Глава двадцать восьмая
И всё же хороший слух чаще становится причиной плохого настроения, чем наоборот. Впрочем, это связано не с самим слухом, всерьез обострившимся с получением кошачьей причуды" а с получаемой от него информацией или с источниками её породившими. В чём мне лично пришлось убедиться снова, ещё не приблизившись даже к открытым дверям своего класса.
— А вы видели сегодня Симидзу-куна?
— Да, он весь в повязках. Говорят, его держали в том самом борделе...
— Который сгорел?
— Ага!.. Вроде его положили в больницу, как и остальных пострадавших, но он довольно быстро пошёл на поправку.
— В ожоговое?.. Вы уверены? — слышится знакомо-недовольное. — Просто мало ли что с ним на самом деле там произошло.
О... Эти несравненные ядовитые интонации.
Что ж, Сатоши... Просто сделай глубокий вдох и войди. Тебе ли привыкать держать марку?
— Доброго всем утра, — произношу на этот раз исключительно из проявления вежливости, а не как искреннее пожелание, и в классе вновь устанавливается почти полная тишина.
Чуть поодаль от входа у среднего ряда перед доской стоит Эндо со своей группой поддержки, привычно высокомерная и слегка при виде меня задравшая нос. На две парты дальше — Такахаси взъерошенный и в рубашке с измятым воротником, с зеленеющим синяком на скуле. А также, конечно, все остальные наши одноклассники.
Ощущение прилипших к моей коже взглядов.
Не сочувственно-жалостливых, что, в общем-то, тоже было бы не особенно приятно, а в большинстве своём настороженных, любопытных, из разряда: «Это правда?», «Как сильно он обгорел?» и «Что скрывают бинты на его шее?». Приглушённое «Хочу его раздеть», прозвучавшее среди всех этих шепотков с задней парты, вызвает у меня неконтролируемый фырк и почти искреннюю улыбку.
— Могу пару пуговиц расстегнуть. Хочешь? — спрашиваю я хозяйку последней фразы, отыскав взглядом девочку с высоким хвостом, быстро отпрянувшую от своей подруги. И пока она начинает стремительно наливаться малиновым цветом, касаюсь узла на галстуке.
Показательно неторопливо обхватываю узел пальцами. Отвожу в сторону и медленно тяну вниз, внимательно отслеживая её реакцию и реакцию остальных зрителей. То, как широко распахиваются их глаза и вытягиваются лица, как приоткрываются рты. Как дружно они забывают про необходимость дышать...
— Да шучу я... Шучу, — широко улыбнувшись, обращаюсь к аудитории, оставив галстук как есть, и, так и не расстегнув даже первой пуговицы. — Выдохните и вдохните снова.
Боже, подростки иногда такие... Неискушённо забавные. Даже без воздействия феромонов.
Впрочем, не могу сказать, что мои мысли особенно отличались, когда я впервые увидела Даби... Потому я и пыталась... Пытался тогда так торопливо от него сбежать.
— Доброго утречка, Эндо-сан, — приветствую отдельно старосту по пути к своей парте. — Рад узнать, что ваша гордыня, как и ваш ядовитый язык, всё ещё при вас.
— А у тебя, судя по представлению, ни гордости, ни чести совсем не осталось, — шипит в ответ не оценившая моего выступления молодая змеюка.
— Я же не девочка, чтобы до старости хранить честь, — улыбаюсь я ей, остановившись. — И не стоит всё же путать гордость и гордыню. К вашему сведению и, вероятно, сожалению, ничего порочащего мою гордость там со мною не произошло. Обсуждать же подобные вещи в классе с вашей стороны было... как минимум бестактно. Могу я предположить, что вы так беситесь потому, что не вы были той первой, кто лишил меня чести?
Наблюдаю, как дёргаются, сокращаясь, её зрачки и склонившись к порозовевшему ушку у тугой, кручёной спиралью пряди, едва слышным шепотом добавляю:
— Ты ведь помнишь, что я твой кузен, извращенка?
Раздавшийся вслед за этим хлопок... Слегка оглушает.
Щеке становится горячо.
Не так уж и больно, но то, что на мгновение вспыхивает в глазах Эндо, неприятно напоминает мне о Киоко. Я против воли замечаю, что Касуми точно также чуть морщит нос и хмурит светлые, красиво изогнутые брови. Точно также, как моя фея, сдерживает дыхание, прежде чем, расправив плечи, собраться и, развернувшись, с непоколебимым достоинством выйти вон.
Подруги её смотрят на меня немного испуганно, затем растерянно, но растерянность в их глазах очень быстро сменяется осуждением, словно уж от меня-то они точно подобной подлости не ожидали.
Кажется, меня слегка занесло?..
Мышка-малышка и девочка-телекинетик выходят из класса за Эндо следом, едва не столкнувшись в дверях с Харуно-сэнсэем, все остальные спешно занимают свои места.
Под взглядом учителя я тоже прохожу к своей парте и ставлю на неё учебную сумку.
Приветствие и поклон. Садимся.
Урок начался.
— Зря ты так, — негромко замечает Такахаси, сидящий в двух с половиной шагах от меня, по правой диагонали, и, опустив свою растрёпанную голову на сложенные поверх стола руки, добавляет: — Амплуа злодея тебе совсем не идёт.
— Порепетирую перед зеркалом к следующему разу, — также негромко ему обещаю, но Мамору молчит, то ли уснув, то ли вернувшись к своей позиции невмешательства.
И, казалось бы, к чему бы мне сейчас расстраиваться и переживать? Никто ведь не вынуждал Касуми делать гадости в попытке мне досадить. Никто ведь не...
Подростки.
Как будто мне больше беспокоиться не о чем, кроме как о вспыльчивой и несдержанной на язык девчонке, которая сейчас, возможно, где-то точно также беззвучно, как и Киоко, плачет.
Есть о чём.
Например... Щека вот... горит.
***
«Скажи, ты сильно расстроишься, если я сдам полиции наше кафе?»
«Наше?» — отзывается минут через двадцать @ОтвратительныйКофе, и даже в сообщении мне мерещится его усмешка. — «А в чём проблема, Котёнок?»
«Так как часть видео с камер всё-таки уцелела, у полиции действительно есть запись того, как воспламеняюсь я, и того, как горишь ты. А значит и неоспоримые доказательства нашего с тобой знакомства... Они знают, каким именно способом я получаю новые квирки, и мне как-то не очень приятно признавать, что после нашей с тобой первой встречи я сразу же затащил тебя в постель».
«О, так мы посетили отель именно для этого?» — на этот раз ухмыляющегося смайлика Даби не пожалел. — «А мне казалось, что я был твоим первым...»
«Технически... Ты был вторым», — замечаю я, после недолгих раздумий. — «Первой была женщина-кошка»
Молчание.
Минута. Вторая...
Кончик хвоста начинает нервно постукивать меня по голени, пока в свете заходящего солнца я ожидаю машину у входа в школу.
«Прости. Я от смеха уронил телефон», — всё-таки отзывается Даби. — «И где именно она тебя зажала?»
Ну да, ну да... Пошлые шутки о кошко-девочках и неуверенных в себе симпатичных мальчиках, которых они насилуют в тёмных подземных переходах. Я тоже видел такие додзинси.
Хотя... Если так подумать...
«Помещение «для персонала» на станции метро».
«Понравилось?» — несколько ржущих до слёз смайликов спустя, и моё уверенно-спокойное:
«Ты был лучше».
***
Следующие несколько дней минуют более-менее спокойно. В классе ко мне с расспросами никто не подходил и всё было бы хорошо, если не считать того, что, потакая своей паранойе, Киоко взяла на прокат автомобиль, чтобы довозить меня до школы и встречать из неё при каждом удобном стечении обстоятельств. И если продолжать игнорировать не самые приятные, теперь чаще чем хотелось бы посещающие меня сны.
И да... То самое нападение в районе Хосю, которое я "предсказал" всё-таки состоялось, а Убийцу Героев благополучно задержали.
Или не очень благополучно, учитывая скандалы бурлящие сейчас в сети, а также нечто вроде зарождающегося там же культа его личности. И я, увы, тоже не могу не согласиться с распространяемыми повсюду словами Пятна о том, что звание "героя", став профессией, сильно потеряло в своей изначальной сути.
Потому как "герои" - всё ещё люди, а люди... Бывают разные.
Зелёная шевелюра Мидории и его фигурка, утаскиваемая в воздух крылатым ному, мелькнувшая в том самом, ныне известном на всю Японию видеорепортаже с места событий, тоже не прибавляла мне положительных эмоций. Сколько бы я не пыталась изменить известную мне часть истории, она словно маятник вновь и вновь возвращалась в своё основное русло.
Ну, я хотя бы пыталась... Пусть и переложив всю ответственность на плечи Недзу. Правда из-за этого я и напоролась на разговор со Всемогущим уже сегодня, после всех событий.
Вернее, с Тошинори Яги-саном, как он в своей болезненной, согбенной грузом пережитого форме всё же представился мне, вдруг вспомнив, что официально мы с ним не были знакомы.
Максимально неловкая беседа, которая, я уверен, ещё не раз будет анализироваться гениальным мышем, потому что... Ну... Приватная беседа в кабинете, в его школе... Я бы на его месте её записал.
Хотя нельзя исключать вероятности того, что директор, например, обладает эйдетической памятью и в подобных ухищрениях (читай «в создании дополнительного компромата») пока не нуждается.
— Недзу сказал, что тебе в руки попало несколько книг, в которых, с высокой степенью вероятности, главными героями были я и Мидория... Это так? — спросил Тошинори прямо, закончив с извинениями, предложением чая и кофе и прочими вежливыми расшаркиваниями.
Заняв один из двух диванов в комнате, стоявших друг напротив друга, ладонью он указал мне на свободный.
— Это так, — признала я, занимая предложенное им место. — Хотя я уже немного сожалею о своём рассказе.
— У тебя сохранились эти книги?
— Нет, — я покачала головой, глядя на худое, измождённое лицо и впалые глаза и щёки героя. На его деловой костюм, висящий на широких плечах как на вешалке. На не менее худые, чем он весь, бледные с синими прожилками руки Всемогущего, спасшие за последние тридцать шесть лет сотни и сотни жизней.
— И... Что в них было? — осторожно спросил он меня.
— Многое. Но ни слова о том, что теперь будет с вами, Яги-сан, после того как вы передали свою причуду... Вы выглядите хуже, чем полгода назад. Прошу прощения, если я своим замечанием вас оскорбил, — извинилась я, склонившись в поклоне и чувствуя себя так, словно сижу напротив ветерана Великой Войны. Что, в общем-то, в этом мире, не слишком отличалось от правды.
— Нет-нет! Не нужно извиняться! — раскрыв ладони, торопливо попытался меня остановить и отказаться от проявления моего уважения Тошинори. — Так... Как много ты знаешь о Мидории и обо мне?
— Из книг — только самое важное для сюжета, — спокойно ответила я. — То, как вы с ним встретились. То, как вы, походя, разрушили его мечту... Как дали ему надежду снова... Не мне вас судить, Яги-сан, но после того, как я лично познакомился с Изуку, а позже заново анализировал прочитанную когда-то очень давно мангу, я вас за этот момент слегка... ненавидел. Как бы сильно не уважал на самом-то деле.
Переключив внимание на столик между нами и собственный кофе, я высыпала порцию искристо-белого и в чём-то "непорочного" сахара из пакетика в по-настоящему чёрное содержимое своей чашки.
Слегка изогнув уголки губ, не торопливо его размешала.
— Услышать, что у тебя нет шансов, от своего кумира... Знаете, я всё ещё думаю, что он мог бы справиться и сам. Без причуды. Ну или, с вашей подачи, он мог бы стать гениальным злодеем, если бы тот разговор его окончательно доломал.
Всемогущий молчал.
Обвинять героя, тем более такого, как Тошинори, глядя ему в глаза, было для меня всё же немного сложно, а потому продолжала разговор я больше рассматривая беспросветные глубины собственного напитка и собственные облачённые в перчатки руки, чем своего собеседника.
Вероятно, это было по-детски. Почти бесчестно, но... Раз уж они сами хотели узнать и вытащили меня на приватный разговор, то когда ещё мне выдастся возможность высказать то, что давно хотелось?
— Знаете, я видел... Читал, как вы его тренировали, и чуть позже убедился в существовании этих тренировок сам. Видел, как сломав руки и ноги, Изуку поверг огромного робота и спас Урараку на экзамене в академию, что подтвердилось тоже. Момент, когда он едва не погиб вместе с Цую в зоне Катастроф от рук Шигараки был ещё более пугающим, и в иной реальности он выжил только благодаря Айзаве-сенсею. Несмотря на то, как страшно к тому самому моменту Ному переломал Сотриголове кости обеих рук... Я видел, как с этим самым Ному и злодеем телепортатором вы в той иной ветке событий справились едва-едва и только благодаря вмешательству юного Тодороки. С каким трудом вам, Яги-сан, удалось продержаться до прибытия основного педагогического состава.
Я видел... Читал о соревнованиях, на которых не побывал, и на которых Изуку снова ломал себе пальцы, руки и ноги, чтобы победить. Просто потому что Вы его попросили... И то, что он так и не занял даже третьего места, считаю до жути обидным.
Я видел Ииду, у которого стал инвалидом брат, в чём совершенно точно не было вашей вины, и то как Тенья, помутившись на почве мести рассудком, хотел убить Убийцу Героев.
Как обиженный отказом Стэйна присоединиться к Лиге Злодеев Шигараки выпускает в город сразу нескольких Ному... К сожалению, описанию самого нападения в манге было посвящено не очень много страниц, так что я не смог дать достаточно подробной информации о времени или о месте...
— Второе...
— Что? — сбившись я недоумённо моргнула, вновь поднимая на Всемогущего взгляд.
— Изуку занял на соревнованиях второе место, — глухо отозвался Яги-сан, сгорбившись ещё больше и частично отгородившись, скрыв от меня свою склонённую голову за сцепленными в замок, опирающимися на колени руками.
Я смутилась, но от смущения меня отвлёк звук негромко щёлкнувшего переключателя, и из динамика скрытого в углу кабинета за книжным шкафом зазвучал чуть искаженный голос нашего директора:
— Прошу прощения за вмешательство Тошинори-сан, Симидзу-кун, но не могли бы вы пройти в мой кабинет для ещё одного приватного разговора?
— Надеюсь, на этот раз в присутствии моего адвоката? — привычно и почти в шутку поинтересовалась я, опустив чашку с кофе обратно на стол.
— О-о! В этом даже не сомневайтесь! — излишне позитивно согласился директор и, противно скрипнув на ультразвуке, динамик продолжил уже совсем другими, обманчиво спокойными интонациями:
— В кабинет директора, Тоши. Быстро.
Опасливые мурашки промаршировали, кажется, не только по моей спине.
— Симидзу-сан, не могли бы вы, — послышалось слегка заискивающее на заднем фоне.
— Не могла бы, — холодно отрезала Киоко, от чего меня пробрало изморозью даже сквозь несколько стен, после чего связь прервалась.
***
— Нет, мама, я не замалчивал эту информацию специально. Если только чуть-чуть... Ты ведь знаешь, как неоднозначно относятся люди к пророкам, а к последним я больше точно не отношусь...
Нет, мам, я не собирался нарочно, зная о будущем, присутствовать в тот день в Зоне Ненастоящих Катастроф... Можешь поблагодарить за этого нашего многоуважаемого директора. И да, это был шантаж с его стороны.
Я доверяю тебе... Правда, доверяю. Но, согласись, даже для нашего безумного мира существовании манги о будущем это как-то... Мне и самому было бы сложно в это поверить.
Да. Даже после того как я познакомился с Мидорией и Бакуго.
Конечно... Куда уж без него. Без этой взрывоопасной Колючки, было бы вдвое менее интересно читать.
Нет, там не было ни слова о тебе или обо мне. Я, как и ты, — неучтённый фактор, один из персонажей за кадром... Мам, я в курсе, что жизнь это не сказка и не игра... Перевестись? — короткий взгляд на директора и тяжелый вздох. — Это... Вполне возможно. Только, боюсь, тогда мне обеспечат несколько более надёжный присмотр, чем браслет с встроенной геолокацией и, вероятно, прослушкой.
— Насчёт последнего можете не переживать, — наливая себе новую кружку чая из чайника, успокоил нас обоих Мыш. — Иначе встроенные в воротах академии сканеры распознали бы её ещё на входе... Исключительно геолокация, правда дублирующих контуров и самих датчиков сразу по два, плюс ещё один датчик отслеживающий температуру вашего тела. Но в самом браслете прослушки точно нет, чего я не могу говорить о вашем доме. У Геройской комиссии, знаете, тоже хватает своих самых разных специалистов.
Мыш довольно ловко залез на диван и с удовольствием сюрпнул чаем. Наверняка специально, потому как раньше подобного я за ним не замечал.
— Недзу, хватит их пугать, — неодобрительно посмотрел на директора сидящий рядом на отдельном диванчике в гостевой зоне Айзава.
— О, я вовсе их не пугаю, — несогласно покачал головой Недзу. — К примеру, Симидзу-куну совсем ведь не страшно, так? — посмотрел он на меня. — И я вовсе не собирался смутить этим предположением вашу даму, Айзава-сэнсэй, — заметил Мыш и обратился уже к Киоко. — Как вы смотрите на то, чтобы переехать в одну из предоставляемых сотрудникам академии квартир? Вряд ли где-то ещё смогут обеспечить вам и вашему сыну большую безопасность.
— Уместно ли мне будет сейчас упоминать мышеловку и бесплатный сыр? — спросила я, глядя на задумавшуюся маму.
— По меньшей мере, это будет достаточно остроумно, — ответил Недзу. — Мышеловка, которой владеет мышь. Ха-ха-ха, — рассмеялся он с нечитаемым выражением на мордочке-лице, что вместе с трясущейся, заплясавшей вдруг в его руках чашкой выглядело слегка безумно.
— Ну-ну, — примирительно поднял руки обделённый нашим вниманием Тошинори. — Я доверяю директору Недзу, как себе.
— Простите, но я не могу сказать о себе того же, — покачала я головой.
— Потому что я мышь? — прямо посмотрел на меня директор.
— Вовсе нет. Почему вы...
— Поэтому не доверяете?
— Нет, я...
— Ксенофобия — это не порок, Симидзу-кун, а всего лишь досадная неприятность, — вновь перебил меня Недзу, отчего наша беседа с ним всё больше начинала напоминать мне театр абсурда. — Так сколько лет назад вы прочитали ту мангу? — неожиданно резко сменил он тон.
Я замерла, едва не выдав правдивое «двадцать».
— Что... простите? — переспросила слегка заторможенно, и напряженно, встретившись с вновь изменившимся, с любопытством посверкивающим на меня взглядом директора
— Ничего, — продемонстрировал дружелюбие всей своей позой и улыбкой он, возвращаясь к своему обычному поведению. — А теперь, раз уж мы выяснили почти всё, что Сатоши-кун от нас скрывал, если вы не возражаете я хотел бы задать ему ещё несколько вопросов... Так как, вы говорите, звали того выпустившего Ному злодея? Шигараки... сан?
Что ещё вы можете вспомнить о его возрасте или привычках? О причуде? Возможно о месте, где он находился или о телепортаторе, который помог ему прибыть и сбежать? Вы уверены в результатах его встречи со Стейном?
Если вы правы, Симидзу-кун, и история ещё только началась, то нас всех ждут о-очень интересные времена...
— Вы ведь знаете, что это звучит примерно также, как старое китайское проклятье? — через силу улыбнулась я мышу.
— Я — да. А вы можете вспомнить, где и когда впервые услышали или прочитали эту фразу? — вернул мне вопрос Недзу.
***
— Заходите в гости, как только сможете ещё что-нибудь вспомнить! — радушно пригласил нас Мыш после мозгового штурма, затянувшегося ещё на добрых три - три с половиной часа.
С его участием и наводящими вопросами были перебраны едва ли не все мои воспоминания о событиях "прочитанных в манге". Вызнано всё, что только я могла вспомнить о нападениях, о Шигараки и его способностях, о Лиге Злодеев и о событиях, которые из-за моего вмешательства произошли «не так». Без посвящения меня в детали того, насколько собственно они отличались в этой ветви реальности.
Напоследок ещё и нагрузил дополнительным домашним заданием на грядущие выходные: чтобы я ещё раз вдумчиво и не торопливо воспроизвела весь сюжет манги. На этот раз письменно — на бумаге, для более полного анализа и чтобы избежать возможной утечки в сеть.
В своей паранойе или же жизненной мудрости Недзу меня переплюнул...
К концу импровизированной «беседы» следов хорошего настроения не осталось ни у меня, ни у Киоко или Айзавы, который решил нас двоих проводить.
— Я настаиваю на переводе, Сатоши, — сообщила мне негромко фея, выводя арендованную машину на трассу и глядя только вперёд перед собой. — ЮЭй не единственная школа, где можно получить достойное образование.
На самом-то деле, не то чтобы меня здесь что-то держало...
— Я не против. Но, возможно, стоит дождаться завершения хотя бы предварительного расследования и слушания суда? — спросила я фею, имея в виду гарантии, под которые меня отпустили.
Киоко кивнула:
— Тогда - в следующем триместре, — сообщила она и прибавила скорость.
***
— Ты не думаешь, что уважаемая Симидзу-сан после всего переведёт своего сына в другую школу? — немного устало поинтересовался Тошинори у Недзу, когда они с директором остались в кабинете вдвоём.
— О, я этого ожидаю, — согласился Недзу, поворачиваясь к своему старому другу от окна. — Думаю, и самому Сатоши-куну будет спокойнее, если в дальнейшем он сократит своё общение с учениками нашей академии и Мидорией-куном в частности. А ещё, вероятно, безопаснее и для него, и для нас... Порой мне кажется, что со своим острым нежеланием становиться героем и при этом так и не определившейся жизненной позицией Сатоши-кун слегка напоминает собой живой часовой механизм.
— Подозреваешь, что он был недостаточно откровенен или раскроет кому-то мой секрет?
— Время покажет, — улыбнулся директор, глядя на удаляющуюся от ворот его академии машину и, соединив руки-лапки в замок за спиной негромко произнёс:
— Тик-так...
____________
*Ксенофобия (от греч. ξένος – чужой) — нетерпимость и враждебность или подозрительность и предубеждённость к кому-либо или чему-либо чужому, незнакомому, непривычному.