Четверо из лагеря

       В отражении зеркала разомкнутые пухлые губы, с ярко малиновой кисточкой, аккуратно очерчивающей контур. Сонечка старательно приводит себя в порядок, до момента, пока под локоть бестактно не пихают, заставляя оставить небрежно смазанную полосу по подбородку. Испорченный макияж — цена распахнутых штор, вот спасибо, подруга, удружила. Ослепляющий солнечный свет, заливший комнату, заставляет щуриться.
— Ты хоть изредка смотришь по сторонам?— среди привычных необоснованных возмущений это оказывается вполне резонным. Прикрывая тыльной стороной бархатной ладони глаза, девушка отворачивается от окна, параллельно пытаясь исправить казус.
Оттереть водостойкую помаду не просто, хорошо, что в тюбике самая обыкновенная. Оставив вопрос риторическим, Ульяна упирается ладонями в подоконник и приподнимается на носочки, бегающий взгляд направлен в окно на тропинку от главной площади, будто высматривая кого-то — бессмысленно, ведь Алиса Алексеевна проводит инструктаж неопытным вожатым.

— Эй, сморите, что нашёл, — тумбочки — самые популярные места, где забывают вещи. В них можно найти всё что угодно, начиная от фантиков и монеток, заканчивая картами, которые выудил из дальнего угла полки Рома, раскладывающий аккуратно сложенную одежду. Мотая из стороны в сторону потёртой упаковкой, тут же привлекает внимание Ульяны, теперь колода тасуется в её руках.
— Подкидной? Переводной? — хитрый взгляд, не предвещающий честной игры, окидывает четыре разложенные стопки по шесть карт. Рома подсаживается ближе, рука первая тянется к выбору.
— Мы на желание?
— Ты когда смелый такой стал? — язвительно усмехается сидящий напротив Данил.
— Да пошёл ты — непринуждённо поправив очки, парень, для удобства, перекладывает карты веера в порядке возрастания, от шестёрки до туза. Приятно после проглоченных едких слов, чувствовать на себе недоумевающий взгляд собеседника, удивлённо выгнувшего бровь от такого ответа.
— Только посмотрите, кто-то наконец отрастил яйца, — недоброжелательная улыбка защитной реакцией расплывается по лицу, оголяя заметные клыки. Перебирая пальцами свои карты, сложно не подавать вида, что при козыре «черви» нет ни одной карты нужной масти, понятно, чьи старания. — И если кто-то будет мухлевать, получит по наглой рыжей морде. 
— Эй! — моментально реагирует бестия, уже готовая повторить фурор с лопатой, только теперь намеренно. Не будь Сонечки рядом, все бы точно закончилось симметричной отметиной на другой его щеке.
— У кого козырная шестёрка? — хлопает длинными, отбольшого количества слоёв чёрной туши, ресницами блондинка. После практически синхронного отрицательного мотания головы из стороны в сторону начинает игру с пикового вольта, его без раздумий переводит Рома на вторую девушку, пожимая плечами, мол ничего личного. Ни у кого не оказывается ни семёрок, ни тузов, карты отправляются в «бито»  

***

        — Я же говорила, что нужно убирать всё на свои места, — дверь в вожатскю резко открывается нараспашку, заставляя старую форточку захлопнуться с громким звуком. Арсений, вздрогнув, тушит сигарету о белую, со временем потрескавшуюся, деревянную раму, стараясь выдохнуть как можно меньше дыма, будто ребёнок, пойманный с поличным. И только после этого, повернувшись, одаривает девушку вопросительным взглядом. Алиса Алексеевна стоит на пороге, держа в одной руке гитару.
— В следующий раз не побегу собирать твои вещи по всему корпусу, эта бренчалка должна стоять здесь, а не в холле, — инструмент остаётся в углу, рядом с кроватью ничего не понимающего юноши. «Бренчалка» действительно его, но всё это время вожатый, ни разу к ней не прикоснулся, как гитара оказалась вне комнаты — другой вопрос. « Наверно дети взяли поиграть» — думает и попадает абсолютно в цель, однако свои мысли не озвучивает, понимая, что старшая непременно решит искать пробравшихся без разрешения.
— Не кипятись ты так, мой косяк, бывает. — бесстыдно привирает, разводя руками в стороны.
— Кипятится чайник, а ты, — речь прерывает неожиданный чих, ещё один, и ещё, вожатая утыкается вздёрнутым носом, почувствовавшим запах раздражителя, в предплечье, пока не начинает нормально дышать.
— А ты будь добр, не в комнате этой гадостью балуйся, за километр чувствую.
— Звериный нюх, — подмечает, не упуская возможности пошутить,
— Аллергия, — исправляет вожатая. — Детям тоже пример плохой подаёшь, — не дождавшись ответа, дверь закрывается, только слышно постепенно отдаляющееся цоканье каблучков.
— Лúса лисá, — хмыкает уже в пустоту, довольный своим каламбуром и снова открывает окно, теперь для проветривания помещения. 

***

        Атмосфера накаляется. Карты забираются в веер нехотя, а выбрасываются уже не так резво. Каждый шаг обдумывается, никто не хочет спешить и проигрывать, ведь на кону желание. До поры до времени, «желания» безобидные, пока дети не переходят в старшие отряды, тут уже можно ожидать чего угодно, парой кругов вокруг лагеря, приседаниями или дёрганьем девчонок за косички уже не обойдёшься. Последнее «бито». Червовый туз кроет пиковый, на всю комнату раздаётся радостный возглас Ульяны. Рома облегченно выдыхает.
— Ну нет! — расстроено всплеснула руками Сонечка, до последнего питающая надежду выйти из игры не последней.
— В следующий раз повезёт, — подмигивает ей бестия. — Может быть.
— Да ты точно шулерила!
— Кто? Я? — театрально удивляется девушка, будто её совершенно бессовестно оклеветали. Перемешивая карты, она незаметно достаёт из кармана бубновую шестёрку, вкладывая её в общую колоду. — Ни в коем случае! — врёт без угрызений совести. — А теперь желание, — глаза приобретают самодовольный прищур, блистая хитростью. На манящий жест указательным пальцем, Сонечка без энтузиазма подаётся корпусом к ней. Старания парней расслышать хотя бы пару внятных слов успехом не увенчались, теперь это останется загадкой. По крайней мере, до ночи.

         В ванной комнате девочек всегда допоздна горел свет, если парни, покончив с водными процедурами, уже травили байки под одеялами с фонариками или устраивали бои подушками, за что отхватывали постоянные замечания, девчонки, не торопясь, умывались, заплетали друг другу косы, сплетничали обо всём. Громкое хихиканье периодически сменяется шепотом и наоборот, заглушая обсуждение хитроумного плана, на обдумывание которого осталось совсем мало времени.

— Это очень плохая идея — качает головой Сонечка, облокотившись о выстланную белым кафелем стену. — А вдруг у них будет аллергия? А вдруг во сне смажется, попадёт в глаза, так ведь калеками остаться можно....Нет уж. Мазать зубной пастой глупо и по-детски! — сложенные руки на груди, возмущённый тон, надутые губки, «не хочу, не буду» , вот что действительно по-детски. Однако рядом стоящие девочки, заслышав оживлённый разговор, даже притихли, стараясь незаметно подслушать.
— Тихо, тихо — приставляет указательный палец к губам, а другой рукой накрывает рот подруги. Брови сползают к переносице, когда недоброжелательный взгляд падает на соотрядниц.— А вы чего уши развесили? Ну-ка дуйте отсюда, пока причёски ваши жвачками не украсила! — зная рыжую, нужно быть осторожнее, такие как она слов на ветер не бросают.

— Ты права... Нужно краской!
— Уля!
— Маркеры? — уже не обходится без надежды в голосе с жалобным щенячьим взглядом.
— С ума сошла?! — выполнять желание всё равно придётся.
— Ладно, может... — быстро оббежавший помещение взгляд останавливается на раковине, где стоит косметичка. Мысль приходит в светлую голову моментально, — Может помадой?

Рука, с бренчащими разноцветными браслетами, хватает сумочку. Собачка пробегает по молнии с характерным звуком, являя любопытному носу кладезь разных средств: тени, румяна, крема вперемешку с резинками и помадами. Как столько всего умещается в таком маленьком пространстве? Из тюбиков прозрачного, розового, красного цвета, внимание привлекает последний — яркий, насыщенный, то, что нужно. Бестия, не задумываясь, достаёт его. Победно вертя между пальцами, любуется переливающимися блёстками в мягком свете люминесцентных трещащих ламп.

— Пять минут после отбоя, — вдруг на пороге вырастает силуэт вожатой. — А ну быстро по кроватям. — девушка вздрагивает, чуть не роняя ценную находку, а после быстро прячет, накрывая полотенцем.
Прошмыгнуть мимо Алисы Алексеевны, не вызвав подозрений, оказывается на удивление просто благодаря остальной толпе, нехотя плетущихся друг за другом, девочек под гнетущим взглядом суровых ледяных глаз.
Всё свободное время Сонечка с Ульяной проводили у мальчиков, соседи не возражали, их в комнате толком не было, поэтому, местами менялись, чтоб переночевать. Эта смена не стала исключением, только спальня, рассчитанная на четыре человека, ждала всего троих, а узнав об отравлении третьего парня прямо перед отъездом, места стало ещё больше. Толку от такого события оказалось мало, ведь как бы девчонки не упрашивали, им наотрез отказывали в переселении.

        Не прошло получаса, как в корпусе воцарилась гробовая тишина, будто все разом погрузились в царство морфея. Если прислушаться, можно услышать, разбивающуюся о раковину, каплю воды из крана в ванной или размеренное тиканье часов в холле. Отголоски разговоров на пониженных тонах доносятся только из комнаты вожатых, там всё ещё горит тёплый свет.

Ульяна ворочается, стуча ногой в деревянное дно верхнего яруса кровати, стараясь разбудить Сонечку. Девушка не спит, только делает вид, в надежде на короткое терпение подруги, но та слишком настойчива. Спустя пару минут непрерывного доставания, она не выдерживает, откидывает одеяло и, нехотя спустившись, оказывается чуть ли не насильно выпровожена из комнаты. Дверь чужой спальни тихо приоткрывается, рыжая макушка маячит в щели, разведывая обстановку.
— Вроде спят...
— Может не стоит? — подруга, не выдержав излишней робости, не церемонясь, дёргает за длинный локон, заставляя ойкнуть. — Ладно, правила есть правила, — нехотя соглашается Сонечка, на цыпочках проходя в комнату. Ульяна остаётся на шухере. Сигналом «всё чисто» служит поднятый вверх большой палец.

        Нос Данила уже приобрёл красноватый оттенок, а на щеках один за другим прорисовываются кошачьи усики. Блондинка периодически отдаляется, педантично сверяет симметричность своего творения. Много времени на разгул не нужно, теперь, так же аккуратно как днём, кисточка очерчивает контур губ, но уже не Сонечкиных. Парень, видимо, почувствовав прикосновения, хмурит брови, начиная ворочаться, тем самым смазывает практически идеально ровно накрашенные губы. Что сегодня за день-то такой, никому не хочет помада поддаваться. Улыбнувшись, девушка махнула рукой: и так сойдет.
— Ты там долго? — нетерпеливо оглядывается Ульяна.
— Ещё чуть-чуть...
— Не увлекайся, пошли! — продолжает поторапливать бестия. Инициатива придать красок чужой жизни и лицам — её, однако, быть замеченными — приятного мало.
Рома тоже не остаётся без внимания, ему достался более щадящий рисунок. По мнению художницы, на щеках парня мило смотрятся не только веснушки, но и пара тройка сердечек разного размера. Вложив всё своё актёрское мастерство, рыжая снова предпринимает попытку завладеть вниманием подруги.
— Там что Арсений?
— Какой?..– шепчет, не отрываясь от рисования, погружённая в процесс с головой, Сонечка.
— Который наш вожатый, — специально кокетливо тянет Ульяна. Над её макушкой в момент появляется голова девушки. С широко распахнутыми глазами, она упирается на плечи, стараясь высмотреть объект обожания в пустом коридоре.
— Где?
–Наверно показалось, — продолжает ехидничать соотрядница и, не сдержавшись, начинает сдавленно смеяться, получив за это неожиданный толчок в спину. — Ай! — взвизгнув, она не удерживает равновесие, кубарем катится на пол в коридор.
За спиной слышится возня, не удивительно, что от такого шума можно проснуться.
Обе замирают, Сонечка, будто боясь призрака, стоящего за спиной, медленно поворачивает голову.
Данил чешет нос, Рома сильнее кутается в одеяло — пронесло.Похоже, их пушечным выстрелом не разбудишь.

  ​      Утро началось с раннего подъема. Вожатые проходят, шумно открывая двери с какими-то громкими возгласами, которые сонный мозг наотрез отказывается воспринимать. Самые продуманные ребята делятся на два типа.
Первые — уже умылись за десять минут до общего подъёма и теперь не спеша заправляют кровати, одеваются на зарядку.
Вторые, не желая толпиться в очереди к умывальникам, валяются в кроватях, пока основной поток не освободит ванную, обычно именно их ругали за опоздания или прогулы зарядки.
Ко второму типу относится Рома, его одежда всегда подготовлена с вечера, а водные процедуры не занимают много времени. Наверно, единственный человек, способный позволить себе поспать подольше, при этом оставаясь пунктуальным.
Данил — что-то среднее между этими «лагерями», поэтому сейчас его путь лежит к кранам с прохладной водой.

Видеть себя в зеркале с макияжем не привычно, тем более с таким. Думая, показалось, парень активно трёт глаза, стараясь согнать с них пелену сна. Не показалось.... Ладони упираются в раковину, а карие глаза ошарашено изучают отражение.
— А тебе идёт, — насмешливо отзывается Рома, опираясь плечом о дверной косяк. Ну наконец-то этому самодовольному засранцу воздалось за все его насмешки. Ещё лучше разглядеть боевой раскрас удаётся, когда тот оборачивается. Только теперь от удивления не остаётся следа, уголок его губ приподнимается в ухмылке.
— Ты-то чё ржёшь? На себя посмотри, — прыснул Данил, снова поворачиваясь к зеркалу, в отражении которого печать недоумения штампует второе лицо. Кудрявый снимает очки, рассматривая себя: на голове хаос, лицо всё измазано. Здесь утренние сюрпризы не закончились, оказалось, волосы, падающие на лицо, прикрывают надпись во весь лоб: «БОБА», её стало заметно при попытке поправить причёску. Взгляд тут же падает на чужой лоб, с идентично красующейся: «БИБА».

Оба снова смотрят в зеркало: сначала на себя, потом на стоящего рядом, потом снова на себя. Казалось, немая сцена длилась вечность, пока её не прервал Арсений. Вожатый, проверяющий, все ли покинули корпус, несколько секунд осматривает парней, синхронно повернувшихся к нему, улыбка невольно появляется на лице.
— Биба и Боба, два долбо... — остроумное высказывание в рифму прерывает несильный подзатыльник от Алисы Алексеевны, она уже поторопила девочек, а на обратном пути решила проверить, как справляется помощник с поставленной задачей. — Ну, Алиса, — на зло протягивает Арсений, ускоряя шаг.

        Оставшиеся наедине парни переглядываются, теперь Рома, как бы ни пытался, не может сдерживать смех, даже Данил находит эту нелепую ситуацию забавной и, прикрыв рот кулаком, тихо, но искренне смеётся, отведя взгляд. Кто бы мог подумать, что шутка Ульяны окажет такое благоприятное воздействие.

Вспомнил солнце — вот и лучик, вышагивает по коридору, вытирая лицо полотенцем, лежащим на плече.
–Утро доброе, красавцы, — беззлобное подтрунивание сопровождается тонким хихиканьем, стоящей за спиной, Сонечки. Смех затихает, как только парни замечают у порога девчонок, а лицо Данила приобретает привычный, недружелюбный вид.
— Твоих рук дело? — пальцем указывает сначала на себя, а после на брата по несчастью, дожидаясь ответа.
— Ну...– бестия победно закусывает губу. — Идея была неплохая.
— Даю фору в три...две...
— Пробежечка? — не прекращает паясничать и не дожидаясь конца отсчёта, девушка пулей подрывается с места, даёт такого дёру, что парень едва успевает сократить дистанцию к выходу из корпуса. Маневрируя между соотрядниками, построенными в три ряда для зарядки, парочка чудом не посшибала их. — На завтраке будем! — только успевает бросить рыжая, прежде чем скрыться за цветным домиком соседнего отряда.

Ткнув пальцами в переносицу, Рома поправил очки, смотря на Сонечку, провожающую взглядом друзей. Когда голубые глаза сталкиваются с зелёными, парень склоняет голову в бок, неловко поджимая губы, — Неужели ей пришло бы в голову сделать из него кота, а не клоуна? — натянутая улыбка говорит сама за себя, заставляя сознаться.
— Ты меня раскрыл, — с наигранной грустью вздыхает блондинка, — Зато, есть пенка для умывания, — очаровательное подмигивание сражает на повал и Рома, не сумев подавить смешок, сдаётся, закатив глаза.
— Давай её сюда, а то всё лицо чешется, — открутив кран, он даёт подруге подойти ближе и, окончательно войдя в доверие, являет наружу свою тёмную сущность. Холодная вода брызгает на лицо, волосы, одежду, блондинка начинает визжать, используя в качестве щита мягкое белое полотенце.
— Ты что творишь?! — свободная рука откручивает второй кран, — Я же накрашена! — месть не заставила себя ждать, кудрявый обрызган с ног до головы, да посильнее соперницы.