Сказитель Ярослав

Ни­чего не от­ве­тил ей ска­зитель, лишь горь­ко улыб­нулся. Да ви­дит де­вица: во­лосы его дол­гие, до зем­ли дос­та­ющие, ко­роче ста­ли. Гла­за в не­верии про­тёр­ла, приг­ля­делась: до по­яса дли­ною те­перь вла­сы его.

И про­дол­жа­ет бард петь, так, буд­то и не слу­чилось ни­чего. Но в сло­вах его бо­лее нет риф­мы. От­дель­ные стро­ки спон­танно ме­ня­ют­ся на куп­ле­ты — ка­жет­ся, что он ут­ра­чива­ет свой та­лант, ста­новит­ся кос­но­языч­ным и нем­но­го не­лепым.

— Да­же ес­ли мои меч­ты ра­зобь­ют­ся на кро­вавые ос­колки, я бу­ду тан­це­вать.

Под во­дой дви­жения ка­жут­ся тя­гучи­ми и не­умес­тны­ми, но Ярос­лав уп­ря­мо про­дол­жа­ет по­пыт­ки.

— Поз­воль мне тан­це­вать, тя­гуче слад­ко раз­ми­ная те­ло. В без­ли­ких мас­ках уз­на­вая про­хожих, с дет­ским лю­бопытс­твом вгля­дыва­ясь в их гла­за. Мне вновь и вновь ка­жет­ся, что я знаю этих лю­дей. А что­бы пе­рес­та­ло ка­зать­ся, я смот­рю вновь.

Он мно­жес­тво раз пов­то­ря­ет это сло­во вновь. Ру­сал­ки сно­ва на­чина­ют нер­вни­чать, пы­та­ясь доб­рать­ся до не­го. А сол­нечной за­весы то и нет бо­лее. Они ка­са­ют­ся его ос­тры­ми ког­тя­ми — он бо­лез­ненно вздра­гива­ет. Ска­зитель от­хо­дит от них, но про­дол­жа­ет тан­це­вать, ма­хая ру­кой, как бы приг­ла­шая их при­со­еди­нить­ся.

— И в слад­ком тан­це за­мира­ло те­ло,
Так ис­крен­не, нем­но­го не­уме­ло.
Но­га на но­вый па пош­ла —
Приз­ва­ние в му­зыке ду­ша наш­ла.

Он про­дол­жа­ет то ли шеп­тать, то ли петь, по­качи­ва­ясь в во­де, поз­во­ляя по­току нес­ти се­бя.

— Я поз­во­лю вой­ти вам в моё сер­дце. Я поз­во­лю вой­ти вам в мою ду­шу.

Ру­сал­ки, как за­воро­жен­ные, тан­цу­ют вмес­те с ним.

— Во мне не толь­ко свет, во мне и ть­ма.

Ког­да он ис­полня­ет пос­леднюю стро­ку, се­реб­ро его во­лос об­ра­ща­ет­ся в уголь­но-чёр­ную коп­ну.

— Я иног­да впа­даю в ярость.

Его неж­ное те­ло ви­до­из­ме­ня­ет­ся: боль­ше нет то­го кра­сиво­го юно­ши — пе­ред реч­ной вла­дычи­цей Лин пред­ста­ёт се­дой ста­рик.

— О сол­нечный свет, про­бив­ший­ся сквозь ту­чи. Сол­нечный свет, взгляд мой не му­чай!

Про­гор­ла­нив пос­ледние сло­ва, он, без­ды­хан­ный, сва­лил­ся на дно. Лин вскрик­ну­ла и под­плы­ла к не­му — нет, ды­шит. По­каза­лось.

— Что же я на­дела, что нат­во­рила? Не­уже­ли сво­ими ру­ками соз­да­ние пев­чее по­губи­ла? Я же все­го-то и хо­тела, что па­ру най­ти, судь­би­нуш­ку свою вмес­те с его сплес­ти.

— Не да­но ска­зите­лям па­ру иметь, — пос­лы­шал­ся да­лёкий рас­ка­тис­тый го­лос.

— Кто об­ра­ща­ет­ся ко мне? Кто взы­ва­ет? — встре­пену­лась Лин, ог­ля­нув­шись да не за­метив ни­кого.

Раз­дался смех: гул­кий, все­объ­ем­лю­щий, а с не­бес, прон­зая тол­щи вод, спи­киро­вал дра­кон.

Ра­зош­лись во­ды, и пе­ред ру­сал­ка­ми пред­ста­ло чу­до: зо­лотая че­шуя, вер­ти­каль­ные зрач­ки, крылья ог­ромные, что, ка­залось, пол­ми­ра со­бой зат­ме­вали да свет ви­деть не да­вали, и хвост, гиб­кий да хлёс­ткий.

— Не­бес­ный По­вели­тель! — вскри­чала Лин да го­лову скло­нила пред бес­смертным.

— Я при­шёл заб­рать сво­его сы­на.

Ла­па с ког­тя­ми ос­тры­ми приб­ли­зилась к Ярос­ла­ву.

— Не гу­би! — во­зопи­ла вод­ная ца­рица.  

Дра­кон по­косил гла­зом да ос­ка­лил­ся.

— Не я губ­лю его, но во­ды глу­бокие. Не вы­живет он без не­ба вы­соко­го. Не для то­го, что­бы вред при­чинить, спус­тился я к Зем­ле, го­ры ос­та­вив, но спас­ти его, об­ратно на не­бо дос­та­вив.

И заб­рал ска­зите­ля, в не­бо ри­нул­ся, раз­ры­вая во­ды те­лом мо­гучим.

— Как же зем­ной мо­жет быть его сы­ном? — спро­сила Лин са­му се­бя. — Мо­жет, не та­кой он и зем­ной, как мне ка­залось? Вер­но, от­ку­да-то же кра­сота да веч­ная мо­лодость дос­та­лась! Вид­но, от от­ца, — ска­зала да са­ма слов сво­их ис­пу­галась. — Лишь бы мне по­том от Не­ба ка­ры не дос­та­лось!