Искусство дегтя и пламени
— Деготь? Мелани, ты серьезно? — Винсент стоял над открытым люком в полу, скептически разглядывая две пыльные бочки, которые выглядели так, будто их забыли здесь еще во времена правления королевы Виктории. — Я планировал тактический отход с использованием дымовых завес и тепловизоров, а ты предлагаешь устроить косплей на средневековую осаду?
— Твои тепловизоры — это скучно, Винсент! — Мелани энергично стаскивала с кровати старые шерстяные одеяла. — К тому же, у нас их нет, они остались в «Бентли» у Маркуса. А деготь — это классика. Это текстура! Это... — она замялась, подбирая слово, — это очень концептуально.
Винсент закатал рукава, и его татуировки на предплечьях напряглись, когда он подхватил первую бочку.
— Концептуально? Если нас пристрелят, я попрошу Маркуса написать на твоем надгробии: «Её погубил перформанс».
— Не ворчи, Теневой Лорд, — Мелани уже разливала вязкую, резко пахнущую жидкость по порогу и подоконникам. — Ты же сам говорил, что я — хаос. Вот и наслаждайся процессом.
Они работали в лихорадочном темпе. Винсент, несмотря на свой скепсис, двигался с точностью профессионального диверсанта. Он соорудил растяжку из тонкой лески и старой люстры, а Мелани добавила финальный штрих — рассыпала по полу коллекцию ржавых рыболовных крючков, найденных в ящике стола.
— Это уже не искусство, это садизм, — заметил Винсент, перепрыгивая через «минное поле».
— Это инсталляция под названием «Цена ошибки», — парировала она, вытирая испачканный дегтем нос.
Вдалеке послышался рокот моторов. Тяжелые джипы продирались сквозь лесную чащу. У них оставалось не больше пяти минут.
Винсент замер у двери, прислушиваясь к звукам леса. Он подошел к Мелани и рывком притянул её к себе, прижимая спиной к шершавой стене. Его дыхание было горячим, а взгляд — темным и неистовым.
— Если что-то пойдет не так... — начал он, но она прикрыла его рот ладонью.
— Ничего не пойдет не так. Ты же сам сказал: «Тень невозможно удушить». А я — твой свет, помнишь? Тени без света не бывает.
Винсент перехватил её руку и поцеловал ладонь, а затем накрыл её губы в сокрушительном, отчаянном поцелуе. В нем был вкус дегтя, адреналина и той самой одержимости, которая связала их в лондонском парке. Это было их настоящее прощание с тишиной.
— Прячься в подпол, — приказал он, отстраняясь. — И не выходи, пока не услышишь мой голос. Даже если будет казаться, что весь мир рушится.
— Постарайся не испортить рубашку, — Мелани юркнула в люк, напоследок подмигнув ему. — Она тебе очень идет.
Люк закрылся, погружая её в темноту. Над головой послышались тяжелые шаги Винсента, а затем — первый удар в дубовую дверь.
— Эй, Винченцо! — раздался грубый голос снаружи. — Выходи по-хорошему! Мы привезли тебе привет из Цюриха!
— Привет принят, — негромко ответил Винсент. Мелани услышала щелчок его зажигалки. — Надеюсь, вы любите спецэффекты так же сильно, как мой искусствовед.
В следующую секунду домик содрогнулся от грохота. Вспыхнуло пламя, и сверху донеслись крики, ругань и звук чего-то тяжелого, падающего на пол, усыпанный крючками.
Мелани сидела в темноте, сжимая в руках старый подсвечник. Она знала: прямо сейчас её Теневой Лорд превращает их маленькое убежище в ад для тех, кто посмел нарушить их покой.