Сказитель Ярослав

    И пош­ли зве­ри лес­ные да чу­да див­ные с Ярос­ла­вом на соб­ра­ние.

— А что за соб­ра­ние та­кое? — спра­шива­ет Ярос­лав. — Слы­хом не слы­хивал про та­кие де­ла.

А к не­му под­бе­га­ет ко­тёнок, о но­ги трёт­ся да всё мур­лы­чет.

— Я, мррр, то­же толь­ко не­дав­но о ве­селье том уз­нал, рань­ше и го­ворить-то не мог.

— А раз­ве стран­но, ког­да ко­ты не го­ворят? Мне всё ка­залось, что в ми­ре на­шем они бо­лее сказ­ки не ска­зыва­ют. А ес­ли кто и го­ворит про та­кое, то, вер­но, врёт.

— Пф-мррр, ни­чего ты не зна­ешь, ска­зитель. Рань­ше-то ко­ты го­вори­ли. А од­нажды тём­ный маг прок­лял нас — от­то­го не го­ворим бо­лее мы. А лишь мур­лы­чем да фыр­ка­ем, аки зве­ри не­разум­ные.

— А ты по­чему го­ворить вновь стал? Али чу­до ка­кое про­изош­ло?

— А по­чему не воп­ро­ша­ешь, че­го, мррр, прок­ля­ли нас?

— Ду­мал, что бо­лез­ненно вспо­минать те­бе бу­дет.

— Пра­виль­но ду­мал, но без это­го зна­ния по­нять ис­то­рию мою ты не смо­жешь, так что слу­шай вни­матель­но, про что сказ бу­ду вес­ти.

Ос­таль­ные та­ти приб­ли­зились да мол­чат: то­же пос­лу­шать хо­тят. Да хо­да не пре­рыва­ют: всё идут да песнь на­пева­ют:

— В ми­ре лун­ном, в ми­ре снеж­ном. В ми­ре слад­ком, без­мя­теж­ном аг­нец спал. Сла-а-ад­ко спал.

— Про что по­ют лес­ные? — обер­нулся не­до­умён­но Ярос­лав.

— А ты не от­вле­кай­ся, а то уй­ду. Ко­ты — они та­кие: од­на ла­па там, дру­гая — здесь. Не пой­ма­ешь.

Ярос­лав при­сел и взял ко­та на ру­ки:

— Да-да, знаю я вас, — да всё гла­дит его неж­но. — Вы лю­бите гу­лять са­ми по се­бе.

— О том и речь, — грус­тно от­ве­тил кот.

— Че­го пе­чалишь­ся ни с то­го ни с се­го?

— Нас прок­ля­ли за то, что от хо­зя­ев сво­их уш­ли. Рань­ше-то у каж­до­го ува­жа­юще­го се­бя ма­га был кот. Бе­лый — у вол­шебни­ков и фе­ечек, чёр­ный — у кол­ду­нов и ведьм, а у бес­тий да чу­дищ лес­ных — так и вов­се по па­роч­ке ко­тов раз­ноцвет­ных — к счастью.

— Не ви­дал я та­кого уж дав­но. Слы­шал ле­ген­ду про ведьм и нес­час­тли­вого чёр­но­го ко­та. А про ос­таль­ное да­же не слы­хивал, — уди­вил­ся Ярос­лав.

— Да, дав­но то бы­ло, — пе­чаль­но вздох­нул ко­тёнок, вне­зап­но по­казав­ший­ся стар­ше сво­их лет.

И на­чал он свой рас­сказ:

Од­нажды жил кот Ма­юн у кра­сави­цы див­ной, Не­ядой зо­вущей­ся. И бы­ла та де­вица-кра­са ведь­мой. Не по ус­та­ву ей бы­ло ры­жего ко­та дер­жать, да уж боль­но приг­ля­нул­ся он ей. И ста­ли они жить по­живать, доб­ра на­живать.

Но од­нажды о Не­яде слух не­доб­рый по­шёл, буд­то тра­вит она ско­тину сель­скую.

Толь­ко вра­ки то всё бы­ли. Лю­била Не­ядуш­ка и оле­ней ди­ких, и ко­ров дой­ных да ове­чек гла­дила, ку­черя­вых. Всег­да под­кар­мли­вала, а как по­ранит­ся кто из зве­рей — вы­хажи­вала да на но­ги ста­вила.

Слух тот сплет­ни­ца злая пус­ти­ла. За­видо­вала она кра­се Не­яды да меч­та­ла со све­ту сжить. Был в се­ле знат­ный мо­лодец, кра­сивый да уда­лой — он то Манье и нра­вил­ся, да так, что мыс­ли все те­ряла, ког­да ви­дела его. Вот толь­ко он на неё да­же гла­зом не смот­рел — всё на Не­яду зас­матри­вал­ся. И ре­шила се­лян­ка отом­стить страш­но.

Пош­ла ночью в лес да тра­вы сор­ной наб­ра­ла. Бы­ла у той се­лян­ки в пра­баб­ках кол­дунья, ко­торая на­учи­ла её ядо­витые тра­вы от по­лез­ных от­ли­чать. Наб­ра­ла се­лян­ка пол­ную кор­зи­ну ядо­витых рас­те­ний. Приш­ла в се­ло да в ха­ту не­замет­но прош­мыгну­ла. И всё при­гова­рива­ет:

— Ох уж я те­бе дам, Не­яда! Так дам, что во­век не за­будешь, — и хи­хочет мер­зко.

При­села край сто­ла да да­вай тра­вы то­лочь! Ммм... Вяз­кий сок по ру­кам сте­ка­ет да всё в ко­телок, в ко­телок по­пада­ет.

Прос­ну­лись спо­заран­ку се­ляне и ви­дят: вся ско­тина пе­редох­ла! Что за на­пасть та­кая?

А се­лян­ка, Мань­ей зо­вуща­яся, и го­ворит:

— То Не­яда их пот­ра­вила: я са­ма ви­дела, как она вче­ра в лес хо­дила да спо­заран­ку в корм зве­рям что-то под­сы­пала!

И всё хи­хочет в ку­лачок, но не­замет­но, так, что­бы се­ляне не уви­дели.

— Ох, не­уж­то! — вос­клик­нул де­док и да­вай кор­мушки у ско­тины рас­смат­ри­вать.

Глядь — а там и прав­да тра­вы вяз­кие по кра­ям чер­не­ют. При­горю­нились се­ляне да го­ворят:

— Как же так! Та­кая кра­са, а мор учи­нила — ско­тинуш­ку пот­ра­вила!

А Манья на­яри­ва­ет:

— А я всег­да го­вори­ла: нель­зя ведь­мам ве­рить, тём­ные они!

И идут лю­ди к до­му Не­яды, что на опуш­ке за хол­ма­ми сто­ит. Суд чи­нить идут. При­ходят в дом и ви­дят — нет там Не­яды.

А Не­ядуш­ка по дням вос­крес­ным к баб­ке фее хо­дит за це­леб­ны­ми нас­то­ями да ма­зями чу­додей­ствен­ны­ми. Ма­ла ещё Не­яда, что­бы са­мой их де­лать. Бо­ит­ся на­чудить да пе­репу­тать что.

Рас­пахну­ли уда­ром но­ги дверь в при­хожую, ду­ма­ют: «Чай спря­талась где? И ви­дят: кот си­дит ры­жий.

Кот под­нял мор­ду да не­до­умён­но смот­рит на них:

— Че­го по­кой мой на­руши­ли?

— Как сме­ешь ты го­ворить та­кое пос­ле слу­чив­ше­гося?!

— Хо­зяй­ка твоя по­губи­ла всю ско­тину! Как те­перь мы зи­мовать бу­дем?

— Быть не мо­жет та­кого! — кот в не­до­уме­нии и ужа­се воз­зрил­ся на лю­дей.

А лю­ди гла­зами про­жига­ют да по­дой­ти бо­ят­ся. А как что учу­дит? Чай ведь­мин кот, не прос­тая ско­тина, а ма­гичес­кий зверь, си­лами чуж­ды­ми вла­де­ет.

Ог­ля­нулись лю­ди вок­руг — уви­дели кар­ти­ны чу­дес­ные, и обу­яла их жад­ность. Сна­чала их сдер­жи­вал глас ра­зума, но по­том по­дума­ли они: «Она прес­тупни­ца! Она уби­ла на­шу ско­тину — она не дос­той­на иметь эти ве­щи».

И под­хо­дил стар и млад, и сры­вал кар­ти­ны, на­рисо­ван­ные Не­ядой. И ста­ту­эт­ки из гли­ны, та­рел­ки рас­писные за­бира­ли. А что заб­рать не мог­ли — пор­ти­ли, рва­ли. Не зна­ли они, что ес­ли бы поп­ро­сили, по­даре­но бы­ло бы им.

Не бо­ялись они уже ко­та, сле­пила им гла­за жад­ность. Под­ня­лась из глу­бин люд­ской ду­ши за­висть, дре­мучая и ста­рая, как сам мир.

А кот смот­рит на то бес­чинс­тво да взды­ха­ет тяж­ко. Не злит­ся он. Зна­ет, что хо­зяй­ка не поз­во­лила бы при­чинить вред лю­дям. Доб­рая она бы­ла. Всем по­мочь же­лала да уте­шить.

И всё бы так и за­кон­чи­лось.

Ес­ли бы не воз­же­лали лю­ди боль­ше­го.

— Раз хо­зяй­ки нет в до­ме, а ты не же­ла­ешь от­ве­чать, то мы най­дем её са­ми! — и взя­ли ви­лы, да­бы пой­ти в лес.

Это­го кот уже не смог вы­дер­жать. Да как вскрик­нет:

— Стой­те где сто­ите: тот, кто вам ну­жен — это я!

— Как так? Что за око­леси­цу ты не­сёшь? Мы ищем Не­яду!

— Это я на­вел на неё за­говор, вот она са­ма не своя пош­ла и сде­лала это!

А в ду­ше про­сит: лишь бы по­вери­ли и не при­чини­ли вред хо­зя­юш­ке. С ним пусть что хо­тят, то и де­ла­ют! Но её в оби­ду не даст.

И тут уви­дел кот се­лян­ку Манью, да по­нял всё ры­жий. Но не стал го­ворить — не по­вери­ли бы ему.

Лю­ди, ус­лы­хав речь та­кую, в ярость приш­ли. Да на­кину­лись на ко­та — да... ра­зор­ва­ли.

Так кон­чи­лась жизнь его, и бы­ло его пос­ледним же­лани­ем: «Пусть дос­та­нет­ся Манье по зас­лу­гам! Не же­лаю ей смер­ти, но ощу­тит пусть на се­бе през­ре­ние, ко­его она зас­лу­жила. Хо­тя бы на крат­кий миг. Пой­мёт, мо­жет, ка­ково это, и не бу­дет боль­ше де­ять та­кие пос­тупки страш­ные».

А дух его от­де­лил­ся от те­ла и стал од­ним из ду­хов-за­щит­ни­ков ле­са. Чтоб веч­но ря­дом с хо­зяй­кой быть да за­щищать её.

И бы­ли ус­лы­шаны сло­ва его. Си­лами, пре­вос­хо­дящи­ми Зем­ные. И бы­ло на­ложе­но на Манью ус­ло­вие нез­ри­мое: ко­ли бу­дет она на­веты де­лать, то бу­дут по­яв­лять­ся на её ли­це фу­рун­ку­лы. А ко­ли злое что по­дума­ет, то с не­ба на неё по­мёт пти­чий па­дать бу­дет.

По­чувс­тво­вала Манья что-то не­лад­ное, го­ловой за­вер­те­ла. Да ни­чего и ни­кого не за­мети­ла. А по спи­не му­раш­ки про­бежа­ли, да как-то бо­яз­но ста­ло. Сплю­нула че­рез ле­вое пле­чо да на­зад, в се­ло, со все­ми пош­ла.

А се­ляне, вы­пус­тившие пар, ра­зош­лись по до­мам.

  Примечания:

Деять — старинный эквивалент слова "делать".