Сказитель Ярослав

Вне­зап­но ок­ру­жа­ющий свет по­мерк, ос­та­вив Ярос­ла­ва в пол­ной тем­но­те.

Он стал сле­по ша­рить вок­руг. Нат­кнул­ся на ко­го-то:

— Ос­то­рож­но, — мяг­ко ска­зал дра­кон, при­дер­жав его.

— С че­го сия бе­да прик­лю­чилась с на­ми, от­че­го мир веш­ний си­яния све­тила ли­шил­ся?

— Не бой­ся, это дре­во ми­ров от­клик­ну­лось на мой при­зыв. А ми­роз­да­ние за­тих­ло, за­мер­ло в тре­пет­ном ожи­дании.

Ска­зитель глу­хо за­вор­чал: ему не нра­вились та­кие шут­ки. Ког­да бес­смертные во­дят­ся с людь­ми, то иног­да не по­нима­ют, что при­ем­ле­мо, а что сгу­бит ра­зум их не­ок­репший, оку­нув его в пу­чину бе­зумия.

— Сколь­ко раз уже за день этот я пов­то­рял те­бе, что по­забо­чусь о те­бе и что ник­то в мо­их вла­дени­ях не спо­собен те­бе нав­ре­дить! Нич­то не слу­ча­ет­ся тут без мо­его ве­дома.

Не­бес­ный по­вели­тель на­чинал злить­ся, а Ярос­лав, уви­дев это, неж­но про­пел:

— Кро­ме те­бя, по­вели­тель,
Ник­то в этом ми­ре не стра­шен.
Но сам ты, ве­ликий пра­витель,
По­хуже тех чу­дищ и ба­шен*.

Хоть тон спе­того и был по­хож на ко­лыбель­ную, сло­ва дер­зно­вен­ные те мог­ли до­рого­го сто­ить ска­зите­лю. Но он ве­рил в вос­пе­тую муд­рость дра­конов и от­дал се­бя на во­лю про­виде­ния.

И вот в пол­ной тем­но­те по­яви­лись зву­ки; сна­чала это бы­ли шо­рохи и шеп­та­ния, а по­том — тёп­лое си­яние, жи­вое, тре­пет­ное. Оно ста­ло воз­го­рать­ся из­нутри дре­ва.

Дре­во прев­ра­щалось в ог­ромную све­чу, фи­тиль ко­торой го­рел из­нутри. Оно буд­то пла­вилось, ме­няло очер­та­ния.

Ска­зитель за­мер, оша­рашен­ный. Дра­кон же пос­ле его пес­ни не злил­ся, а нап­ро­тив, стал «ви­деть» Ярос­ла­ва в ином све­те. По­тому, вмес­то ожи­да­емой рас­пра­вы, он по­ложил ру­ку на пле­чо пев­че­му и про­шеп­тал:

— Се­год­ня я поз­во­лю те­бе быть не толь­ко гос­тем, но и ве­щим, что ре­ша­ет их судь­бы.

— Я не дос­то­ин! — ис­пу­ган­но вскри­чал Ярос­лав.

— Не те­бе су­дить, — от­ве­тил по­вели­тель.

«Све­ча» за­тух­ла, пот­ре­вожен­ная кри­ками. Бе­лый дым полз по зем­ле, из­ме­няя всё и вся.

То, что рань­ше бы­ло ду­шами, рас­кры­валось цве­тами по­лыни и ве­рес­ка. То, что рань­ше бы­ло тра­вами, ока­залось судь­ба­ми лю­дей. Они пе­реп­ле­тались, лас­кая друг дру­га, тан­цуя сре­ди пус­то­ты.

Ис­корки от по­тух­ше­го дре­ва кос­ну­лись но­ги Ярос­ла­ва. Он по­пытал­ся их от­ряхнуть, но у не­го не выш­ло. Они впи­тались в одеж­ды, про­ник­ли сквозь ко­жу, дош­ли до сол­нечно­го спле­тения — и ос­та­лись там.

А глу­боко в гру­ди ис­корки прев­ра­тились в уголь­ки, что мер­но све­тились, то ли лас­тясь, то ли сог­ре­вая. Что им уго­това­но: тлеть или го­реть?

Мне не­ведо­мо. Ярос­ла­ву и по­дав­но; что же до дра­кона, он лишь...

...сказ­ка, вы­дум­ка.

Его нет.

***

Сказ­ка сло­жила крылья и, ус­та­ло вздох­нув, ста­ла ста­новить­ся ре­аль­ностью.

— Раз уж ты в ме­ня не ве­ришь, то по­чему бы не по­иг­рать? Да­вай я прит­во­рюсь че­лове­ком, а ты — Бо­гом.

— А да­вай, — от­ве­тило прос­транс­тво и на­чало иг­ру.

***

Ярос­лав оч­нулся от грёз.

— Не­бес­ный, что я сей­час уз­рел? — а по­том уже го­раз­до ти­ше до­бавил: — И что ус­лы­шал?

— Не о том ты ду­ма­ешь, — гла­за дра­кона за­волок­ло ть­мой.

Он бе­реж­но взял в ру­ки дру­гой ка­мень. Ска­зитель, на­учен­ный горь­ким опы­том, зак­рыл гла­за.

— Глу­пыш, в этот раз к те­бе явит­ся его ве­личес­тво свет.

Да­же сквозь плот­но сом­кну­тые ве­ки пев­чий зрел, как про­бива­лось све­чение. В тот мо­мент он ду­мал, что ес­ли бы не зак­рыл гла­за, то, вер­но, ос­леп бы: так нес­терпи­мо их жгло. Пос­ле, Ярос­лав су­дорож­но вздох­нул и ух­ва­тил­ся за гор­ло. Ка­залось, кто-то выж­рал воз­дух, ли­шив мир бла­года­ти.

— Ды­ши.

Дра­кон был строг, но имен­но его уве­рен­ные сло­ва зас­та­вили Ярос­ла­ва сно­ва прий­ти в се­бя и от­крыть гла­за. 

 Примечания:

*Отсылка к Стивену Кингу с его циклом книг про башню.