Глава двадцать седьмая
А после были тьма, свет, лес и пляшущие тени. Чужое восхищение, дробящееся на две интонации, и лицо в серой тканевой маске.
Я помнила Даби... Даже двух... И как тот, что спас, поцеловал меня, прежде чем передать в руки другого.
Помнила пошарпанный салон старого грузовика, и холод, и дрожь, сменившие жар, а ещё аномально возросшую чувствительность кожи. Тепло обнимающих меня рук. И удовольствие, и боль, когда его пальцы, исследуя, очерчивали границы моих ожогов. Помнила, как сложно было сдержаться и не позволить собственным рукам блуждать по его телу в ответ. Помнила сжимаемую ладонью ткань плаща и скопившееся внутри напряжение.
Я помнила, как отчаянно матерился незнакомец в маске выкручивая руль, когда вокруг меня всё-таки вспыхнуло голубое пламя.
Как машина ушла в занос, треск веток и скрип тормозов и губы, требовательно накрывшие мои губы. Прорвавшийся из меня наружу тихий всхлип. Запах горящего пластика и обшивки. Звуки близких сирен пожарных и полицейских машин. Неприкрытое сожаление, отразившееся в его взгляде...
А ещё приходить в себя в незнакомых местах, похоже, становится для меня дурной привычкой.
Равно как и для Киоко становится дурной привычкой засыпать в больнице у моей постели.
Руки мои перебинтованы от плеч до запястий. Повязки охватывают шею, грудь и живот, и спину. Даже сквозь кислородную маску резковато пахнет лекарствами и заживляющей мазью. Ощущение щиплющего зуда и холодка. Чужого, размеренного дыхания у кисти. Ощущение того, что в теле совсем не осталось сил...
Медленно, с усилием приподняв ладонь, осторожно касаюсь макушки мамы феи.
— Шея ведь болеть будет... И спина, — замечаю хрипло сквозь пластиковую маску-преграду.
Вздрогнувшая фея поднимает на меня свой взгляд и торопливо стирает тут же появившиеся на ресницах слёзы.
— Ау... Ау, больно, — выдыхаю я, смиренно принимая удар на уцелевшую каким-то образом часть плеча.
— Ты ведь обещал!.. Ты обещал мне, что пока меня не будет в городе, ты будешь в порядке!.. Что ты не будешь ввязываться в неприятности! Ты!.. — нависает надо мной прекрасная фурия, сверкая потемневшими от бессилия и гнева очами.
— Прости... Я - дурак, — сдаюсь ей без боя.
— Не смей так о себе говорить! — вновь вспыхивает мама. — Ты ведь не мог знать, что...
Осознав, что именно она сказала, фея замолкает и обиженно отводит взгляд, опускается на покинутый стул, надув щёки.
Мне слишком сложно удержать в себе улыбку.
— Я люблю тебя, мам... И всё обязательно будет хорошо.
— Я знаю! — резко отвечают мне.
— Как прошла командировка? Как... Айзава-сэнсэй?
Киоко вновь вспыхивает и, быстро поднявшись, без слов отдёргивает в сторону шторку на соседней кровати.
— Оу, — всё, на что хватает меня, после взгляда на открывшуюся картину.
— Ё, — также односложно, приподняв единственную здоровую руку, кое-как приветствует меня заспанный, и ещё явно не до конца очухавшийся Айзава, поднимаясь с не застеленной больничной постели. Его правая рука и левая нога заключены в уже подписанный кем-то гипс.
— Если бы не Исцеляющая Девочка, то вы оба провели бы в больнице по месяцу, а то и больше! — глаза мамы мечут молнии, а ресницы снова мокрые и я непроизвольно опускаю уши.
— Прости.
Фурия поджимает губы и несильно опускает на мою голову свой кулачок... Так... Для проформы.
— Дурак, — устало выдыхает она и, накрыв второй ладонью мою руку, разжав пальцы первой, начинает осторожно перебирать мою челку.
Айзава-сэнсэй на соседней койке, собравшись с силами, подтягивает к себе костыль и ерошит собственную и без того лохматую шевелюру. Спрашивает:
— Расскажешь, как это произошло?
***
Своим квирком Исцеляющая Девочка может многое. Она может помочь регенерировать большую часть физических повреждений, получаемых героями или студентами во время практики, ускорить заживление ран, но не снять сепсис или отравление, не восстановить тяжелые травмы мозга. Не может она и вырастить новый орган или утерянную конечность, и с ожогами тоже советует не спешить, чтобы избежать лишних шрамов.
В моей руке зажат найденный полицией телефон, а в одном из предустановленных чатов всплывает много-много сопереживающих, а позже и разгневанных смайликов-наклеек от Акеми, сыплются вопросы о самочувствии. Приходит пара фотографий пирожных из недавно открывшегося кафе от Мивы и от неё же просьба показать мой изменившийся, кошачий облик.
Лет шестнадцать не делала сэлфи на телефон...
Щелчок, посмотреть результат и отправить. Получить в ответ смайлик с восхищенно приоткрытым ртом, смайл с глазами сердечками и три одобрительно поднятых вверх больших пальца. Получить ещё один обиженно-гневный эмодзи от нашей Чертовки, с требованием-просьбой отправить ей точно такой же снимок спустя две секунды.
Девочки... Кажется, я всё-таки по ним скучал.
«Пойдешь с нами в кафе на следующих выходных?» — всплывает оптимистичное приглашение в новом, созданном только что и теперь уже общем чате.
«Не знаю».
«А если Изуку пригласить?» — наивное пару минут спустя от Чертовки.
«Не нужно», — пишу я, пока не чувствуя себя готовым к подобной встрече, да и заявленный ею же срок в два месяца ещё не прошел. На тумбочке лежат переданные Веснушкой через медсестру - «от мальчика с пушистыми тёмно-зелёными волосами» - традиционные мандарины.
Сегодня уже пятый день, как я попала в больницу. Третий после того, как моё состояние окончательно стабилизировалось и утром ко мне в гости заходил детектив. Довольно приятный и одновременно нет человек, когда дело дошло до вопросов:
Что вы помните? Что вы можете мне рассказать? Как вы выбрались из подвала и как вы в него попали?
Вы видели того, кто напал на особняк? Н
е могли бы вы нам помочь составить его фоторобот?
Да, я помню... Нет, не видел, и с последним, увы, не помогу, но то, что не касалось непосредственно моей встречи с Даби, я рассказала. По большей части.
Рассказала всё то, что видела там и о чём поведал мне Помпадур. Вернее, как его называли непосредственные подчинённые, - Китадзава.
Детектив, представившийся инспектором Цукаучи, слушал внимательно, какие-то вопросы задавал мне по нескольку раз, переспрашивал и чему-то кивал, уточнял снова, меняя формулировки.
— Вы знали спасшего вас человека раньше? — спросил он ещё раз, когда основные расспросы подошли к концу.
— А как вы думаете? — улыбнулась я. Ведь там, в особняке всё ещё были камеры, и я не знала, как много они успели заснять. Как много из отснятого уцелело. Сложно было бы не заметить схожести квирка Даби и способности, которую использовала я. А ведь у полиции точно был доступ к данным о моей причуде.
— Где и когда вы с ним познакомились? — вновь уточнил детектив.
— Если я откажусь отвечать, это будет сочтено за препятствие расследованию?
— Да.
— В таком случае, не могли бы вы позвать сюда моего адвоката? — я улыбнулась.
Инспектор слегка приподнял уголки губ в ответной улыбке..
— Поверьте, прорваться сквозь одну из представительниц этой братии к вам уже было достаточно сложно... Меня пропустили буквально под личное поручительство Сотриголовы.
Детектив поднялся и поправил плащ.
— Спасибо за предоставленную информацию, Симидзу-кун, — вежливо поблагодарил он и, прощаясь, склонил голову в легком поклоне.
— Инспектор, — окликнула я полицейского, прежде чем он перешагнул порог. — Как много людей погибло в особняке?.. Помимо тех, что исполняли функцию охраны.
Последних за людей я предпочла не считать.
Цукаучи долго медлил, словно оценивал моё состояние и то, насколько сильно эта информация может на меня повлиять, прежде чем всё равно попадет ко мне в руки. Потом, глядя в глаза, всё же озвучил то, что посчитал возможным:
— Из тех, кто как и ты были пленниками, не удалось спасти шестерых.
— Спасибо, — поблагодарила я и, оставшись на едине с собой, посмотрела в окно. Снаружи светило невыносимо яркое солнце. Внутри... Было пусто.
Что же, дверей в том подвале определённо было намного больше.
***
Расследование дел подобного рода - дело не быстрое, особенно когда они касаются высокопоставленных лиц. А посетителями того борделя явно были совсем не простые люди.
Информации, которую предварительно удалось накопать, было не особенно много. Недостаточно. И ждали тех крупиц, что могли добыть герои, следователи, дознаватели и те выжившие, что пока ещё верили в справедливость.
Неудивительно, что выписали меня быстрее, чем наметили хотя бы первое слушание суда, что, конечно, не избавило меня от некоторого рода «санкций» со стороны представителей власти. Довольно мягких, на мой искушённый взгляд, и унизительных для любого другого подростка.
Мне шестнадцать - возраст частичной уголовной ответственности уже наступил, а в результате моего «приключения» пострадали, к сожалению, не одни лишь бандиты.
Собственно основным смягчающим обстоятельством, позволившим мне вернуться к обычной жизни, было не столько заключение психолога или предварительное расследование, снявшее с меня значительную часть вины, сколько личное поручительство Недзу. Как и заявление мыша о том, что хотя я и не поступил на факультет героев (о том, что я и не собирался туда поступать мыш стратегически умолчал), но являюсь обладателем довольно редкой и ценной причуды. Что я уже давно посещаю дополнительные занятия по спасению вместе с первым курсом будущих героев. А также, словно невзначай добавил он, что не стоит избыточными ограничениями заранее настраивать молодые таланты против себя.
Стоявшая в этот момент напротив нас женщина в деловом костюме - представитель Геройской Комиссии, - на его слова только и могла, что бессильно скрипеть зубами и стискивать ручку своего дорогого кожаного портфеля. В итоге, после того как мне вручили стильный, стальной браслет, единственное что она сделала - это вручила визитку из рук в руки Киоко, вместе с рекомендацией обращаться в их представительство в случае возникновения любых неотложных нужд...
«Героям, как всегда, прощается многое», — написал мне позже в личной переписке пользователь под ником @ОтвратительныйКофе на одной из неофициальных социальных платформ, созданных специально для обсуждения героев и их геройской и не очень деятельности в интернете.
«Злодеям тоже», — ответила я. — «До тех пор, пока те продолжают успешно скрываться».
«Не хочешь выбраться на... Погулять?» — было... ожидаемым.
Как и моё: «Не в ближайшее время».
В настоящий момент мне всё ещё не хватало уверенности в том, правильно ли я поступила... Поступил, заехав за пирожными в ту самую кофейню вместе с Киоко по пути из больницы домой и оставив баристе записку с вознаграждением.
С просьбой передать Даби адрес сайта и мой старый, почти позабытый, используемый там ник.
«Всё ещё одноразовое приключение?» — поинтересовался @ОтвратительныйКофе тем же вечером в первом отправленном им сообщении.
«Не слишком ли ломает злодейский имидж спасение котят?» — спросила я.
«Не более, чем сгоревший бордель и десяток трупов».
Последнее напоминание было... немного лишним.
«Спасибо», — всё же медленно, после паузы отправила я в ответ.
«Ты по-прежнему должен мне свидание, @Профитролька. И разговор», — напомнил злодей. — «Или же домашнему мальчику теперь слишком страшно?»
Припомнив огромное количество самых разных пригодных для похищения способов, препаратов и причуд, и посмотрев на собственную ладонь, я сжала её в кулак, чтобы затем, снова расслабив пальцы, согласиться:
«Ты себе просто не представляешь как...»
«В таком случае оставлю за тобой время и место» — прилетело от Даби почти без задержки.
«А если я тебя сдам полиции или в руки героев?» — словно сами по себе выстучали по виртуальной клавиатуре мои пальцы.
«В кафе меня всё ещё никто не ждал, Котёнок... Пробовал когда-нибудь секс по переписке?»
«Ну ты и Олд...» — фыркнув, не смогла удержаться я от улыбки.
«Кто бы говорил, школота...»
***
Браслет, если вам это интересно, был с маячком. Да, да, на тот самый «непредвиденный» случай. Сугубо утилитарная вещь лишённая изящества и красоты, с креплением на лодыжке, чтобы было труднее снять. Ключ от него, естественно, тоже находился не у меня и не у Киоко. Ну, хоть так...
Всё лучше, чем месяцами находиться под домашним арестом.
С другой стороны - посещение школы становилось обязательным условием.
В Японии с этим вообще достаточно строго: вплоть до задержания школьника патрулём, если он в будний день пропускает учебное заведение без достойной причины. Плюс поручительство Недзу тоже накладывало некоторые негласные обязательства.
В школу мне идти не хотелось.
В школу идти было нужно всё равно.
Поприсутствовать на уроках. Послушать шепотки. Удостовериться, что геройские курсы благополучно отправились на свою первую практику ещё на прошлой неделе и снова, - как я надеялась, в последний по подобному поводу раз, - посетить кабинет многоуважаемого директора.
— Нападение Ному в районе Хосю? В дни практики? — уточняет мыше-медведь, спокойно выслушав моё новое недо-пророчество. — Хорошо. Я подумаю, что можно с этим сделать... И всё-таки могу я спросить, откуда у вас появляются подобные сведения, Симидзу-кун?
Разговор не формален и на этот раз Недзу сидит напротив меня на диване. Я в кресле. Глазки бусинки мыша блестят, а пушистые руки-лапы благочестиво лежат на коленях.
— Можете верить, можете нет, но однажды мне в руки попала пара томиков совершенно удивительной манги... Кто бы мог подумать, что я увижу, как она воплощается в жизнь? — выдаю я на сей раз полуправду, устав что-то придумывать или врать.
— Так, по вашему, мы сейчас находимся в книге? — проницательно переспрашивает меня почти, но всё же не человек, чуть склонив голову набок и от его вопроса неприятно отзывается что-то в душе.
Без сомнения, Недзу по праву занимает свою должность директора одной из лучших академий страны, но при этом он... Всё ещё умная зверушка, одетая в деловой костюм, что достаточно сюрреалистично, если рассматривать ситуацию с позиции моей прошлой жизни.
— Возможно... — не отрицаю, но и не тороплюсь соглашаться я. — И, к сожалению или к счастью, арка с Убийцей Героев была последней из тех, что мне довелось прочитать.
— Известно ли вам как много подобных арок было задумано автором? — с испытующим любопытством продолжает смотреть на меня почти гениальный мыш.
— Думаю, мы только в начале пути, — честно отвечаю и, поднявшись, с поклоном прощаюсь. — До свидания, Недзу-сан.
— Хорошего вам дня, — машет он мне в ответ белой пушистой лапкой.
***
После завершения встречи, вернувшись в директорское кресло и задумчиво на нём покрутившись, соединив лапки-руки перед собой, Недзу думает долго.
Крутит и рассматривает незримый кубик Рубика с огромным, но всё же конечным количеством возможных комбинаций-вероятностей перед собой и несколько раз дергает ухом, после чего, наконец, тянется к селектору внутренней связи.
— Пригласите, пожалуйста, в мой кабинет Яги-сенсэя, — нажав на кнопку, обращается он к секретарю.