Chapter 22
Я потрясена настолько, что могу стоять целую вечность, не чувствуя ни капающего мне на ногу горячего чая, ни прилипшего к бедру подола платья. И я могу смотреть на него вечно – на бледное, как мел, лицо, на руки, крепко сжавшие подлокотники, на волосы, в которые я так часто запускала пальцы…
Только бы он покинул эту гостиную как можно быстрее… Мне нет дела, почему он в инвалидном кресле и как давно. Должно быть, Флоренс так сильно тискала его в порыве страсти, что сломала ему хребет.
—Джесс, - обращается ко мне Джейден.
– Уходи! – произношу я громко и четко, как приговор.
– Джесс, пожалуйста, – просит Алан.
– Уходи, бога ради. – Я закрываю глаза, едва сдерживая нарастающую внутри истерику, и панику, и отчаяние.
– Я хочу объяснить, – умоляюще произносит Джейден.
Объяснить! Как будто можно просто прийти и дать объяснение всему, что произошло!
– Ты плохо слышишь? Выметайся, черт бы тебя побрал! – взрываюсь я, не осознавая, что выгоняю Джейдена теми же словами, какие он бросил мне в лицо в доме его отца в Лондоне. – Как они заставили тебя? Как?! – поворачиваюсь я к Алану. – Взяли тебя на пушку? Ты знаешь, кто он? Ты знаешь, на что эти люди способны?! Да он же убьет меня, убьет!
– Он в инвалидном кресле, черт побери! – зеленеет Алан. Впервые в жизни вижу, как он злится.
– Дрянная уловка, на которую ты клюнул! И вот теперь они выследили меня! О чем ты только думал?!
Швыряю в Джейдена смятое в ком полотенце, которое он машинально ловит. Отличная реакция для инвалида.
– Давай покончим с этим наконец. Прямо здесь. Я готова, – раскидываю я руки в стороны. – Я знала, что однажды кто-то из вас придет за мной, ты или она.
Джейден смотрит на меня, не мигая. Линия губ прямая. Руки сжаты в кулаки.
– Нет? Убийства сегодня не будет? А когда? Когда мне быть готовой? Когда твоя жена наиграется вволю? От меня и так ничего не осталось! Ничего! Горстка пепла! Тебе нужна и она тоже? Хочешь уничтожить все до последней молекулы?
Что это? Слезы в его глазах? Неужели?!
– Возьми это, хорошо? – протягивает он мне какую-то папку. – Я оставлю ее здесь… И уйду… Ты просто прочти.
– Что это? Ты написал мне гребаную песню? Или очередное признание в любви? Мне не терпится почитать!
Я выхватываю из его рук папку, выдергиваю из нее листы, подбегаю к окну и вышвыриваю на улицу. Ветер подхватывает их и разбрасывает по газону.
– Джесс! – чуть ли не с рыком подскакивает ко мне Алан.
Но я уворачиваюсь, бросаюсь к входной двери и жму на ярко-красную кнопку. Тут же слышится слабый сигнал.
– Ты знаешь, что это значит, так, Джейден? – говорю я сдавленным от злости голосом. – Ровно через три минуты здесь будет полиция. Ты можешь либо убраться, либо провести остаток дня за решеткой. Я знаю, ты тут со всеми на короткой ноге, но твоя нога не спасет тебя, если я буду орать на весь Саймонстаун. Проваливай! Это мой дом! Моя жизнь! И тебе нет места ни там, ни там!
– Алан, – произносит он, глядя на покрасневшего от злости молодого хирурга, которого я до сегодняшнего дня считала своим другом. – Все нормально. Останься с ней. Я справлюсь сам. Расскажи ей все, что знаешь.
– Не надо мне ничего рассказывать, Алан! Только попытайся – и я пошлю тебя туда же, куда посылаю его: В АД!
– Я уже там, Джесс, уже там, – говорит Джейден и направляет коляску к двери.
У меня к горлу подкатывает тошнота. Я едва успеваю подскочить к кухонной раковине. Рвать нечем, я с утра ничего не ела, желудок просто сжимается от сильнейших спазмов, исторгая выпитую чашку чая и желудочный сок, – обычная для моего желудка реакция на нервный шок.
– Ты должна была выслушать его! – восклицает Алан, схватившись за голову.
– Хватит!
– Господи, я впервые вижу тебя такой! Ты должна была…
– Я ничего ему не должна, ясно?! И тебе тоже! Замолчи или воспользуйся той же дверью.
– Джейден не сможет даже уехать отсюда, так что мне придется воспользоваться ею. Мы подождем, пока ты остынешь, потом позвони мне…
– МЫ?! Как ему удалось набиться тебе в друзья за такой короткий срок, а?! Конечно, у вас же много общего! Каждый из вас вытер об меня ноги и выкинул из своей жизни! Но все же мой тебе совет: если начинаешь верить чужаку слишком быстро – вылей себе на голову ведро ледяной воды! Идиотизм какой-то! Ты убедился, что он не может ходить на своих двоих? Молоточком по коленкам постучал?
– Я по кускам собирал ему спину! – орет Алан. Впервые за все время нашего знакомства повышает на меня голос. – Сшивал ее волокно за волокном! В тот день, когда мы встретились в больнице, он только поступил, доставила «скорая»! Это его я вез на операцию. Немудрено, что ты не узнала его тогда: он был в бинтах с головы до ног. И я тогда не знал, что вы связаны. Это выяснилось только спустя несколько недель, уже после твоего отъезда в Африку. Джейден вспомнил, что слышал твой голос, и начал расспрашивать о тебе.
– Мы больше не связаны, – цежу я сквозь зубы. – Ты сказал, что мы связаны. Я утверждаю обратное. Мы не связаны – и точка! И больше я ничего не хочу слышать. Потому что знаю, о чем будет эта проклятая история! О демоне, который ему неподвластен, но с которым он храбро борется! Бла-бла-бла! И о чокнутой стерве, по которой этот демон сохнет и которая вертит им, как хочет!
– Даже не знаю, кто сейчас более безумен, она или ты, – вскидывает руки Алан.
Качаю головой и смеюсь надтреснутым старушечьим смехом.
– Тебе даже не интересно узнать, что с ним случилось?
– Дай угадаю. Бедняжка попал в аварию, когда надрался с ней до беспамятства и сел за руль? Даже предположу, куда они так спешили! Поскорее хотели попасть в аэропорт, чтобы улететь на Мальдивы, отпраздновать свой второй медовый месяц!
– Выпей успокоительного, хорошо? Ты не в себе, – говорит Алан и направляется к двери.
– Конечно, я не в себе! Не в себе от того, что Джейден на моих глазах нежничал с дьяволицей, которая чуть не убила меня! Ты когда-нибудь держал в руках вещь, которая взорвалась через пять минут после того, как ты чудом от нее избавился? Тебя когда-нибудь насиловали? Тебе когда-нибудь тыкали пистолет в живот? На тебя когда-нибудь наводили ужас такой, что не хотелось жить? Даже после всего, что она сделала со мной, он не захотел скрутить ее и уткнуть лицом в пол! Он мог отправить ее за решетку, но предпочел разглядывать и поглаживать – такую слабую и безоружную! И ты говоришь, что Я НЕ В СЕБЕ?! Оттого, что не хочу слушать его басни?!
– Я не могу рассказать то, что должен рассказать он, – заявляет Алан и вылетает из дома.
Дверь захлопывается.
– Я потеряла из-за них ребенка! – кричу я ему вслед, задыхаясь. – Расскажи ему об этом после того, как обсудите, какая я истеричка!
Потом подбегаю к двери и, навалившись на нее всем весом, запираю замок. И кричу. Вою…
Бежать, быстро, куда-нибудь, прямо сейчас, все равно куда! Алан сделал свое дело, значит, он им больше не нужен. Но за мной они еще вернутся!
Бежать… Но мои ноги уже ни на что не способны. Они даже не справляются с весом моего тела, какой там побег.
Опускаюсь на пол, заползаю под стол и сижу там, сжавшись в комок и содрогаясь от рыданий.
Стук в дверь, еще один, и еще…
– Полиция, откройте!
Вытираю лицо и иду открывать.
– Все в порядке, – повторяю я. – Произошла ошибка.
– Не вопрос, мадам. С кем не бывает. Всего доброго!
Поднимаюсь по лестнице в спальню, снимаю платье и ложусь в кровать. Укладываю руки вдоль тела поверх одеяла. Нужно всего лишь дождаться утра…
А потом проснуться и понять, что все произошедшее было только ночным кошмаром.
× × ×
Тук-тук… Тук-тук…
Вздрагиваю. Кто-то стучит в мою дверь. И вряд ли мне послышалось. Иду вниз. В голове только одна мысль: пусть у того, кто стоит за дверью, хватит ума понять, в каком я состоянии, и хватит такта, чтобы просто уйти. Или пусть незваный гость убьет меня быстро.
Открываю.
На пороге кутается в пеструю шаль миссис Эпплгрин. Вся какая-то нервная и взъерошенная. Голова похожа на оживший ком сахарной ваты – белые волосинки трепещут на ветру, – руки сцеплены на груди.
– Шарлиз? Что случилось? – спрашиваю я.
– О, Джесс, простите, что побеспокоила вас так поздно! Но я очень хочу пригласить вас к себе на чай. Прямо сейчас!
– Не поздновато ли для чая?
– Для кофе поздновато, а для чая – самый раз! Дело в том, что ко мне в гости заехал мистер Хосслер. Да-да! ТОТ САМЫЙ!
Закрываю глаза. Может, чем крепче зажмуриться, тем быстрее она уйдет?
– У него тут были какие-то дела, и я увидела его машину на улице пару часов назад и затащила к себе на чашку чая. Я так рада, что могу познакомить вас с ним! Одевайтесь! Правда, он сейчас выглядит не лучшим образом. Он рубил дерево, и оно упало на него, и теперь…
– Дерево? – фыркаю я. – Это он вам сказал?
– Нет, его доктор. И теперь ему нужно время, чтобы восстановиться. Но он быстро восстановится! У меня никаких сомнений! А если еще и познакомится с такой хорошей девушкой, как вы…
– Шарлиз, простите, но…
– Ой, да бросьте! Вы прекрасно выглядите! И не нужно вам принаряжаться!
У меня из горла вылетает нервный смешок. Еще чуть-чуть, и я начну хохотать. Истерично и громко. Но миссис Эпплгрин, видимо, списывает все на мое смущение и чуть ли не приплясывает от нетерпения.
– Джесс, я не уйду, пока вы не согласитесь. Прошу вас.
– Я не могу, извините, – отступаю я назад.
И тут на лице миссис Эпплгрин отражается такая нечеловеческая скорбь, что мне остается только вздохнуть и молча снять с крючка кардиган.
«Ладно, я потерплю, Шарлиз. Только ради вас потерплю…»
– Он понравится вам, клянусь!
– Не сомневаюсь.
Дорога до дома Шарлиз занимала всего одну минуту, но мне показалось, что я успела сносить пару ботинок и состариться на десять лет.
× ×
– А вот и я! Я вам немного наврала, ребята. Конечно же, я не курю! – рассмеялась миссис Эпплгрин, практически втаскивая меня за локоть в гостиную. – Я просто хотела позвать к нам в гости мою соседку. Джей, дорогой,это Джесс. Познакомься. А это Алан – его доктор и друг. Джесс, это Алан..
Вхожу. В комнате горит пара светильников, и я улавливаю теплый запах тающего воска, аромат чая с бергамотом и… его одеколон. Тот самый, каким пахла его футболка в ту ночь. В ту ночь, когда я оставила его в парке…
А потом я вижу и его самого.
Джейден сидит на диване, скрестив руки на груди, и смотрит на меня, как на дикую кошку: пристально, с опаской.
Пусть лучше боится, чем презирает. Лучше уж быть больной психопаткой, чем жалкой отверженной.
Теперь мои глаза не ослеплены истерикой и шоком. Теперь я вижу гораздо больше, чем в первую встречу. Что с тобой стряслось, Джейден? Какой демон сжал тебя в своей ладони и выдавил из тебя весь сок, всю жизнь?
Впрочем, молчи, я и так знаю. Он бледен и сильно потерял в весе. Но взгляд горит, взгляд пылает, как там, на берегу, где мы с ним когда-то плюнули смерти и стихии в лицо, – безумные, влюбленные. Как давно это было? В прошлой жизни?
– Добрый вечер, – сиплым голосом говорю я. – Алан, мистер Хосслер…
– И вам того же, мисс Джесс, – отвечает Джейден . – Простите, не могу встать и поприветствовать даму.
– Сидите. Я не из тех, кого заботят правила этикета.
– Мы это уже поняли, – замечает Алан.
Награждаю его испепеляющим взглядом и присаживаюсь за стол, уставленный чайным фарфором. Шарлиз тут же ставит передо мной чашку и наливает в нее кипяток.
– Миссис Эпплгрин много рассказывала мне о вас, мистер Хосслер, – едко говорю я.
– Вот как, – вскидывает брови он.
– Да. Еще не повстречав вас, я уже знала, что вы искренний, щедрый, добрый человек, – с запалом перечисляю я. - Я рада, что ваш дом достался именно мне. Правда, вы оставили много вещей. Например, чудный портрет, на котором вы изображены с… не знаю, кто она… вашей невестой? Что мне с ним сделать?
– Сжечь, – не разжимая челюстей, отвечает Джейден.
– Правда? Странно, мне показалось на этом портрете изображены чувства, которые никогда не угаснут. Такая, знаете, amore fatale. Когда будешь любить несмотря ни на что. И никакая другая женщина не сможет даже отчасти сравниться…
– Я не верю в такую любовь, – перебивает меня Джейден.
– Знаете, что меня по-настоящему радует, мисс Джесс? Что, глядя на меня, вы не испытываете никакой жалости. Немногие способны смотреть на человека в моем состоянии и воспринимать его на равных.
– Ах да, не могу не спросить! Что же приключилось, мистер Хосслер? Кажется, на вас упало дерево?
– Вроде того.
– Наверное, сожалеете, что все так вышло?
– Нет, я счастлив.
– Любопытно, почему.
– Видите ли, мисс Джесс. Возле рухнувшего дерева стояла очень хорошенькая девушка. Которую могло зацепить. Но не зацепило. И поэтому я счастлив.
Кровь отливает от моего лица. Как бы тепло здесь ни было, сейчас меня пробирает озноб. Стул, на котором я сижу, превращается в кусок льда. Чай в чашке покрывается ледяной коркой. Мое сердце холодеет.
– В смысле? – шепчу я.
– Миссис Эпплгрин! – вдруг объявляет Алан. – А не хотите ли прогуляться? Сегодня такая чудная ночь!
– Не хочу, – отзывается она. – Но так и быть, прогуляюсь. Кажется, разговор наконец заладился!
Мы с Джейденом остаемся наедине. Он, я и наша огромная, необъятная боль, заполнившая все помещение.
– Джейден, что ты такое говоришь?
– В той папке, из которой ты вырвала листы и потом так эффектно вышвырнула их в окно, были фотографии. Теперь у меня их нет, так что тебе придется поверить мне на слово. – Он делает паузу и договаривает медленно, чтобы я отчетливо слышала каждое слово: – На Флоренс было столько взрывчатки, что хватило бы на полет до Луны. Ты должна была успеть покинуть тот дом в Лондоне. Все остальное не имело значения.
Комнату наполняет невыносимая тишина. Между тем в моих венах и артериях кровь начинает гудеть с оглушающим ревом.
– Если не вдаваться в подробности… в общем, весь второй этаж и крыша рухнули. Не помню, сколько времени я провел под завалами.
Пространство приходит в движение, начинает кружиться. Я не вижу ничего, кроме его глаз, смотрящих мне прямо в душу.
– А теперь, если ты обойдешь столик и сядешь рядом, я расскажу все остальное. А ты попробуешь не испытать ко мне отвращения. Я бы предпочел, чтобы ты была последним человеком, который узнает, кто я есть на самом деле. Поэтому и оттягивал этот момент, как мог. Отказывался признавать, что он однажды настанет. Но молчать дальше – значит, унизить тебя. А ты заслуживаешь совсем другого обращения.