Четверо из лагеря

Шариковая ручка царапает небольшой прямоугольный лист бумаги, оставляя на белой шероховатой поверхности аккуратные завитки. Софья Афанасьевна – сосредоточенно склонившись над столом, старательно выводит Ульяна. С такой же педантичностью Софья Афанасьевна в очередной раз выводит вторую стрелку, которая наотрез отказывается получаться симметричной. По обеим сторонам рыжей макушки нависают Валера и Данил. Один всё время поторапливает, другой наблюдает, чтоб после завершения полноценно раскритиковать проделанную работу.
– Ты чего, – Рома подталкивает одного из близнецов, втискиваясь между ними. – Хочешь сократить наши, без того мизерные, шансы? – он указывает на настоящие имя и отчество Сонечки. Конечно, идея побега во время тихого часа не переставала казаться дурацкой, однако, если уж согласился на такую авантюру, то глупее будет попасться. – Не хватает фамилии для полной картины,– упираясь рукой в столешницу, касается оправы очков и переводит взгляд на Ульяну. Та с тяжелым вздохом переворачивает лист, начиная писать другое имя, взятое с потолка, за ним фамилию – по тому же принципу.
Сонечка заканчивала боевой раскрас последними штрихами. – Можно ещё сердечко дорисовать, – предложила она, не глядя, и неожиданно забрала со стола листок. Теперь от последней буквы до края тянулась дорожка чернил – Уля не успела убрать ручку.
– Идея во, – саркастично подмечает Валера, выставив большой палец в одобрительном жесте, а потом перехватывает бумажку с именем. Готовый бейдж вешает на шею Сонечки, придирчиво поправив несколько раз, прежде чем отойти. – Кра-со-та!
– Кра-со-та, – скандирует в той же манере, вошедший без стука, Арсений. Вот кто умеет появляться бесшумно. Под предлогом проверки детей перед тихим часом он совершал обход комнат, а в самый последний момент заглянул к ребятам. – Что в этот раз-то придумали? – сложив руки на груди, на манер Алисы Алексеевны, одаривает деланно строгим взглядом всех присутствующих. Загораживающий Сонечку Валера делает шаг в сторону, демонстрируя их творение.
– И правда красота, – хмыкает вожатый с невольно приподнявшимися уголками губ, чем изрядно смущает «красоту» и заставляет отвести взгляд, хотя глаз за тёмными стёклами солнечных очков не видно.
– Теперь можно выдвигаться! – практически в один голос скомандовали Громовы, готовые двинуться к окошку, но на воротники обоих легли руки старшего.
– Ну-ка стоять, – он потянул обоих за шкирку на себя. – Вроде всё продумали, а самое главное забыли, – когда близнецы непонимающе повернулись, взгляд упал на Рому. – Давай, Васильев, просвети товарищей.
– Откуда вы мою фамилию знаете?
– Не только твою, память хорошая, – Арсений самодовольно ткнул двумя пальцами в переносицу, блеснув очками. – И вы в списках отдельным блоком шли.
– Каким это?! – возмущённо перебила Ульяна. – Впервые слышу, чтоб кто-то печатал фамилии не по порядку, – изумрудные глаза недоверчиво сощурились. – Врёшь. Точно врёшь! – не следя за словами, сама того не заметив, от формальностей перешла на «ты». Вожатый вскинул бровь, однако ничего против не сказал – лучше уж так.
– В красной рамочке, как «особо опасный квартет» числитесь , – иронично продолжал вожатый
– Ну ничего себе, – Сонечка обиженно нахмурилась.
– Наоборот же классно! – оживилась Уля.– Опасный квартет.... Звучит.
– Ага, ты вот Мартышка, – усмехается Данил, сидя на столе.
– А ты тогда кто, Козёл или Осёл? Оба кстати подходят!
– Детский сад «Штаны на лямках» – вздыхает вожатый. Никаких особых обозначений в списках на самом деле не было, но раз уж это вызвало такое обсуждение, он не решился раскрыть правду. – Меня Алиса Алексеевна ваша снаружи ждёт, смотрите в оба, – предостерёг Арсений, прежде чем выйти. – Если поймают, скажу, что вы сами бейдж стащили.
Быстрым шагом он преодолел расстояние от комнаты до крыльца, где ждала старшая вожатая, лицо помощника моментально изменилось, от напускной серьёзности не осталось следа, довольная улыбка, которую так не любила девушка, сама собой расползлась по лицу. Не сказав ни слова, только закатила глаза, развернулась и направилась в сторону дорожки, ведущей к актовому залу, Арсений шёл рядом молча.

Пять пар глаз, выглядывая из-за дверного косяка, провожали их пристальным взглядом, пока те совсем не скрылись из вида.
– Пора, – нетерпеливая Уля резко открыла окно, начиная выбираться первая, и чуть кубарем не покатилась на траву. За ней ловко сиганул через раму Данил, с расчетом подстраховать тех, кто не справится, например Сонечку. Она действовала неуверенно – боялась, а потом вовсе, с писком «Ой, мамочки», спрыгнула ему на руки. Протянуть руку помощи пришлось и Роме, но он справился практически самостоятельно. Валера небрежно отмахнулся, мол сам справлюсь. Действительно справился, добротно проскальзывая коленями по земле. Помогая брату подняться Ульяна, окинула всех взглядом.
– Начинаем операцию «О.К.»!
– О.К.? – недоумевая, переспросил Рома.
– Опасный квартет, – шепотом пояснила бестия, так, что все хихикнули.
– И Валера, – подыгрывая, добавила Сонечка. Переглянувшись, они бросились врассыпную: Ульяна с Валерой трусцой через лес, Сонечка, приняв самый спокойный вид, уверенно двинулась вдоль корпуса, а Рома с Данилом свернули к главной площади.
Первым троим, добраться не составило труда. Стоя у забора, рыжеволосый настойчиво махал, силясь не закричать для привлечения внимания соотрядницы, однако та заметила его раньше, чем пришлось подать голос. Всё прошло бы гладко, не будь в здании дотошной женщины, проходившей по коридору. Заметив её, Рома спохватился, быстро приобнимая Данила за талию, на протестующее «Эй», с силой наступил на ногу, из-за чего тот отдёрнул её, согнув в колене.
– Хромай, – шепотом процедил он сквозь зубы, кивая в сторону приближающегося силуэта.
– Молодые люди, – проскрипел высокий голос из открытого окна. – Отбой был пятнадцать минут назад, почему по территории шастаем?
– Я просто ногу на тренировке потянул сегодня, думал, пройдёт, получилось наоборот. – Данил положил руку на плечо Ромы, крепко стиснув его, и состроил такую страдальческую мину, что оба даже на секунду поверили в правдивость сказанного.
– А я его в медпункт веду, мало ли, – серьёзно закивал Рома. В надменном взгляде женщины проскользнуло сочувствие, она покачала головой.
– Вот молодец, правильно! Настоящий друг в беде не бросит! – мальчики вынужденно согласились. – Пойдёмте тогда вместе, мне как раз нужно документы забрать, заодно тебя осмотрю.

Вот почему это лицо сначала показалось таким знакомым.Отсутствие медицинской маски и врачебного халата ввело в заблуждение, возможно, потому что, сидя на кушетке, Данил не слишком запоминал, как выглядит медсестра, когда та обрабатывала последствия неумения Ульяны пользоваться лопатой. Театральная постановка затянулась – пришлось вспоминать, какие были упражнения на тренировке, придумывать на ходу как именно он подвернул ногу, где болит, насколько сильно.
Пока проходил внеплановый осмотр, собравшаяся у ворот компания начала спорить, стоит ли кому-то вернуться, разведать обстановку. Слишком уж долго пропадают парни. Решали долго, сошлись на варианте – отправить Ульяну. Стоящий в дверном проёме напротив кушетки Рома облокотился плечом о дверной косяк, мысленно хороня надежду выйти сухими из воды, если уже всё пошло не так, то последствия оставляют желать лучшего. В окне мелькнула рыжая голова.
– Приехали... – выдыхает парень едва слышно, как знал. – Я вас на улице подожду, – выпалил первое, пришедшее на ум. – Душно здесь, – не дожидаясь ответа, он развернулся, быстрым шагом направляясь к выходу, на порог которого уже поднялась Уля.
– Ро...
– Тихо, – прерывает её на полуслове, резко схватив за руку, и, преодолев две ступени, заставляет встать спиной к зданию.– А теперь ноги в руки и марш обратно, мы скоро придём.
– Придёте куда? – понимая, кто стоит за спиной, поворачиваться не хотелось, пришлось. Теперь ответственность за объяснения лежала на плечах Ромы. Он как маленький ребенок, неуверенно поднял взгляд, только собирался открыть рот, как женщина продолжила. – Думаю, об этом мне лучше расскажет Алиса Алексеевна. – Данил за её спиной беззвучно выругался, ребята прочитали по губам, согласились.

Дверь в актовый зал шумно хлопает, привлекая общее внимание к вошедшим. На большую колонку с грохотом падает стопка документов, за ними, нисколько не тише, звучит имя вожатой первого отряда. Та непонимающе устремляет взгляд на медсестру, а после переводит на подопечных. Глаза вспыхивают ледяным пламенем, от которого мороз пробегает по спине каждого.
– Громова! – рявкнула она так, что звук отразился от стен, ударив по ушам. Рыжеволосая стояла как вкопанная, не зря говорят избегать встречи глазами с разгневанной Алисой Алексеевной – окаменеешь. Дважды повторять не приходится, Ульяна сглатывает ком в горле, через силу делает шаг, сконфужено поджимая губы. – Остальные где?
– Не знаю, – она опускает взгляд.
– Своих не сдают, – едва слышно Данил подливает масла в огонь, приводя в ещё большее бешенство.
– С чего вы взяли, что она виновата? – встревает Рома. – Коллективное решение.
– Коллективное?! – не выдерживает Алиса Алексеевна, всплеснув руками. – Уж от тебя я такого не ожидала. Ваша дружба изначально не предвещала ничего хорошего, – профессионализм не позволял продолжить отчитывать детей перед другими, но контролировать себя она перестала уже после слов Данила. – Умный, порядочный, честный мальчик, повелся, Бог знает с кем, и уподобляешься их примеру! – попасть под горячую руку – мало приятного. Всем одинаково обидно выслушивать такое, стиснув зубы. Двоим хотелось высказаться, да так, чтоб раз и навсегда заставить вожатую закрыть рот, Роме же наоборот – провалиться сквозь землю, нет, вовсе не от стыда перед старшей, скорее перед друзьями, не сделавшими ничего криминального. Почему они теперь вынуждены выслушивать, какие плохие на его фоне. В данной ситуации все хороши, но Алиса Алексеевна продолжала искать виноватых. – Коллективно великие дела совершаются, а не пакости. Нашлись тут три мушкетера: Один за всех...
– И все за одного! – неожиданно вваливается в помещение Валера. За ним – Сонечка осторожно прикрывает распахнутую настежь дверь. – Мы увидели, как вас троих сюда ведут, – шепчет в ответ на вопросительные взгляды соотрядников.
– Вот как, – вожатая вскидывает бровь. – А ты у нас новенький, о котором мне говорили. Молодец, сразу зарекомендовал себя, – подчеркнуто саркастичным тоном обращается к добровольно подставившему себя под удар Валере. – Так кто это такой выдумщик? – короткая пауза длилась вечность. – Не сознается, придумаем наказание для всех.
– Да я это была, – шмыгает носом Уля, еще с самого начала обвинённая во всём.
– Ага, конечно, – возмутился рыжеволосый. – Идею мою она решила присвоить. – Уля опешила.
– Ты что творишь? – в недоумении лепечет, подняв изумрудные глаза.
– Молчи.
Вожатая смеряет оценочным взглядом обоих, выдыхает. – Хорошо, – голос звучит всё так же строго, но теперь чуть тише. – Значит, сегодня вместо дискотеки Валерий будет помогать на кухне после ужина. Наведёт порядок в зале, перемоет посуду за всеми, – руки легли друг на друга, скрещиваясь на груди. – В противном случае, поедет домой.

Оставшееся время планёрки прошло спокойно. Ребят отправили в корпус, а старшие продолжили обсуждение, будто ничего не произошло. После собрания Арсений с Алисой Алексеевной решили пройтись – до конца тихого часа оставалось немного времени, а вожатой предстояло ознакомить помощника с правилами проведения дискотеки, потому что именно на эти неопытные плечи возложили ответственность за детей, как бы он не старался отнекиваться. Лучше, конечно, отмечать важные моменты в блокноте, но ничего подобного под рукой не оказалось – пришлось внимательно слушать и запоминать.
– Алиса, – обратился Арсений, когда та закончила с инструкцией. – Алексеевна, – поправил себя при неодобрительном взгляде. – Тебе самой каково, если б взрослая тётя всыпала по первое число перед другими такими же?
– Снова ты меня учить собрался, – хмыкнула вожатая. – Ну, слушай, раз тут, – она указала на голову, – пусто. "Взрослая тётя" останется без работы, если узнают, что дети из её отряда сбежали, также ситуация ударит по репутации лагеря. Эти дети в первую очередь опозорили меня перед всеми, выставив некомпетентным руководителем, – в голосе снова стали прослеживаться холодные нотки, – кому нужна вожатая, не способная уследить даже за старшим отрядом?
– Эй, полегче, – нужно срочно предпринимать меры, пока накатывающий гнев снова не разразился беспощадным громом на его голову. – Они не убежали, сейчас сидят в корпусе. Ты там такого жару задала, что до конца смены сидеть будут! – от настолько уверенных заявлений лёгкая улыбка коснулась губ Алисы Алексеевны и та покачала головой.

Пока все готовились к вечернему времяпрепровождению, Валера мерил комнату широкими шагами, бормоча себе что-то под нос. В сумбурной речи, окрашенной изрядным количеством возмущений было сложно разобрать слова, но по тому, как часто вылетало имя вожатой, суть уловить можно. Днём в актовом зале хотелось геройствовать, сейчас на дискотеку тоже хотелось. Настроения не было совершенно, беззаботный смех девочек за ужином угнетал ещё больше. Сонечка настаивала на том, чтоб Ульяна надела платье, пока та грозилась погнать метлой диджея, если репертуар не будет отличаться от прошлогоднего. Рома с Данилом даже разговорились, поспорив, ответит ли Арсений согласием на приглашение Сонечки во время белого танца.
Столы, один за другим опустели в считанные минуты, если за завтраком или обедом любили поговорить, посидеть подольше, то с ужина убегали как можно быстрее. Только Валера не спешил. Раньше закончится трапеза – раньше придётся браться за работу. Когда столовая погрузилась в тишину, он встал из-за стола и побрёл с тарелкой в руках к общим подносам для еды. На кухне гремела повариха, именно она любезно отдала свой огромный фартук, весь заляпанный крупными пятнами жира, всучила перчатки, попутно объясняя, где мыть посуду, куда её потом ставить. Валера не слушал, но формально кивнул на дежурный вопрос: «Всё понял?».

До дискотеки оставался час – не много, не мало. Ребята парами разошлись по своим комнатам, договорившись встретиться в холле за десять минут до начала. Ульяна, Сонечка и их соседки, активно взялись за приготовления, не теряя ни минуты. Стоило только закрыться двери, как вещи были разбросаны повсюду: на полу, тумбочках, кроватях, сложно сказать, каким образом пышная голубая юбка оказалась переброшена через люстру, свисая с неё. К потолку поднимался клуб прозрачной дымки от лака для волос, которым пропахло, нет, провоняло помещение, вперемешку с духами, а полностью заставленный подоконник стал как одна большая косметичка. Ульяна, сидя на кровати среди одежды, красила слизистую чёрным карандашом для глаз, периодически водя им по языку, чтоб лучше рисовал.
– Улечка, можно взять твою кожанку? – раздался из шкафа голос соотрядницы.
– Неа, я сама её надену.
– А я тебе кофточку новую дам, мне её папа из командировки привёз, – от такого приторно сладкого тона у Ульяны уши чуть в трубочку не свернулись.
– Надевай сама свою кофточку, – отрезала она, не отрываясь от зеркала, начав тушевать подушечкой пальца карандаш. Девушка обиженно фыркнула и продолжила выбрасывать с полок вещи в поисках чего-то стоящего. Среди хаоса, смотрясь в настенное зеркало, Сонечка аккуратными движениями обводила ярко-красной помадой контур губ.
– У-у-у, – взглянув в отражение, протягивает соседка, помогающая застегнуть молнию на платье. – Ну, всё понятно, – щуря глаза, она расплывается в улыбке.
– Что тебе понятно? – кокетливо спрашивает блондинка, заметив своё украшение на чужом пиджаке. – Сама вообще брошь мою нацепила.
– А что с ней? – в недоумении хлопает густо накрашенными ресницами девушка.
– С ней, милая, я на первое свидание ходила, – ответила настолько непринуждённо, будто дело самое обыденное, но девчонки вмиг переключили своё внимание.
– Почему мы об этом всё ещё не знаем?
– Расскажи-и-и! – щебетали подружки, то перебивая друг друга, то поддакивая. Общий интерес не поддержала только Ульяна.
– Прямо таки свидание, – усмехнулась она, скептически глянув в их сторону. Сонечка взмахнула локонами, уселась на край кровати и положила ногу на ногу, руки манерно легли на колени. Многозначительно молчать под блеском заинтересованных глаз всегда было удовольствием. Спустя ещё несколько секунд своеобразной пытки для особо любопытных, всё-таки заговорила.

За дверью мальчиков оказалось во много раз тише и спокойнее: никто не возмущался из-за помятого платья, порванных колготок или не подходящего цвета теней, не носился туда обратно в поисках безделушки, которую по закону подлости уже ухватил себе кто-то другой, не приходилось уворачиваться от летящих в самый неожиданный момент вещей.
Для девочек оставался – «всего лишь» час, а для парней – «целый час», поэтому Данил, стоило только переступить порог, повалился на кровать. Рома предварительно глянул на время, чтоб точно не заставить Сонечку с Ульяной ждать и, полазив в сумке, выудил небольшой блокнот с чистыми немного желтоватыми листами. Следующие несколько минут они провели в тишине, слышалось только шуршание грифеля карандаша по бумаге.
– Ты чё, идти не собираешься? – прервал молчание Данил с верхнего этажа кровати.
– С чего бы?
– В таком виде, – он приподнялся и, опираясь на локоть, повернул голову в сторону Ромы. – Только грызть гранит науки.
– Ну-ну, – оторвать взгляд от рисунка всё же пришлось. – Что предлагаешь?
Без ответа на заданный вопрос Данил, едва ступив на перекладину лестницы, спрыгивает с неё. Рома откладывает блокнот, недоверчиво положив ладонь на протянутую руку, и не успевает моргнуть, как его резко тянут на себя, заставляя подняться. Каждая секунда, проведённая под пристально – оценивающим взглядом, понемногу начинала напрягать.
– Давай, хотя бы раз, не будешь выглядеть, как ботаники с первой парты, – «В которых я обычно бумажными шариками через трубочку плюю или списываю домашку.», чуть не добавил, вовремя сдержавшись. Сложно назвать экспериментатором человека, со строго расписанным графиком на любой день, любовью к минимализму и постоянству, потому порыв Данила изменить его внешность, даже на один вечер, совершенно не привлекал.
С одной стороны – к чему особенно наряжаться? Можно просто завязать галстук, а что, не менее празднично.
С другой – отнекиваться тоже не хотелось, нужно ведь порой пробовать что-то новое. Уговоры длились недолго, после обречённого от осознания кардинальных перемен вздоха, одобрительного кивка последовавшего за ним, руки инициатора легли на плечи, развернув на триста шестьдесят градусов.
– Рубашку точно нужно поменять, – кратко заключил, начиная расстёгивать пуговицы. Первая вылетела из петли быстро, за ней вторая, с третьей пришлось немного повозиться – стоило дать ткани слегка приоткрыть вид на ключицы, руки внезапно дрогнули. Смутившись Данил резко опустил взгляд, стараясь отвернуться предельно естественно. – Давай сам, не маленький, – проговорил он как можно безразличнее. – А я подыщу что-нибудь, – пока он возился с вещами, Рома расправился с рубашкой, аккуратно кладя её на тумбочку. Среди идеально сложенной и брошенной как попало одежды, внимание привлекла рубашка в клетку непонятного тёмного цвета с коричневатым оттенком. Перебросив её через плечо, Данил вернулся к своим полкам. Из-за дверцы показалась рука, держащая примитивно белую футболку. – Одевай, – скомандовал парень. Делая вид, будто продолжает поиски, даёт некоторое время на выполнение и только тогда закрывает шкаф, параллельно бросив в Рому рубашку. – Ты серьёзно заправился?
– Ты серьёзно сказал «одевай»?
– Не умничай. Рома хмыкнул, коснувшись оправы очков с неким самодовольством. Накинутая поверх футболки рубашка вправду смотрелась неплохо даже с самыми обычными чёрными брюками, которые дополнил уже имевшийся ремень, а вот классические туфли не подходили от слова совсем, поэтому пришлось достать кеды.
– Теперь последний штрих, – рука потянулась к очкам, но её тут же остановили, перехватив за запястье. – Эй.
– Думаю, на этом хватит.
– Да брось, всё равно, в темноте ничё не видно и видеть не надо, – настаивает стилист.
– Дань, – уклоняясь, Рома переходит на серьёзный тон, хмурит брови, крепче сжимая руку. Такая картина откликается умилением, уголки губ неконтролируемо, еле заметно дёргаются и снова опускаются – вовремя удаётся сдержать улыбку. Понимая, что зрительный контакт затянулся, Данил опускает руку, запястье выскальзывает из ослабленной хватки.
– Как хочешь, – сунув одну руку в карман, непринуждённо пожал плечами и отвернулся к своей кровати. – Сколько там у нас осталось? – второй полез под подушку, доставая плеер с наушниками, на удивление не успевшими запутаться в морские узлы.
– Минут сорок, не больше, – ответил Рома, понимая, что речь идёт о времени, а сам потянулся за книгой.
Сорок минут, проведённые в тишине, прошли незаметно. Чтение незатейливого сюжета расслабляло с шелестом каждой перевёрнутой страницы всё больше, пока строки не начали постепенно размываться, превращаясь в сплошные линии. Веки тяжелели, глаза закрывались сами собой. На секундочку, потом на две, на пять, пока клюющий носом Ромка не провалился в сон, облокотившись стену.
Задремал не только он. Сначала в плейлисте играла определённая музыка, которую подбирал Данил сразу после окончания той или иной песни, потом мысли, затягивающие тягучим болотом, обволокли разум туманной дымкой. Он старался освободить голову, отвлечься, а выходило наоборот, теперь музыка играла фоном – лиричная, спокойная – растворяясь в раздумьях, словно сахар в чае. Только сахар делает горький вкус крепкой заварки слаще, сейчас же он совсем не помогал. Расфокусированный взгляд всё это время был направлен на Рому, в мыслях тоже был он.
Мягкая подушка под головой так и манила остаться полежать ещё немного, распростёртыми объятиями дружелюбно приглашала ненадолго окунуться в царство морфея. Когда беспорядочный рой раздумий, задавленный накатившей усталостью, стих и отпустил юношу, тот закрыл глаза, рассчитывая немного отдохнуть.

Стрелка часов в холле размеренным тиканьем приближалась к назначенному времени, девочки, как ожидалось, задерживались, но вскоре дружной компанией, под ручку, вывалились из комнаты, заполняя заливистым смехом весь коридор. Не найдя парней на месте встречи все загалдели – ещё громче – наперебой, мол договаривались же. Рассудительная Сонечка предложила подождать, всякое бывает, но подружки запротестовали, в особенности Ульяна. Трое против одного – большинство поддержало решение поторопить их. Без стука, сразу открывая дверь нараспашку, порог переступает Уля.
– Вы тут, – увидев представшее перед ней сонное царство, замерла, тихонько ойкнув и прикрыв рот рукой. – Спите что ли... – закончила сказанное, уже шепотом. Вечерняя атмосфера подействовала настолько благоприятно, что Рома с Данилом провалились в крепкий сон, который пушечным выстрелом не нарушишь, поэтому короткий вскрик показался лишь писком комара. Рука легла на выключатель, как можно беззвучней опуская его, Ульяна шикнула стоящим позади, на носочках покинула комнату, прикрыв за собой дверь. Девчонки переглянулись и в один голос тихонько засмеялись, направившись к выходу, чтобы успеть на дискотеку.

Дневная жара спала, оставляя после себя прохладу с тёплым ветерком – летний вечер встречал радушно. Дорога, освещённая фонарями и лампочками гирлянд, тянущимися вдоль, вела через главную площадь, огибала администрацию, выводила к зданию музыкального кружка, от которого уже виднелась танцплощадка, обнесённая по периметру невысоким ограждением. Среди детей и вожатых это сооружение назвалось – диско-гриб, благодаря крыше характерной формы, укрывающей от непогоды. Девочки решили не идти по главной площади, а срезать через столовую. В одном из окон за тоненькими шторами горел желтоватый свет. Наверное, кухня, – предположила Ульяна и оказалась права. Её догадку подтвердил вынырнувший из под стола силуэт, он ударился головой о вытяжку, прикладывая руку к затылку, при этом нелепо жестикулируя – ругался. Спустя некоторое время наблюдений за братом, Уля прониклась сочувствием, даже неким стыдом. Она сейчас пойдёт развлекаться до ночи, потом, замученная чересчур энергичными танцами, свалится на кровать в приятной усталости, а Валера провозится с горами посуды, потеряв вечер впустую только из-за общей неосторожности. Неправильно это всё.
– Ты чего стоишь? – вздрогнув от голоса Сонечки, успевшей отойти с подругами на приличное расстояние, рыжеволосая помотала головой.
– Вы идите, – отмахнулась она в ответ, без объяснений рванув в сторону столовой. Девочки только успели рот открыть, но звать её было уже поздно.