Chapter 21
Женщина-врач качнула головой.
Едва заметно, но мои глаза это уловили: ее подбородок сдвинулся всего на пару миллиметров влево и вернулся обратно. Все остальное - глаза, брови, лоб, губы - ничего не выражало.
Но я верно истолковала это движение. Ей нечего было мне сказать. Нечем было меня утешить - этой молодой женщине-врачу, с высветленной прядью волос, убранной за ухо, с осторожной рукой, неторопливо скользящей датчиком аппарата для УЗИ по моему животу.
Она не могла его найти - моего будущего ребенка. А ведь он - я знала это точно! - был во мне. Он был.
- Джесс... Боюсь, что... Я изучила документы, которые прислал нам ваш доктор. Вероятно, искусственное оплодотворение прошло не совсем успешно. Я не вижу ни одного развивающегося эмбриона из двух подсаженных. Наблюдаются небольшие изменения в тканях матки, но это может быть естественным следствием всех процедур. Вероятно, вы и не были беременны...
- Была.
Я сказала это так тихо, что врач склонилась ко мне и спросила:
- Что, простите?
- Я была беременна.
- Как бы то ни было, мы имеем то, что имеем: вы не беременны. Похоже, эмбрионы не прижились. Я бы не рискнула назвать эту потерю выкидышем, слишком ранний срок. Описала бы ситуацию как неудачное ЭКО. Вы же знаете, насколько это непростая процедура и как велик риск неудачи. Но, откровенно говоря, вам не нужно расстраиваться. Вы молоды и здоровы, и вы обязательно станете матерью однажды...
Мое лицо предало меня первым. Потом предало горло, и легкие, и сердце. Стало трудно дышать, стало невыносимо слушать стук собственного сердца.
Я сама была виновата в том, что потеряла своих детей. Я не берегла нервов, сходила с ума. Позабыв обо всем на свете, я прыгала на коленях любимого мужчины так, словно мы были близки последний раз...
× × ×
Мне хотелось уйти, но лабиринт коридоров словно заколдовали: я не находила ни входа, ни выхода. Так что я просто шла, и шла, и шла, петляя между крыльями и этажами. Едва переставляя ноги, как инвалид. Натыкаясь на стены и людей, как ослепшая. Дыша тяжело, как астматик. С глазами такими же пустыми, как у тех, кто носит в себе опухоли.
Потом я обнаружила стул в конце одного из коридоров и просидела на нем несколько часов, глядя в стену перед собой.
«Я не вижу ни одного развивающегося эмбриона из двух пересаженных».
«Проклятье! Выметайся, черт бы тебя побрал!»
«Скажите ему, что я умерла, если вдруг спросит».
«Я хочу защитить тебя от всех демонов ада. Но что если один из них - прямо здесь, перед тобой?»
«Я не вижу ни одного развивающегося эмбриона из двух пересаженных...»
- Мэм, приемные часы окончены, -подошёл ко мне охранник госпиталя.
Встаю, пошатываясь из стороны в сторону.
- Вы в порядке?
Я киваю.
- Джесс?
- Что вам нужно? - спрашиваю я, машинально скользя взглядом по его лицу и фигуре.
- Джесс! - изумленно повторяет он, странно улыбаясь. Его глаза кажутся мне знакомыми, и стрижка, и все черты...
- Алан, - мгновенно отзывается моя память. Я смотрю на него в состоянии полнейшего шока.
(Для тех, кто не помнит Алан - парень Джесс в прошлом)
Как будто увидела призрака. Он и есть призрак - человек из моей прошлой жизни. Той жизни, в которой я, пожалуй, была бы рада остаться.
- Что стряслось? - хмурится он.
- Жизнь, - отвечаю я и зажимаю ладонью рот. «Только не реви. Не реви в голос...»
И тут Алан делает ко мне шаг и неловко обнимает. И это объятие уничтожает остатки моей выдержки, и я начинаю рыдать.
- Я сегодня работаю в ночь и отпроситься никак, поэтому я посажу тебя на такси, и оно отвезет тебя ко мне, хочешь? Возьмешь ключи?
- Не надо. Мне есть куда пойти.
- Та квартира с дурацкой крышей, где твоя мать свела счеты с жизнью? - вдруг резко говорит Алан. - Не лучшее место для тебя в таком состоянии, правда...
- А где будет лучше? В той квартире, где я застала тебя с...
- Я теперь живу не там.. Джесс, я правда сожалею. И хочу помочь.
Я мотаю головой и отстраняюсь, но Алан не выпускает меня. Он держит меня, и держит, и держит, и постепенно боль утихает, уходит с последней вытекшей из глаз слезой, а отчаяние разбивается об его плечо.
- Прошу тебя, поезжай ко мне. Позволь мне просто быть рядом.
Пациент на каталке, в бинтах и с подведенными к нему трубками, начинает стонать во сне, и Алан тут же хватается за поручень.
- Мне пора отвезти этого беднягу в царство скальпелей и игл. Останься здесь, через пять минут я принесу тебе ключ. Джесс, только не уходи...
Я смотрю ему вслед.
Смотрю...
Смотрю...
Хочу уйти. Убежать. Но не могу. Тело не слушается меня.
Не прошло и пяти минут приходить Алан с ключами и курткой.
× × ×
Минут десять, как ни пыталась, я не могла вставить ключ в замочную скважину. Когда же мне это наконец удалось - не могла повернуть. Потом замок сжалился и тихо щелкнул, пропуская меня в чужое жилище.
- Я не должна находиться здесь, - сказала я себе - Мне здесь не место.
«А где тогда? - возражает голос разума. - Уж лучше здесь, чем нигде.»
Мне хотелось просто принять горизонтальное положение и провалиться в сон. Моя психика будет в безопасности, пока я буду спать, а большего мне и не нужно.
Я не могла заснуть, в голову лезли мысли о Джейдене.
Джейден вышвырнул меня по щелчку ее пальцев. Его демон - безумный и злой! - вырвался наружу и пал к ногам Флоренс. Стоило ей посмотреть на него, и Джейден превратился в покорного щенка, лижущего ей руки. Ей - монстру, спустившему на меня всех бешеных псов ада. Они были связаны, давно и прочно, узами, которые не могли ослабить ни время, ни пространство, ни тупые влюбленные ничтожества вроде меня, вертящиеся у него под ногами и воркующие о своей неземной любви... Они принадлежали друг другу, и только слепой идиот взялся бы это отрицать.
- Будь ты проклят... Будьте вы все прокляты... Если бы ты мог испытать хотя бы сотую часть того, что я сейчас чувствую...
× × ×
Я провалялась в бреду три дня или около того. Иногда приходила в себя и тогда мечтала заснуть опять - только бы бремя мыслей не наваливалось снова. Но даже во сне я вспоминала Джейдена, Флоренс...
Алан целыми днями пропадал на работе. Возвращался он поздно ночью.
Однажды, когда я прочесывала очередной сайт сдачи или покупки домов/квартир, я наткнулась на одно ОЧЕНЬ ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ.
Дом. До боли знакомый. Дом Джейдена в Африке, в Самонстауне продаётся.
Я не верила своим глазам. Несколько минут я перечитывала описание дома и пересматривала фото дома. В объявлении был дан номер Фионы.
«Мне нужен этот дом»
Только он может спасти меня. Работая у Флоренс, моя зарплата была огромной, а тратить её было некогда. Поэтому на моей карточке достаточно денег, чтобы приобрести его.
Вечером, когда пришёл Алан, я, наконец то, рассказала о том, что хочу приобрести дом, но мне понадобится его помощь. И он согласился помочь мне в покупке дома. Сама я этого сделать не могла, так как Фиона знала меня.
Спустя два с половиной часа дом перешёл в собственность Алана.
- Я уеду туда. Завтра же. - сказала я Алану.
- Но...
- Хочешь поехать со мной?
Алан был нужен мне. То ли потому, что я успела привыкнуть к его обществу, то ли потому, что боялась остаться одна. Не думаю, что я могла бы влюбиться в него снова - в моем сердце не осталось мест для новых стрел Амура.
Однако Алан не смог поехать со мной. Он сослался на безумный график и пару тяжелых пациентов, которым был жизненно необходим. Но пообещал, что сможет выкроить время в концемесяца и прилететь на несколько дней. Так что я набрала воздуха в легкие, как пловец перед прыжком в воду, и нырнула в мою реку одиночества.
Я сама долетела до Кейптауна, сама взяла в аренду машину, сама встретилась с брокерами Джейдена и забрала ключ.
Потом я сама заехала в супермаркет, сама сложила покупки в машину, сама отправилась в соседний Саймонстаун.
Я сама открыла ворота и гордо заехала в гараж.
Потом я сунула ключ в замочную скважину и повернула его твердой рукой. Король ушел отсюда, почти ничего не забрав с собой. Даже картины на стенах и клюшка для херлинга остались на своих местах. Очень щедрый правитель. Или просто легко находящий замену прежним вещам... И людям.
Я прошла в гостиную и остановилась посредине, оглядывая великолепие своих владений. Великолепие, погруженное в уныние. Все заброшено, покрыто полиэтиленом и тряпичными чехлами, сад зарастал бурьяном, окна помутнели от дождей и пыли...
Но ничего, я верну этому месту прежний блеск.
× × ×
Я заботилась о доме. А дом заботился обо мне. Камешек по камешку, я отстраивала свое королевство.
Мыла окна, распахивая их во всю ширь и впуская внутрь головокружительный морской воздух. Снимала чехлы и чистила мебель. Перестирывала и возвращала на место постельное белье, которое кто-то сложил в полиэтиленовый мешок и запихнул в кладовку. Каждая вещь, которую Джейден посчитал ненужной и бросил здесь, казалась мне внезапно найденным сокровищем: старые светильники, посуда, ковры, книги и журналы на полках.
Кроме того, я обнаружила, что мусорный бак на заднем дворе забит какой-то одеждой, пустыми бутылками, старыми музыкальными дисками, полотенцами и всякой мелочью, которую, по-видимому, просто выметали из шкафов и выбрасывали не глядя. Открыв в себе авантюризм кладоискателя, я выгребла из бака все эти бесценные сокровища, отмыла, перестирала, отчистила и вернула на подходящие места. Теперь в шкафу была не только моя одежда, но и висело несколько футболок Джейдена, кровати были застелены бельем, на котором он когда-то спал. Горели свечи в тех подсвечниках, которые он когда-то покупал... И звучала та музыка, диски с которой он не пожелал забрать. Наверное, она ему не слишком нравилась... Но уже тот факт, что он слушал ее однажды, делал ее особенной. Если не сказать бесценной.
× × ×
Прошел месяц - вернее, медленно прополз мимо, волоча за собой хвост. Мое одиночество нарушали только звонки Алана и визиты миссис Шарлиз Эпплгрин - той самой старушки-соседки, которая однажды невольно слышала, как я кричала Джейдену, что надену его футболку и доведу в ней себя до оргазма. Правда, она меня не узнала.
- Знаете, а ведь я расстроилась, когда узнала, что Джейден продает дом. Это парень, который жил здесь до вас. Он, конечно, шумный молодой человек, но за несколько лет я успела привыкнуть. Шум меня не беспокоит, музыка тоже. Ну, разве что под «Раммштайн» плохо засыпала...
- Шарлиз, да вы сама доброта! И как вы это терпели?
«Пожалуйста, пусть она сменит тему!»
- Джей был удивительно щедрый человек. Пошумит-пошумит, а потом закатит вечеринку для всех жителей улицы. Или фейерверк устроит - да какой! Или новые фонари поставит. Ради этого и ночные вечеринки можно было потерпеть. Никто не возражал. Удивительный молодой человек. Во всем хорош. Разве что в одежде не разбирался... То футболки на нем какие-то рваные, вылинявшие. То штаны с дырками на коленях. Неужто заштопать никак нельзя было? - качает головой Шарлиз, выискивая в вазочке конфетку получше.
- Это мода такая, - хихикаю я, вдруг расслабившись и даже начиная получать удовольствие от болтовни миссис Эпплгрин.
- Не знаю, не знаю... По-моему, ни в одежде, ни в женщинах он все-таки не разбирался...
-Шарлиз, вы сказали в женщинах?
- Да, я хорошо помню жену его молодую, с которой он проводил тут медовый месяц. Как же ее звали, дай бог памяти...А, Флоренс. Странная девушка она была. Красивая, как ангел: волосы, как у Рапунцель, молоко, но странная... Знаете, она ведь чуть не убила моего Чарли.
- Кто такой Чарли?
- Мой джек-рассел. Джей обожал собак, а она их не любила. Однажды она пришла ко мне и заявила, что Чарли шпионит за ней. А потом Чарли заболел. Есть перестал, лаять, начал рвать с кровью...
- О господи...
- Я отвезла его к врачу, и что вы думаете. У Чарли в пищеводе застряло украшение. Подвеска из золота. Все горло бедному мальчику искромсали, чтобы эту штуковину достать. А она острая была, с шипами, напоминала звезду. Проткнула пищевод в трех местах. А до этого я видела это украшение на Флоренс. Видела до того, как Чарли заболел.
-И вы думаете, что она могла таким вот экзотическим образом попытаться убить собаку?
-Конечно, она могла просто потерять его, но вряд ли Чарли посчитал бы его аппетитным.
- Вы рассказали об этом?
- Хотела, но на следующий день Джейден с Флоренс уехали. И спустя год, он вернулся один. Тогда я уже не стала ничего говорить.
- Ясно... И что же было потом? Видели вы ее еще когда-нибудь?
- Нет. Никогда. Должно быть, они расстались. Я считаю, что ни делается - все к лучшему. Но Джей, вероятно, так не думал. Однажды мой Чарли перемахнул к нему за забор, и я решила зайти к Джейдену, спросить, не видал ли он где моего песика. Пусть это останется между нами, но он тогда очень много пил. Двери мне никто так и не открыл, но я видела большой ящик бутылок. Хотя шумных вечеринок он больше не закатывал. Поговаривали, что он ранил ножом свою жену. Но я не верю во все эти россказни, кто угодно, только не он. Уж я бы скорей поверила, что это она его ранила. Флоренс была из таких, знаете, девушек, которые или с ума сведут, или в могилу загонят.
- Может, у вас сохранились фотографии... той поры? Любопытно посмотреть на тех, кто жил в этом доме раньше.
- Ничего такого... Однако мой покойный супруг нарисовал их портрет! Флоренс уговорила Джона, когда узнала, что он рисует. Джейден был равнодушен к живописи, а она... Думается мне, что с картинами у Флоренс было то же, что и с собаками: она видела в них то, чего не видели другие. Вряд ли Джей забрал картину с собой. Скорее всего, пылится где-нибудь на чердаке.
- Тогда поищу. Любопытно.
× × ×
В тот же вечер, вооружившись фонариком, я поднялась на чердак, куда, оказывается, вела лестница с торца дома. К замку в двери подошел самый маленький ключ в связке. Замок ожил сразу, а вот петли сильно заржавели, и мне пришлось минут десять дергать дверь. А потом она поддалась...
Я ожидала увидеть узкое темное пространство, пыльное и заставленное коробками, но моим глазам внезапно открылась сухая и чистая мансарда со светлым паркетом. Тут лежала в истрепанном чехле старая электрогитара, стоял ящик с новыми игрушками.
Оглядела стены в поисках картины, но ничего не нашла.
Потом я подняла и взяла под мышку рулоны обоев (почему бы действительно не оклеить ими одну из комнат?) и спустилась с чердака. Ни ногой туда больше. Я и без того устала бродить по могилам.
И уже в кухне, при ярком свете галогенных ламп, я заметила, что вместе с обоями прихватила картонную тубу, внутри которой обнаружилось то, что искала: свернутый в трубочку холст.
Грубое полотно, покрытое масляными красками. Я развернула картину и положила ее на пол, придавив уголки чашками. Отступила, разглядывая с высоты своего роста.
Джейден я узнала сразу - человеческое воплощение короля тьмы: бесовская улыбка. А вот та, что рядом с ним...
Неужели это она? Джейден прижимает к себе молодую хорошенькую девушку с фиолетово-черным тюльпаном в руке и с золотой пентаграммой на шее. Белое платье на тонких бретельках едва прикрывает маленькую грудь. Ключицы подведены нежно-розовым. Не знаю, сколько косметических операций Флоренс перенесла потом, но они изменили ее до неузнаваемости. У девушки на картине и той женщины, которую я знала, одинаковыми были только глаза и овал лица, все остальное стерло и нарисовало заново полчище хирургов.
Художник был безусловно талантлив: ему удалось изобразить не только Флоренс и Джейдена, но и их одержимость друг другом. Здесь была нарисована любовь. Настоящая ЛЮБОВЬ. Что бы я отдала за то, чтобы он смотрел на меня так же? Да почти все...
Я решила, что не выброшу картину. Она была достойна уважения, зависти, ревности. Она была отражением завораживающе красивых чувств, которым не страшна вечность.
На следующий день я съездила в город и заказала для нее дорогую раму. Немного доплатила, и картину обрамили для меня в тот же день. Вечером ее привез мне мальчишка-посыльный, я сорвала с нее упаковочную бумагу и сразу же повесила на стену. В гостиной над тем диваном, где когда-то делала Джейдену «эротический массаж»
«Ты чертова мазохистка, Полански. Чертова мазохистка!»
× × ×
В конце октября позвонил Алан и сказал, что хочет приехать.
- На секс, наркотики и рок-н-ролл не рассчитывай, но скучать я тебе тоже не позволю.
× × ×
Не помню точно, чем я занималась, когда в дверь позвонили.
Одним словом, была занята, а когда услышала звонок, тут же все бросила и побежала к двери. Ну наконец-то!
Распахиваю дверь. Алан!
- Как долетел? Не отвечай, вижу, что ужасно! - Я обнимаю его, кудахча и рассыпая вокруг искры радости. Алан стоит на пороге и неловко переминается с ноги на ногу.
- Да проходи уже, или мне затаскивать тебя силой?
- Джесс... Пообещай, что не будешь... нервничать. Черт. Он бледен. Это бледность иного рода: он взволнован. Он нервничает.
- Что стряслось? - замираю на месте я.
- Ничего не стряслось, просто... Пообещай, что дашь все объяснить.
- Не могу ничего обещать, пока не узнаю, о чем речь.
-Ладно... Постой здесь, - говорит он и исчезает за дверью.
Что за?..
Алан возвращается.
Я пячусь, натыкаюсь на стол, хватаюсь за столешницу, опрокидываю чашку с горячим чаем. Он капает мне на ногу, пропитывает подол платья. Мне в висок словно вонзается стрела с металлическим наконечником - оглушительно, с хрустом.
Алан снова входит в гостиную, уже не один. Он толкает перед собой инвалидное кресло, в котором...
Ударяю себя по щеке, тру виски, закрываю глаза.
В кресле сидит и не сводит с меня глаз мой... Нет, не мой - возлюбленный Королевы Инферно!