Лес, ливень и гуманитарная катастрофа
После завтрака Винсент решил, что Мелани жизненно необходим свежий воздух Глостершира. Мелани же считала, что ей жизненно необходим диван, Wi-Fi и отсутствие физической активности.
— Винсент, я городское существо. Мой максимум дикой природы — это горшок с засохшим кактусом на подоконнике и голуби в Трафальгарном-сквере, — ворчала она, перепрыгивая через очередную лужу в своих модных, но совершенно не предназначенных для леса ботинках.
— Дыши глубоко, Мелани. Это называется «кислород». В Лондоне его заменяет смог и твои амбиции, — Винсент шел впереди с легкостью человека, который знает каждый куст в этом лесу. На нем была простая куртка, но даже в ней он выглядел как лорд, обходящий свои владения перед охотой на крестьян.
— Мои амбиции хотя бы не пытаются забрызгать меня грязью! — она взмахнула руками и едва не поскользнулась на мокром корне.
Винсент мгновенно обернулся и перехватил её за талию. Его ладони, обтянутые кожей перчаток, ощущались через тонкую ткань её куртки как раскаленные угли.
— Осторожнее, искусствовед. Если ты сломаешь ногу, мне придется нести тебя на руках пять миль.
— И в чем проблема? Ты же качаешься в своем секретном спортзале не только для того, чтобы пугать шпионов своими бицепсами? — она дерзко посмотрела ему в глаза, стараясь игнорировать то, как близко оказалось его лицо.
— Я качаюсь, чтобы иметь силы не придушить тебя, когда ты начинаешь вредничать, — он усмехнулся, но руки с её талии убирать не спешил.
В этот момент небо, которое до этого было просто серым, решило, что пора добавить драматизма. Раздался оглушительный раскат грома, и на лес обрушилась стена воды. Буквально за секунду они промокли до нитки.
— Шикарно! — крикнула Мелани, пытаясь прикрыть голову сумкой. — Это тоже часть твоего плана по моему «очеловечиванию»? Грязевые ванны и воспаление легких?
— Бежим! Тут рядом охотничий домик! — Винсент схватил её за руку и потащил через заросли папоротника.
Охотничий домик оказался небольшой избушкой из потемневшего от времени камня и дерева. Винсент с силой толкнул дверь, и они буквально ввалились внутрь, тяжело дыша.
Внутри было темно, пахло сухими травами, пылью и старым камином. Дождь барабанил по крыше так неистово, что казалось, мир за стенами перестал существовать.
— Я ненавижу природу, — выдохнула Мелани, отжимая мокрые волосы. Её одежда прилипла к телу, подчеркивая каждый изгиб, а тушь, несмотря на водостойкость, начала предательски мазаться. — Я выгляжу как мокрая кошка, которую забыли на помойке.
Винсент молча подошел к камину. Он быстро разжег огонь — видимо, навыки выживания в интернате включали в себя не только рисование самолетиков. Когда пламя весело затрещало, он обернулся.
Его мокрая футболка облепила торс, делая татуировки на груди и плечах почти рельефными под тонкой тканью. Он медленно стянул её через голову и бросил на пол.
Мелани сглотнула. Она видела его торс в лунном свете, но здесь, в теплых бликах огня, он казался живым воплощением античной статуи, которую кто-то дерзко расписал черными чернилами.
— Снимай одежду, Мелани. Ты заболеешь, — его голос стал низким и хриплым.
— Что? Прямо здесь? Винсент, это звучит как начало очень плохого или очень хорошего фильма, — она попыталась пошутить, но голос подвел её, превратившись в шепот.
— Здесь есть пледы. И я не смотрю, если ты так боишься, — он сделал шаг к ней. — Хотя мы оба знаем, что я видел тебя в зеркалах тысячи раз. Но сейчас... сейчас я хочу видеть тебя настоящей. Не нарисованной. Не отраженной.
Он подошел вплотную. Мелани чувствовала жар, исходящий от него. Её пальцы дрожали, когда она начала расстегивать пуговицы своей куртки.
— Помочь? — прошептал он, накрывая её руки своими. Его татуированные пальцы коснулись её кожи, и Мелани показалось, что камин вспыхнул прямо у неё внутри.
— Я... я сама, — выдохнула она, но не отстранилась.
Стены между ними, которые Винсент строил годами из денег и слежки, а Мелани — из сарказма и независимости, начали плавиться в тепле этого маленького домика. За окном бушевала стихия, но здесь, у огня, время остановилось.
— Ты дрожишь, — Винсент осторожно стянул с неё мокрую кофту, оставляя её в одном белье. Его взгляд был тяжелым, обжигающим, он скользил по её плечам, ключицам, задерживаясь на каждой родинке, которую он так бережно перенес на зеркало.
— Это от холода, — соврала она, глядя ему прямо в глаза.
— Ложь, Мелани. Опять ошибка в перспективе, — он обхватил её лицо ладонями. — Ты дрожишь, потому что хочешь того же, чего и я. Чтобы этот мир наконец-то схлопнулся до размеров этого домика.
Он медленно склонился, и на этот раз его губы накрыли её в требовательном, сокрушительном поцелуе. Это была не капитуляция — это был взрыв. Мелани вцепилась в его обнаженные плечи, чувствуя под пальцами вязкую текстуру его татуировок и неистовый ритм его сердца.