Свадебный переполох
Подготовка к свадьбе Мелани и Винсента напоминала нечто среднее между государственным переворотом и Неделей высокой моды. Если Мелани хотела «чего-то уютного и простого», то у двух главных стратегов в её жизни были свои планы.
— Винсент, почему Маркус ходит по саду с лазерным дальномером и расставляет официантов по секторам обстрела? — Мелани стояла на террасе загородного дома, наблюдая, как её бывший телохранитель в наушнике отдает приказы флористам.
— Он не расставляет их по секторам, дорогая, — Винсент меланхолично помешивал кофе. — Он оптимизирует логистику подачи шампанского. Маркус утверждает, что если гость ждет бокал больше двенадцати секунд, это провал операции «Гортензия».
— Операция «Гортензия»?! — Мелани всплеснула руками. — Это свадьба, а не высадка в Нормандии! А мама? Она вчера три часа спорила с кондитером, доказывая, что глазурь на торте должна соответствовать пантону твоих глаз в пасмурную погоду!
— Элеонора — сильный противник, — Винсент едва заметно улыбнулся. — Она вчера предложила Маркусу заменить систему распознавания лиц на входе на «более эстетичные» карточки с фамильными гербами. Маркус ушел плакать в гараж.
В этот момент в гостиную стремительно вошел Маркус. В руках он держал планшет и… образец кружева.
— Сэр, мисс Уорд. Возникла критическая ситуация на фланге десертов. Мадам Элеонора настаивает на макарунах со вкусом лаванды, но мой анализ показывает, что 40% гостей предпочтут шоколадный фондан с перцем чили. Это может вызвать раскол в рядах приглашенных.
— Маркус, — Мелани подошла к нему и мягко положила руку на плечо. — Сделай глубокий вдох. Это всего лишь печенье. Никто не умрет, если оно будет пахнуть бабушкиным сундуком.
— Дисциплина — залог успеха, мисс, — Маркус был непоколебим. — Кстати, сэр, прибыла посылка из Цюриха. Курьер был очень вежлив и… на нем не было бронежилета.
Винсент мгновенно напрягся, его пальцы сжались на чашке. Старая привычка «Тени» — ждать удара из-за угла — никуда не исчезла.
— Что там? Бомба в коробке из-под конфет?
Маркус поставил на стол небольшую деревянную шкатулку, украшенную резьбой в виде… бумажных самолетиков. Внутри лежала старая, пожелтевшая фотография. На ней два мальчика — маленький Винсент и Тома — сидели на крыше интерната, глядя на закат.
На обороте была надпись почерком Тома: «Тень исчезла, когда ты зажег свой свет. Счет Свободы — это не подарок, а возврат долга за твои потерянные годы. Будь счастлив, брат. И, ради всего святого, не позволяй Маркусу выбирать музыку для танца — у него ужасный вкус в техно».
Винсент долго смотрел на фото. Впервые за всё время его взгляд был чистым, лишенным той вековой тяжести.
— Он ушел, — тихо произнес он. — Совсем.
— И оставил нам благословение в виде критики музыкальных вкусов Маркуса, — Мелани обняла его, прижимаясь щекой к его плечу. — Кажется, «Проект М» официально стал «Проектом Мы».
— Мисс, — снова подал голос Маркус, глядя в планшет. — Если мы закончили с ностальгией, у нас по графику примерка костюма для мистера Винсента. И мадам Элеонора требует, чтобы татуировки на руках были скрыты шелковыми перчатками.
Винсент посмотрел на свои руки, на свои чернильные доспехи.
— Перчатки? Маркус, передай Элеоноре, что я готов уступить в вопросе макарунов. Но мои татуировки останутся открытыми. Это моя подпись на этом договоре с жизнью.
— Я так и знал, что вы это скажете, сэр, — Маркус едва заметно улыбнулся. — Я уже подготовил контраргумент в виде предложения по цвету салфеток. Это должно отвлечь её на пару дней.
Мелани рассмеялась, глядя на этих двоих. Один — бывший убийца, другой — гений контроля, и оба всерьез обсуждают салфетки.
— Знаешь, Винсент, — сказала она, когда Маркус вышел. — Наша свадьба будет либо самым стильным событием Лондона, либо началом Третьей мировой войны между твоим перфекционизмом и маминым снобизмом.
— Главное, — он притянул её к себе, целуя в лоб, — что на этой войне я на твоей стороне. Даже если мне придется съесть все лавандовые макаруны в мире.