Ключ от тишины
Поместье в Глостершире ночью превращалось в огромный живой организм: половицы скрипели, где-то в дымоходе подвывал ветер, а тени от канделябров (Винсент явно питал слабость к готическому пафосу) танцевали на стенах чечетку.
Мелани не спалось. Она ворочалась в огромной кровати с балдахином, чувствуя себя героиней романа, которую заперли в замке, но забыли выдать корсет и приличные манеры.
- Так, Уорд, либо ты сейчас уснешь, либо пойдешь искать привидений, - прошептала она в темноту. - Привидения хотя бы не набивают себе твои инициалы на шее.
Любопытство победило. Накинув шелковый халат (который, конечно же, «случайно» оказался её размера в шкафу), она выскользнула в коридор. Тишина была густой, как патока. Она миновала библиотеку, гостиную и остановилась в самом конце западного крыла перед тяжелой дубовой дверью.
На ней не было позолоченных ручек. Только старый, массивный замок. Мелани потянула на себя - закрыто. Но на косяке, в маленькой нише, которую мог заметить только тот, кто привык разглядывать детали на холстах, лежал ключ. Старый, потертый, с гравировкой в виде... бумажного самолетика.
- Ты издеваешься, Винсент, - пробормотала она, вставляя ключ в скважину. - Твои системы безопасности работают только на тех, у кого нет тяги к саморазрушению.
Дверь открылась без единого звука.
Мелани ожидала увидеть камеру пыток или склад компромата, но за дверью оказалась... мастерская. Но не та холодная и бетонная в Шордиче. Эта была залита лунным светом. Здесь пахло сухой травой и старым холстом.
В центре стоял мольберт, накрытый тканью. Мелани осторожно стянула её.
Это был её портрет. Но не тот зеркальный и идеальный. Здесь она была изображена спящей, с растрепанными волосами, на тех самых качелях из детства. Каждая деталь - трещинка на дереве, облупившаяся краска, её детская ссадина на колене - была выписана с такой болезненной любовью, что у Мелани перехватило дыхание.
- Это было нарисовано десять лет назад, - раздался голос из тени.
Мелани подпрыгнула, едва не уронив ткань. Винсент стоял у окна, прислонившись к раме. На нем были только свободные домашние брюки, и его торс, полностью покрытый чернильной вязью, в лунном свете казался вылитым из темного серебра.
- Ты напугал меня! - выдохнула она, прижимая руку к сердцу. - Ты что, подрабатываешь здесь привидением по совместительству?
- Я просто ждал, когда ты найдешь эту комнату, - он подошел ближе. - Я нарисовал это, когда мне было девятнадцать. Это был день, когда я решил, что больше не буду просто твоим охранником. Я стану твоим творцом.
- Это звучит пугающе, Винсент, - Мелани посмотрела на картину, а потом на его татуированную грудь, где среди узоров виднелись шрамы, которые не смогли перекрыть даже лучшие мастера. - Ты потратил свою молодость на то, чтобы рисовать девочку на качелях? Ты вообще жил по-настоящему?
Винсент сделал шаг к ней, сокращая расстояние до опасного минимума.
- Моя жизнь началась в тот момент, когда ты впервые посмотрела в сторону моей машины и показала мне язык, думая, что я - просто скучный водитель.
Мелани невольно улыбнулась.
- Я помню это. Ты тогда так резко затормозил, что я подумала: «О, у этого парня проблемы с управлением гневом».
- У этого парня были проблемы с тобой, Мелани. Всегда.
Они стояли в тишине мастерской, окруженные призраками прошлого. Напряжение было таким ощутимым, что казалось - коснись они друг друга, и поместье взлетит на воздух.
- Иди спать, - тихо сказал он, убирая выбившуюся прядь с её лба. - Завтра завтрак. И я обещал омлет.
Утро в Глостершире было туманным и нежным. Мелани спустилась на кухню, привлеченная запахом жареного бекона и свежего кофе.
Винсент действительно стоял у плиты. В белой рубашке с закатанными рукавами, он сосредоточенно взбивал яйца, при этом выглядя так, будто он решает судьбу мировой экономики, а не готовит завтрак.
- Теневой Лорд и венчик. Я должна это сфотографировать, - Мелани села за массивный деревянный стол.
- Телефоны в этой зоне запрещены правилами внутреннего распорядка, - отозвался он, не оборачиваясь. - Ешь, пока горячее.
Он поставил перед ней тарелку. Омлет был идеальным.
- Ладно, признаю, ты умеешь не только ломать людям кости, но и готовить, - Мелани сделала глоток кофе и замерла, глядя на его шею.
В утреннем свете татуировка «М» за его ухом была видна отчетливо. Она была окружена тонкими линиями, похожими на солнечные лучи или... на колючую проволоку.
- Винсент, - она отложила вилку. - Эта буква «М». Ты сказал, что твоя жизнь началась с меня. Но ты никогда не говорил, почему она окружена шипами.
Винсент сел напротив, его взгляд стал серьезным.
- Потому что любить тебя, Мелани - это как держать в руках оголенный провод. Это больно, это опасно, но без этого тока я - просто груда мертвого железа. Шипы - это напоминание мне самому: если я сожму тебя слишком сильно, я сделаю тебе больно. А если отпущу - я погасну.
Мелани посмотрела в его глаза и поняла: игра в «приручение» официально перешла на новый уровень. Теперь приручали не её. Приручали зверя внутри него.
- Знаешь, - она медленно протянула руку и коснулась кончиками пальцев татуировки на его шее. - Шипы можно подрезать. Если садовник знает, что делает.
Винсент перехватил её руку и прижал ладонь к своим губам.
- Ты - паршивый садовник, Мелани. Ты постоянно путаешь удобрения с ядом. Но я готов рискнуть своим садом ради одного твоего взгляда.