Сказитель Ярослав

Ос­ле­питель­но си­яло сол­нце. Ярос­лав не­доволь­но нах­му­рил че­ло, пы­та­ясь зак­рыть­ся ру­кою от све­та, ибо плот­но зак­ры­тые ве­ки не по­мога­ли.

— Про­сыпай­ся. Про­сыпай­ся! — на раз­ные го­лоса за­пело са­мо прос­транс­тво.

— Ох, — ска­зитель мед­ленно от­крыл очи, — где же я очу­тил­ся?

Он ле­жал вы­соко на вер­ши­не ска­лы, но вок­руг, на удив­ле­ние, бы­ло теп­ло: не ду­ли вет­ра, не ле­тали хлопья сне­га.

— Див­но, как та­кое воз­можно?

Он ки­нул взгляд вниз и опас­ли­во отод­ви­нул­ся: там плы­ли об­ла­ка.

Его но­ги уто­пали в тра­ве. Он по­дошёл к дру­гому краю го­ры и уз­рел по­логий спуск в до­лину.

— Ка­жет­ся, судь­ба сми­лос­ти­вилась на­до мной.

Он стал спус­кать­ся, цеп­ля­ясь за ус­ту­пы.

— Как мо­гут тра­вы да цве­ты рас­ти без поч­вы?

Одо­лело его лю­бопытс­тво — кос­нулся он их ру­кою, но не бы­ло у них кор­ней. Тра­вы сла­бо све­тились, по­качи­ва­ясь в дюй­ме над ска­лою.

— Не­уже­ли ле­ген­дарная До­лина Снов? Ка­жут лю­ди, что ес­ли встре­тить­ся с не­бес­ным Вла­дыкой, то коль пон­ра­вишь­ся ты ему, мо­жет он не­надол­го от­вести те­бя в царс­тво иное, где бес­смертные ду­хи бро­дят, а бро­шен­ные люд­ские идеи по­ют ко­лыбель­ные юным ми­рам. И чем же я честь та­кую зас­лу­жил?

При­заду­мал­ся, да не шли мыс­ли — пус­та го­лова.

Ру­кой мах­нул пев­чий да по­шёл вдаль, ку­да гла­за гля­дели. Там вид­не­лись ста­рые ели, рас­ки­дис­тые, ла­патые, смеш­ною си­нею дым­кой ук­ры­тые, во­лоха­тые. Ка­зались они ему ве­лика­нами зе­лёны­ми, при­шед­ши­ми из ино­го ми­ра, в мир этот влюб­лённы­ми.

— А мне гре­зилось, что ду­бы тут бу­дут и бе­рёзы, а не сос­ны, ели и си­ние звёз­ды вмес­то сне­га. Где же это ви­дано, звёз­ды — и си­ние? Всем же ве­домо, что жёл­тые, что све­тят­ся, что лишь на не­бе бы­ва­ют, что со смер­тны­ми рас­све­ты не встре­ча­ют — от сол­нца убы­ва­ют. Но вот, по­ди ж ты, на елях этих, в си­ней дым­ке ма­лень­кие звёз­ды гре­лись.

Ярос­лав неж­но про­вёл ру­кой по вет­ви.

— Вет­ка тёп­лая, а звёз­ды хо­лод­ные. В ка­ком же стран­ном и неп­ра­виль­ном ми­ре я по­бывал. Хо­тя кто мо­жет ска­зать, что пра­виль­но, а что — нет на све­те. Воз­можно, и не прав­да вов­се то, что рас­ска­зыва­ли мне де­ти. Ведь каж­дый ре­бёнок зна­ет, что тёп­лых вет­вей без кос­тра иль сол­нца не бы­ва­ет. Тог­да что же мне тут све­тит и си­яет, что ру­ки мои сог­ре­ва­ет?

— Это ду­ши пут­ни­ков ус­та­лых при­томи­лись, се­ли от­дохнуть, а зав­тра, гля­дишь — и сно­ва от­пра­вят­ся в Путь.

Ска­зитель обер­нулся и уви­дел юно­шу: ко­рот­кие зо­лотис­тые куд­ри, жёл­тые зме­иные гла­за да оде­янья бе­лос­нежные.

— Кто ты?

— Час­тень­ко мне ста­ли этот воп­рос за­давать, не на­ходишь?

Ска­зитель не­до­умён­но нах­му­рил лоб — он то за­дал его впер­вые.

Нез­на­комец ве­село рас­сме­ял­ся и усел­ся пря­мо на приз­рачные тра­вы. По­том пох­ло­пал ру­кою, приг­ла­шая сесть ря­дом с со­бою. Ярос­лав по­мед­лил чу­ток, а по­том не­ук­лю­же опус­тился на зем­лю, зяб­ко при­жав к се­бе но­ги.

— Хо­лод­но, ми­лок? — нез­на­комец яв­но ве­селил­ся.

Ска­зитель ни­чего не от­ве­тил, толь­ко уп­ря­мо про­дол­жил смот­реть на не­го, же­лая уз­нать прав­ду.

А тот, буд­то чи­тая мыс­ли, от­ве­тил:

— Я дра­кон — ты же это хо­тел знать, так?

Ярос­лав пос­пешно отод­ви­нул­ся: он слы­шал от лю­да чес­тно­го, что дра­коны мо­гут убить од­ним ды­хани­ем пут­ни­ка аль зве­ря лес­но­го.

Дра­кон, чуя его страх, без­злоб­но по­казал клы­ки да про­шеп­тал в то­не ус­по­ка­ива­ющем, неж­ностью зо­вущем­ся:

— Не бой­ся, бо­лез­ный. Я не ем смер­тных, — и та­кая доб­ро­та све­тилась во взгля­де, что не­воль­но хо­телось ве­рить.

Храб­рясь и ду­шу к ис­пы­тани­ям вся­чес­ким при­гото­вив, Ярос­лав мол­вил:

— А мне ска­зыва­ли, что дра­коны пре­зира­ют лю­дей, что ко­ли за­видят их под­ле се­бя, не по­милу­ют — спа­лят, ос­та­вив те­ни лишь да дым от ог­ня.

— Экие за­тей­ни­ки твои зна­комые, — дра­кон в об­личье че­лове­ка за­дум­чи­во под­пёр щё­ку ру­кою. — Мо­жет, ещё что ве­да­ют?

Ярос­лав хо­тел бы­ло про­дол­жить го­ворить да зап­нулся. Вспом­нил, что сло­во «ве­да­ют» не прис­та­ло го­ворить смер­тным.

Тог­да, ду­му тяж­кую вып­ла­кав, что­бы нев­зна­чай не оби­деть бес­смертно­го дра­кона, ска­зал:

— Нет, не­бес­ный по­вели­тель, не ве­да­ют они, лишь сказ­ки ска­зыва­ют.

Ве­ликий, за­метив тер­за­ния ска­зите­ля, ре­шил по­мочь, на­тол­кнув его на мысль пра­виль­ную, ис­ти­ной зо­вущу­юся:

— Э, нет, ро­димый, ни­какие это не сказ­ки. Ко­ли ле­ген­ды да бы­лины рас­ска­зывать бе­рут­ся, то пусть к ним ве­сомее от­не­сут­ся. Ведь сказ­ка сказ­ке рознь, и не­гоже ка­лечить дро­жащею ру­кою об­раз нет­ленный.

Ярос­лав вздрог­нул, по­думав: «Не на ме­ня ли на­мека­ет? Хо­рошо бы нет: ко­ли ра­зоз­лю од­но­го из выс­ших, не ви­дать мне ни жиз­ни, ни пос­мертия».

— Нет, ска­зитель, не про те­бя речь ве­ду, — не мудрствуя, лу­каво ска­зал дра­кон в от­вет на его мыс­ли.

— Вы и мыс­ли чи­та­ете? — ска­зитель, хоть и до­гады­вал­ся о сим фак­те страш­ном, до пос­ледне­го уве­ровать не ре­шал­ся.

— Вес­ти­мо чи­таю. А ты о чём гре­зил, пев­чий, что глух я бу­ду да слеп? Но не пе­чаль­ся и не стра­шись ме­ня — не при­чиню те­бе вре­да. Я те­бя из са­мой пу­чины мор­ской вы­тащил, гне­ва вод­но­го ца­ря не по­бо­яв­шись да уве­щева­ний ко­ролев­ны не пос­лу­шав.

— За­чем же честь мне ве­ликую ока­зали? Об­де­лён я та­лан­та­ми рат­ны­ми, на под­ви­ги не спо­собен, да и не стрем­люсь боль­но, — уже поч­ти шё­потом мол­вил пев­чий.

— Не за­тем те­бя зва­ли, что­бы му­чили да уби­вали. Не­выпол­ни­мых ус­ло­вий мы, дра­коны, ещё ни­кому не да­вали.

Под­нял ска­зитель очи яс­ные да го­ворит:

— В дол­гу не ос­та­нусь, хоть весь мир обой­ду, а к це­ли при­ду. Но ме­ня гло­жет не­пони­мание тяж­кое, ду­шу сом­не­ни­ями тер­за­ющее. Коль впер­вые в этом крае меч­ты уви­дел Вас — ведь за­быть встре­чу с прек­расней­шим не ос­ме­лил­ся бы — то воп­рос у ме­ня иной есть. От­ку­да вам ве­домо про ме­ня, през­ренно­го смер­тно­го чер­вя?

— Эдак ты се­бя ха­ешь, пря­мо со­ловь­ём за­лива­ешь­ся, а не ру­га­ешь, — пос­ме­ял­ся ве­ликий, прик­рыв рот ла­донью приз­рачной. — Да и не так прек­ра­сен я, как ты га­да­ешь. Мо­жет, для смер­тных, ко­их ты брать­ями да сёс­тра­ми на­зыва­ешь, те­ло моё иде­аль­ным явит­ся. Ведь ска­жут: «Ле­та­ешь! Зна­чит, по­доб­ным не­бу бы­ва­ешь». А вот сре­ди дра­конов, так лишь тру­дягой да ми­зан­тро­пом прос­лы­вешь.

— Ми­зан­троп — что за чуд­ное сло­во? Впер­вые слы­шу, — по­дивил­ся Ярос­лав, ка­тая бук­вы на язы­ке, слов­но би­сер.

— Ох, прос­ти, сов­сем раз­ла­дил­ся. Ста­рый стал — ми­ры пу­таю. Вот ре­чи мои и сби­ва­ют­ся. В этом ми­ре кон­ча­ют­ся — в ином на­чина­ют­ся.

Ни­чего не по­нял из дум и тре­вол­не­ний дра­кона Ярос­лав. Да про дру­гое де­ло спра­шивать стал:

— Так что же мне ис­полнить при­дёт­ся? Ка­кое де­ло для ме­ня най­дёт­ся?

Дра­кон по­мед­лил, встал, рас­смот­рел ска­зите­ля со всех сто­рон да ска­зал:

— А нет у ме­ня дел для те­бя, ис­корка ты от из­на­чаль­но­го ог­ня. Оди­ночес­тво моё скра­сить хо­тел, вот и поз­вал те­бя, да­бы пес­ни твои пос­лу­шать да ис­то­рий ин­те­рес­ных ску­шать.

— Ску­шать? Это ис­то­рий то, а не мя­сом ли Вы пи­та­етесь? — у пев­че­го очи ста­ли, как две ог­ромные мо­неты из чер­вонно­го зо­лота.

Дра­кон за­хохо­тал так, что ду­ши на елях ис­пу­ган­но зат­ре­пета­ли.

— Ох, нас­ме­шил ме­ня. Ох, по­заба­вил — пря­мо до слёз. Я энер­гет — мя­са во­век не есть дал обет. Ин­форма­ция дель­ная да пря­ная — вот мой обед.

— Ка­кое муд­рё­ное сло­во-то — «ин­форма­ция», — пев­чий ска­зал его по сло­гам, за­пина­ясь. — Ка­жете, пря­ная, а как это? Ви­дел еду пря­ной, но не сло­во, а та­кая кон­цепция — вот, что но­во.

— А не ты ли го­ворил, что­бы я ины­ми сло­вами речь не бо­роз­дил, аки злоб­ный кро­кодил? — в шут­ку ска­зал зла­ток­ры­лый.

Ярос­лав за­думал­ся да по­нял, что сам толь­ко что в ре­чи сво­ей сло­во нес­вой­ствен­ное до­пус­тил.

— Как же так: го­ворю, что ды­шу, по­нимаю, хоть и ус­лы­хал впер­вые. Собс­твен­ны­ми гу­бами ска­зан­ное сло­во, а не­из­вес­тное зву­чание для ме­ня — оно но­во.

Дра­кон пос­мотрел на де­рево, где пе­реми­гива­лись ду­ши, да за­мол­вил за них сло­веч­ко:

— Сядь-ка, ми­лый, на кры­леч­ко. Хо­тя ты и так си­дишь, бед­ная «овеч­ка». Зна­ешь, на пе­рек­рестье ми­ров, по гра­нице ос­нов мы сей­час мер­но сту­па­ем да в воз­дух пар вы­дыха­ем. Тут пе­репу­таны все ду­мы, судь­бы, как кни­ги, рас­кры­ты, прош­лое с нас­то­ящим и бу­дущим сви­ты и ни­чем и не пе­ред кем не прик­ры­ты. А ду­ша твоя, чут­кая да неж­ная, нем­но­го зем­ная, нем­но­го не­бес­ная, та­кая неб­режная — вот ты и вды­ха­ешь вмес­то воз­ду­ха ду­мы те да со­бытия.

— Как воз­дух? — спро­сил Ярос­лав.

— Как от­кры­тие, — от­ве­тил дра­кон да рас­крыл ла­донь. А там ка­мешек ле­жал, по­коя иде­ям не да­вал.

— Что это та­кое?

Ярос­лав, как бы ни прис­матри­вал­ся, лишь ка­мень ви­дел, се­рый да ок­руглый.

— Ка­мень. А те­перь смот­ри, — и пос­ле слов тех ки­нул ка­мень навс­тре­чу де­реву.

Ду­ши, как-то уви­дали, так сра­зу от­ту­да сбе­жали. И уз­рел Ярос­лав...