя несколько секунд наблюдений за попыткой склеить гипсовую фигуру выдаёт Рома.
– Чего? – он даже потерял равновесие, заваливаясь назад, благо успел ухватиться за выступающий подоконник, – Я из-за прически перепутал! – спешит оправдаться.– Ну этих ваших древнеримских богов.
– Древнегреческих, – поправляет соотрядник не без улыбки на лице.
– Правильно и так, и так, – в класс заглядывает завхоз – пожилой мужчина, заслышавший из коридора звуки разговора,– Не поломайте тут ничего, молодые люди, – беззлобно грозит переглядывающимся мальчикам пальцем и уходит, удовлетворённый понятливым кивком головы одного из них.
Преподаватель освободила табуретку себе, переставив аполлона, не дающего покоя Валере, на подоконник. Ещё несколько минут после начала занятия рыжик упорно сверлит его взглядом, пока все поочерёдно представляются перед группой.
– Он реально же на уродливую девочку похож, – всё никак не уймётся, продолжая одностороннюю дискуссию с сидящим рядом Ромой. – Особенно издалека, – увлёкшись подбором «весомых» аргументов для убедительного оправдания своего незнания, не замечает, как приходит его черёд презентоваться. Из-за внезапно наступившей тишины, даже сказанное шепотом легко различимо, особенно таким возмущённым. Поодаль послышалась пара женских смешков, Валера развернулся, неопределённо грозя кулаком.
– Я вам не мешаю? – учтиво спрашивает преподавательница, явно стараясь предотвратить возможный конфликт.
– А я что? Валера. Отроду кисточку в руках не держал и за всю жизнь не повторял своё имя столько раз, сколько сегодня, – тараторит, лишь бы отвязались. – Вон, Ромку спросите, а то из него слова не вытянешь.
Рома неодобрительно хмурит брови, смотря исподлобья. Хотя наклонностей к социофобии у него никогда не наблюдалось, позиция созерцателя всегда была ближе. Добродушный взгляд девушки, ожидающей узнать его имя, всё-таки вынуждает подняться с места.
Следующий час пролетел, как не бывало, время течёт намного быстрее, если занимаешься делом. Лучи солнца скользят по стенам, из приоткрытого окна приятно тянет летний ветерок, объявили перерыв. Большинство принимает решение остаться в классе, чтоб познакомиться в неформальной обстановке, ту же цель преследует Валера, навалившийся спиной на плечо соотрядника.
– Сестру я знаю уже шестнадцать лет, а вас видел только на фотографии в рамочке на её столе, расскажи обо всех понемногу.
– Ну, – Рома, задумавшись, отстраняется от холста, приложив к губам кончик карандаша, – На самом деле несколько лет назад я просто перепутал комнаты. Алиса Алексеевна тогда понадеялась на самостоятельность мальчика, выглядящего «серьёзным» по её словам, – во время рассказа зелёные глаза совершенно не сфокусированы на собеседнике, в рассеянном взгляде, направленном на безоблачное небо за окном, будто всплывают события прошлого.– Первой, на кого я обратил внимание, была Сонечка, она носилась по всей комнате, возмущаясь, что Ульяна, кажется, порвала её колготки. А ещё, этот день был первым и последним, когда Уля держала в руках книгу, с интересом перелистывая страницы.
– Сборник Жуль Верна? – перебивает Валера, оказываясь абсолютно правым.
– Точно, – уголков губ касается тёплая улыбка, – В ту смену она мне весь мозг прожужжала мечтами о путешествиях.
– Ох, поверь, не только тебе, – невольно рассмеявшись, понимающе кивает брат бестии. – Что на счёт того несговорчивого?
Рома, сам того не замечая поджимает губы, стараясь сохранить натянутую улыбку, – Ты про Данила? Он вроде неплохой парень, правда, границ в своих шутках не знает, любит съязвить, все к этому привыкли, – с каждым словом выражение лица приобретало более спокойное выражение, возвращаясь из воспоминаний в реальность.
– А ты?
– Что я?
– Ты тоже привык? – вопрос застал врасплох. Воцарилось короткое, неприятное молчание. Валера неуютно ёжится, когда взгляд собеседника опускается в пол – как всегда, сболтнул лишнего. Прерывая неловкую паузу, тот поправляет, сползшие на нос, очки, поднимая взгляд.
– Привык, – отрезал Рома, тихонько хмыкнув. – Хотя, таким он был не всегда. Вернее не совсем таким.... Не забивай голову, – сказанное прозвучало скорее, как мысли вслух, а не совет, хотя Валера кивнул.
Перерыв длился недолго, каких-то пятнадцати минут хватило, чтоб развеяться. Оставшийся час парни провели в молчании под монотонную речь о правильной штриховке картины, сосредоточенно склонившись над мольбертами. Лишь изредка рыжик наклонялся к чужой работе, сравнивал, пристально разглядывая срисованный с одной из композиций натюрморт, и возмущался, почему у него не выходит так же. То «карандаш дурацкий», то «сидеть неудобно», то «мольберт шатается», то «свет просто неудачно падет». Среди тысячи оправданий, почему вместо вазы получилась несуразная бочка, а вместо ромашек – сорняки, торчащие из этой бочки, «Я художник, я так вижу» – пожалуй, самое правдоподобное.
Для обсуждения плана побега было решено встретиться незадолго до тихо часа в старой беседке вдали от корпуса.
– Время поджимает, где Сонечка? – обращается Рома к Ульяне, забравшейся на крышу деревянного сооружения, в попытках высмотреть подругу.
– Откуда мне знать, – беззаботно болтает ногами бестия, щуря глаза. – Эй! – внезапно вскрикнув от испуга, вздрагивает, когда за ногу неожиданно хватают и резко стягивают вниз. Не успевая вовремя ухватиться или притормозить, быстро соскальзывает по крыше, едва не теряя равновесие, оказавшись на своих двоих.
– Не привлекай внимание, нас же заметят, – шикает Данил.
– Заметят фингал под твоим глазом, если ещё раз подобное выкинешь!
– Эй, голубки, – окликает Валера, сидя на полу в беседке. – Потом отношения выяснять будете, идите сюда. Ром, тебя тоже касается, – перед ним на листе бумаге, сделанный в спешке, чертёж с разбросанными условными обозначениями: корпус первого отряда, актовый зал, аллея, ворота. – Сначала, мы дождёмся, пока Алиса Алексеевна с Арсением уйдут на планёрку, потом проберёмся через запасной выход.
– Погоди, – кудрявый подсаживается в общий круг. – Планёрка будет проходить в актовом зале, он как раз напротив нашего корпуса, не важно, через какую дверь выходить, всё равно попадёмся, – перехватив шариковую ручку, он приставляет её к губам, сосредоточенно разглядывая схематичный набросок. – Думай, думай, думай, – шепот сопровождается несколькими щелчками кнопки, выдвигающей стержень. – Наша комната находится здесь, – ткнув костяшкой в переносицу, поправляет очки и указывает на одну из сторон большого прямоугольника. – Комната девчонок здесь – чернильный след скользит к стороне напротив. – Если вылезем через окно, то сможем незаметно проскользнуть ко второму отряду, от него – к третьему, а потом вдоль главной площади.
– Не получится вдоль площади, – голос вне беседки заставляет всех обернуться, судорожно загораживая самодельную карту. – Здание администрации для вас шутка
Данил облегчённо выдыхает, – Твою мать, Сонечка, не пугай так больше.
– Ты права, тем более нас много, сложно будет не обратить внимания на компанию из пятерых человек, – скрестив руки на груди, Валера соглашается, быстро стараясь придумать альтернативу, – Тогда по одному?
– Ещё чего, – за глупый, по мнению сестры, вопрос, Громов младший получает шишкой в плечо, откуда она её вообще взяла. – Фильмы ужасов не смотрел? Нельзя разделяться, бамбук.
– Другого варианта всё равно нет, – часики тикают, вопрос нужно решить за считанные минуты, иначе придётся импровизировать, что обычно заканчивается неудачно. – Пойдём в парах, но разными маршрутами. Валеру никто не знает, он может рискнуть – проскользнуть мимо администрации, в случае чего, скажет мол «заблудился». Данил с Ульяной шустрые, поэтому от второго отряда зайдут немного вглубь деревьев, быстро добегут до беседки, отсюда рукой подать до ворот. Мы с Сонечкой...
– Давайте учитывать, что Валера, находясь здесь несколько часов, реально может потеряться, – Ульяна поворачивается к брату, – ничего личного. Лучше я возьму его с собой, а Рома пойдёт с Данилом через площадь, если поймают, то Даня на тренировке якобы ногу подвернул.
– Почему тогда Сонечка не может с ним пойти, как заботливая мать Тереза?
– Тук-тук, – бестия дважды осторожно стучит костяшками по виску, – сиди, сама открою. Он ногу подвернул, Валер, как его девочка дотащит до медпункта? Головой хоть иногда соображай, а. Разукрашенная Сонечка похожа на вожатую больше, чем все двадцатилетние здесь. Завяжет волосы, наденет очки, ими вон – вся тумбочка забита. У Арсения, раз уж он любезно согласился помочь, одолжим бейджик, подменим имя. Новенькая, впервые приехала на смену, отправили проверить, не шастает ли кто по лагерю, делов-то.
Сочтя решение самым разумным за всю дискуссию, все единогласно сошлись на нём.