Миссия невыполнима (версия с гуманитарным образованием)
Мелани всегда думала, что взлом секретных объектов в кино выглядит круто. На деле же, перелезая через забор заднего двора лофта Винсента, она зацепилась джинсами за ржавый гвоздь и теперь висела, напоминая перекормленную летучую мышь.
— Шикарно, Уорд. Просто вершина грации, — прошипела она, пытаясь высвободиться. — Если меня сейчас пристрелит охрана, на моем надгробии напишите: «Умерла, пытаясь доказать, что она не ваза, но застряла на заборе как пододеяльник».
Кое-как приземлившись на четвереньки, она пригладила волосы и воровато огляделась. Камеры Винсента безмолвно смотрели на неё своими стеклянными глазами. Мелани знала: Маркус наверняка видит её на мониторах и сейчас либо вызывает спецназ, либо делает ставки, через сколько секунд она споткнется о собственный шнурок.
Она пробралась к запасному входу, который Винсент использовал для выноса мусора (хотя сложно было представить, что этот человек вообще производит что-то настолько приземленное, как мусор; скорее, он выкидывал старые слитки золота).
Код на панели. 09-09. Дата той самой встречи с пионами.
Пип. Дверь открылась с тихим шипением.
— Серьезно, Винсент? Твой пароль — дата нашей встречи? — прошептала она, проскальзывая внутрь. — Ты либо неисправимый романтик, либо у тебя фантазия на уровне пароля «1234».
Внутри лофта царила давящая тишина. Запах графита и спирта стал острее. Мелани на цыпочках прошла мимо зеркальной стены, стараясь не смотреть на свое золотое отражение — оно сейчас выглядело слишком осуждающе. Она направилась прямиком к массивному столу, где лежал тот самый кожаный альбом.
Но под альбомом обнаружилась скрытая ниша. Обычный человек бы не заметил, но Мелани, привыкшая искать скрытые смыслы в мазках кисти, увидела неровность в текстуре дерева.
Щелчок. Из столешницы выехал тонкий планшет и папка с лаконичной надписью: «Проект М».
— Так-так, посмотрим, что тут у нас... — она открыла первую страницу и почувствовала, как по спине пробежал холодок, который не смог бы разогнать даже самый горячий кофе в мире.
Там не было романтичных набросков. Там были чеки. Огромные суммы.
«Счет №849: Оплата услуг профессора Гринвича за три года».
«Счет №210: Аренда квартиры напротив Кингс-Колледжа для наблюдения».
«Счет №007: Покупка редких пионов вне сезона (спецзаказ из Голландии)».
Но самым шокирующим было не это. На последней странице лежал снимок из её детства. Ей было семь лет, она сидела на качелях, а на заднем плане... на заднем плане стоял подросток с тем самым бумажным самолетиком на руке.
— О боже, — Мелани прикрыла рот рукой. — Это не была «случайная встреча» в парке. Этот псих вел меня... всю жизнь?
— Не всю жизнь, Мелани, — раздался тихий, ледяной голос из темноты за её спиной. — Только последние пятнадцать лет. И, кстати, ты забыла закрыть дверь черного входа. Маркус очень недоволен твоим отсутствием дисциплины.
Мелани медленно обернулась. Винсент стоял в тени, прислонившись к дверному косяку. В его руке был стакан виски, а татуировки на шее в полумраке казались живыми змеями, готовыми к броску.
— Ты... ты следил за мной с детства? — её голос дрогнул, но ярость быстро вытеснила страх. — Винсент, это не «приручение»! Это сюжет для программы «Следствие вели»! Ты серьезно платил Гринвичу три года, чтобы он заваливал мои работы и я не уехала на стажировку в Париж?
— В Париже небезопасно, — спокойно ответил он, делая шаг в свет лампы. — И там нет меня.
— Зато там есть багеты и отсутствие маньяков-миллиардеров! — выкрикнула она, швыряя папку на стол. — Ты купил мою жизнь, Винсент! Я думала, ты — загадочный сталкер, а ты просто... очень богатый сценарист моего личного шоу «Трумана»!
Винсент поставил стакан и подошел к ней вплотную. Его лицо было непроницаемым, но в глазах застыла та самая одержимость, которую она видела в зеркалах.
— Я не купил твою жизнь. Я её сохранил. Твои родители не рассказывали тебе, откуда на самом деле взялись их капиталы? И почему тот мальчик с самолетиком стоял у твоих качелей?
Мелани замолчала.
— О чем ты говоришь?
— О том, что твой отец должен моим «эхам прошлого» гораздо больше, чем десять миллионов, — он коснулся её щеки, и на этот раз его пальцы были холодными как лед. — И сегодня они пришли забирать долг. Тот фургон у твоего дома был не моим, Мелани.
В этот момент снаружи раздался визг шин и звук разбитого стекла.
— Маркус, код «Красный», — коротко бросил Винсент в микрофон на запястье. — Мелани, лезь под стол. И на этот раз, ради всего святого, не пытайся шутить. Это не зачет по Возрождению. Это Готэм, и у меня закончилось терпение.