Сказитель Ярослав

 Бард за­кон­чил петь свою песнь. А на лес опус­ти­лась тишина. Ка­залось, кто-то кос­нулся его кры­лом — неж­но и не­весо­мо. Об­нял, улыб­нулся и рас­тво­рил­ся в вы­соте не­бес.

— Эй, бард? Ска­жи, бро­дяга, про ка­кой мир бы­ли эти ви­дения?

— Да, да, — под­держа­ли чер­ногри­вого зве­ри и вся­кая не­чисть лес­ная.

— Там бы­ли зда­ния вы­ше не­бес, а в не­бе ле­тали же­лез­ные дра­коны!

— По до­роге ез­ди­ли ры­чащие тва­ри, а внут­ри си­дели лю­ди — нев­ре­димые. Как та­кое мо­жет быть?

Ярос­лав тя­жело при­валил­ся спи­ной к де­реву — ог­ромно­му ду­бу в три об­хва­та. Вы­тер выс­ту­пив­ший пот. Бы­ло вид­но, что эта песнь да­лась ему не­лег­ко.

— А по­чему вы ме­ня на­зыва­ете бар­дом? — хрип­ло спро­сил, а сам по­думал: «Не­уже­ли лес­ная бес­тия сов­ра­ла и они ме­ня уз­на­ли?»

— А кто же ещё мо­жет при­зывать ви­дения? Бар­ды, ша­маны да дру­иды лес­ные.

— Да, да... — за­шелес­те­ло в от­вет отов­сю­ду.

— Ты не бой­ся: ве­дуны, вол­хвы да кол­ду­ны — братья нам. Не при­чиним мы вре­да те­бе.

А са­ми пос­ме­ива­ют­ся, пе­решёп­ты­ва­ют­ся да с лю­бопытс­твом гла­зе­ют на че­лове­ка. Это ж на­до та­кая око­леси­ца: жи­вой че­ловек, да в ле­су ду­хов!

Ска­зитель скло­нил го­лову на­бок, как пти­ца. Ки­нул быс­трый взгляд на лес­ных: ду­хов да зве­рей вся­ких. Зак­рыл гла­за, сло­жив вмес­те ру­ки в про­ситель­ном жес­те, как ма­лень­кий ре­бёнок, об­ра­ща­ясь ку­да-то вглубь се­бя. Ус­та­вил­ся не­видя­щим взгля­дом се­бе под но­ги, вы­тянул тру­боч­кой гу­бы и за­шеп­тал се­бе под нос:

— Страш­но, кто бы знал, как мне страш­но, — ему хо­телось зап­ла­кать, но по­мощи ждать бы­ло не­от­ку­да. Да­же ес­ли бы он крик­нул, ник­то бы не отоз­вался: его ок­ру­жали глу­хие неп­ро­лаз­ные деб­ри.

А сам он не умел сра­жать­ся. Уто­пая в собс­твен­ных мыс­лях и сом­не­ни­ях, он на­чал те­рять связь с ре­аль­ностью.

Тон­кие кис­ти с блед­ной, поч­ти проз­рачной ко­жей по­сере­ли от ужа­са. В гла­зах тем­не­ло. Зву­ки ок­ру­жа­юще­го ми­ра на­чали сма­зывать­ся и от­да­вались зво­ном в ушах. Сер­дце би­лось в гру­ди пой­ман­ной пти­цей. Ярос­лав вце­пил­ся в стру­ны, как уто­па­ющий цеп­ля­ет­ся за пос­леднюю со­ломин­ку — ли­ра взвиз­гну­ла и нем­но­го от­резви­ла, в го­лове ста­ло пус­то.

«На­до при­нять ре­шение», — риф­лё­ный бок ли­ры, ле­жащий на ко­ленях, грел и да­вал на­деж­ду.

«Да­же ес­ли сре­ди них нет дру­зей или ко­го-то, кто мог бы под­держать и зас­ту­пить­ся за ме­ня. Да­же так... Я всё ещё хо­чу им ве­рить».

А пос­ле... Ли­цо его прос­ветле­ло. Мор­щи­ны на лбу раз­гла­дились, а на сер­дце ста­ло лег­ко. Он от­пустил свои сом­не­ния и стра­хи и ре­шил до­верить­ся. Ху­же уже не бу­дет. А раз так, и те­рять ему не­чего — он под­нял яс­ные очи, улыб­нулся и ска­зал:

— Я вам ве­рю!

На­важ­де­ние раз­ве­ялось. Лес, ка­зав­ший­ся чёр­ной пастью, что вот-вот зах­лопнет­ся кап­ка­ном на шее, стре­лами прон­зи­ли сол­нечные лу­чи. Те­ни поп­ря­тались по уг­лам, а лес­ные тва­ри ока­зались доб­ры­ми ду­хами-хра­ните­лями ле­са.

Ще­ки Ярос­ла­ва кос­ну­лось пе­ро. Он взял его в ру­ки — это бы­ло пе­ро сап­са­на. Оно слег­ка све­тилось, а на тре­пет­ном «тель­це» пё­рыш­ка про­яви­лись сло­ва «...».

Ле­сав­ка по­пыта­лась бы­ло заг­ля­нуть че­рез пле­чо Ска­зите­ля и раз­гля­деть фра­зу, но сло­ва уже ус­пе­ли поб­лекнуть.

— О, не­бес­ные вет­ра, не дай­те мне сбить­ся с Пу­ти! — про­шеп­тал Ярос­лав, сжав пе­ро в ру­ке.

А по­ка суд да де­ло к Ярос­ла­ву по­дошёл ле­ший — ни­зень­кий ста­ричок с бе­лой бо­родой до пят. Что ни шаг сде­ла­ет — то нас­ту­пит на бо­роду, зап­нётся и за­вор­чит. Ска­зитель улыб­нулся: боль­но уж по­тешен был вид ле­шего. А ста­ричок паль­цем ему пог­ро­зил. Да из-под бро­вей кос­ма­тых лу­чики ве­сёлые в гла­зах свер­кну­ли — вид­но, не всерь­ёз злит­ся.

Ле­ший тя­жело опёр­ся на трость да ска­зал:

— Маль­чик, нас­та­ло вре­мя ухо­дить.

Ярос­лав встре­пенул­ся, ду­мал что-то ска­зать, но ста­рик ос­та­новил его ру­кой.

— Ре­чи твои стран­ны и пол­ны не на­ших снов, но, че­ловек, ты ку­да бли­же к нам, чем ду­ма­ешь сам, — ле­ший нем­но­го грус­тно улыб­нулся.

— Маль­чик мой, я дам те­бе шанс пой­ти вмес­те с на­ми. Ты све­тел, как сол­нце, но ес­ли не приг­лу­шишь и не спря­чешь свои лу­чи, они не толь­ко опа­лят дру­гих, но и сам ты по­тус­кне­ешь. И как бы те­бе не хо­телось об­ратно­го — это­го не из­ме­нить, ес­ли... Ес­ли толь­ко не по­лучит­ся те­бе под­ру­жить­ся с кем-то из на­шего на­рода.

Ярос­лав вспом­нил свою ко­рот­кую встре­чу с фэй­ри.

— Ви­жу, ты ду­ма­ешь, что уже име­ешь дру­га — не об­ма­нывай­ся. Она лишь от­да­ла те­бе долг. Нет, не смот­ри на ме­ня с та­ким удив­ле­ни­ем. Я ле­ший — знаю обо всём, что де­ла­ет­ся в мо­ём ле­су. Она не пре­дава­ла те­бя, но и дру­гом тво­им ей не стать.

— Тог­да что мне...

— Что те­бе де­лать, да? — пе­ребил ле­ший. — Я не твой пок­ро­витель или нас­тавник, что­бы ре­шать за те­бя, но мо­гу дать со­вет. Ты приг­ля­нул­ся лес­ным ду­хам. Да­же сей­час каж­дый из них прис­матри­ва­ет­ся к те­бе; мо­жет, ты смо­жешь об­рести не толь­ко дру­га, но да­же и ... — ле­ший за­каш­лялся в ку­лачок. — Стар я стал — здо­ровье уже не то.

Ска­зитель нас­то­рожил­ся: он знал, что ле­шие не ста­ре­ют. Что свой внеш­ний вид они вы­бира­ют са­ми — в за­виси­мос­ти от то­го, ка­кими хо­тят явить­ся пред оча­ми.

Ярос­лав чувс­тво­вал, что от это­го «лес­но­го ца­ря» ис­хо­дила си­ла, спо­соб­ная в миг его сок­ру­шить. Ес­ли бы этот «ста­ричок» за­хотел, то Ярос­лав был бы мёртв в ту же се­кун­ду.

Ле­ший хит­ро при­щурил­ся и про­дол­жил речь:

— Ско­ро нач­нётся лес­ное соб­ра­ние. Я зак­рою гла­за на то, что ты че­ловек. Мо­жешь пой­ти с на­ми.

«Ста­рик» тя­жело раз­вернул­ся и стал мед­ленно ухо­дить, шар­кая но­гами. Ут­кнул па­лицу в зем­лю, ки­нул взгляд че­рез пле­чо.

— Но пом­ни: ис­ход за­висит толь­ко от те­бя. И лишь ты смо­жешь сде­лать окон­ча­тель­ный вы­бор, — и рас­тво­рил­ся, буд­то его и не бы­ло.

А в сле­де от па­лицы вы­рос рос­ток, за нес­коль­ко се­кунд прев­ра­тив­шись в прек­расный цве­ток с го­лубы­ми ле­пес­тка­ми.

— Иван-да-Марья, — про­шеп­тал Ярос­лав.  

  Сказочный словарь:

Поэт-бард — человек, познающий высшую правду, красоту, любовь и выражающий, несущий их в слове другим. Существует предание о том, как враждующие страны, готовые к сражению, при звуке лиры именитого барда складывали оружие и, прослушав песню, из врагов превращались в друзей.

Бестия — шельма и ловкач; хитрец, плут и пройдоха.

Шаман — это человек, по собственному желанию впадающий в измененное состояние сознания, с целью проникновения в обычно скрытую реальность, ради обретения знаний, сил и возможности помочь другим. В личном распоряжении шамана имеется один или несколько Духов.

Друиды — жрецы у древних кельтских народов, организованные в виде замкнутого, но не наследственного сословия; также выполняли функции судей, занимались врачеванием и астрономией.

Ведун — это жрец-хранитель древней мудрости. Человек, воспринимающий мир через единение с ним, ответы он ведает, то есть знает не, потому что так выучил, но потому что понимает и чувствует.

Волхв — аббревиатура от слов ВОЛодеющий Хранилищем Времени, не иначе как – могучая жизнь вечности. Владеет знаниями первоистоков.

Колдун — человек искусный в колдовстве. Держат себя в стороне, ни с кем не ведут дружбы. Ходят, всегда насупившись, не поднимая глаз — и устрашая тем взглядом исподлобья, который называется «волчьим».