Ходячий наркотик

Итак... Что мы имеем?

Комната квадратов на двадцать пять, приглушённый свет, драпированные тканью стены и огромная кровать, рассчитанная на трёх или четырёх человек. 

Столик-тумба у входа, ещё одна недалеко от кровати. Полное отсутствие окон. 

Пара дверей, одна из которых выглядит предельно надёжно и подмигивает мне красным индикатором электронного замка. Плюс головная боль, тошнота, ломота в мышцах и слабость.

Одежда вроде бы на месте, однако... Находится в некотором беспорядке, отчего возникает неприятное ощущение гадливости и чувство запаха чужих рук. 

Рубашка под толстовкой расстёгнута, частично вытянута наружу, частично задрана выше уровня моей диафрагмы, перчатки, внезапно, зафиксированы на запястьях парой широких, масляно-чёрных лент. Ещё одна их сестра плотно охватывает мою шею и снабжена кольцом, от которого тянется декоративная на вид, но совсем не на ощупь цепь, закреплённая где-то за изголовьем кровати. 

Много-много нецензурных выражений умирают непроизнесёнными за плотно сомкнутыми губами.

Что ж... Похоже, в бордель я всё-таки попал. Пусть и в несколько ином статусе, чем это предполагалось сначала.

Довольно долго я просто лежала... Лежал, изучая окружающую обстановку и исследуя поверхность странных не имеющих ни конца, ни начала лент. 

На небольшом столике рядом обнаружился стакан с водой, пить которую я не рискнула, и после довольно долгих и тяжелых  раздумий, я всё же приняла решение встать, чтобы добраться до второй двери, попутно оценив запас имеющихся в наличии сил.

Совмещенный санузел порадовал наличием раковины без зеркала и позволил умыться, освежить лицо и частично утолить жажду. В правом верхнем углу помещения находилась ещё одна ничем не скрытая камера слежения, но хотя бы только одна, а не сразу две, как в основной комнате, где происходящее записывалось сразу с двух разных ракурсов.

Ждать похитителей пришлось долго. 

Кормить меня тоже никто не спешил, что позволило немного освоиться и по большей части прийти в себя. 

Само действие началось многим позже.

Сначала включился свет и начала шуметь вентиляция. Затем пискнул электронный замок. Входная дверь открылась внутрь, впуская двух человек, одним из которых являлся безэмоциональный охранник с неожиданно плоским, лишённым носа лицом, а вторым — облачённый в маску-респиратор и перчатки, лощёный, худой и длинный, как палка... Помпадур.

Тот самый придурок, которого я довольно невежливо отшила на прошлой неделе. Предлагавший мне за деньги сопроводить его в отель.

— Узнал? — уловив изменения в моём взгляде и ненадолго сняв маску, довольно ощерился он, и я недовольно поджала губы. Зарылась пальцами в волосы.

Как же меня всё это задолбало...

Откровенно говоря, в парке мне подумалось, что новое похищение организовали из-за последних данных, опубликованных в реестре причуд, но... Нет. Совсем нет.

Как поведал мне хлыщ с помпадуром, на этот раз подвела моя новая внешность. А он, как заказчик, даже имени моего до недавних пор не знал: просто вбросил деньги брокеру вместе со смазанным фото и отправил наёмников в свободный поиск. 

Потому что, оказывается, настолько симпатичные кото-мальчики довольно большая редкость. 

Потому что на таких в его «бизнесе» всегда есть постоянный спрос. 

Потому что, ну надо же, я довольно хорошо сложён и моя «мордашка» обещает выглядеть на видео и на фото бесподобно. 

И, если меня выставить как лот на ближайший аукцион, то все понесённые в процессе моего поиска и захвата потери окупятся сразу в пятнадцать, если не в двадцать раз. 

По крайней мере, таков был  изначальный план. Однако, в свете вновь сделанных в процессе получения и осмотра «товара» открытий, последний был решительно пересмотрен.

И всё дело в том, что у одного из подчиненных Помпадура оказался достаточно острый нюх.

Достаточно острый для того, чтобы его внимание привлек мой необычный запах. И у этого подчинённого хватило мозгов, чтобы указать боссу на замеченную им деталь. 

А у хозяина борделя оказалось достаточно внимательности и любопытства, чтобы, закончив с осмотром, обратить внимание на мои перчатки и вспомнить, что я был в перчатках и в нашу предыдущую встречу.

То, что произошло с его излишне наблюдательным сотрудником позже, когда тот «добровольно» коснулся моей обнажённой ладони, а затем и слизнул с неё остатки выделенного мною из-за нападения и, соответственно, сильнейшего стресса приятно пахнущего вещества вознесло мою стоимость до небес. 

Эффекта хватило, чтобы погрузить несчастного в состояние длительной, восторженной эйфории, а также острого нежелания расставаться с моей рукой. 

Что, в свою очередь, позволило Помпадуру поверить, что он, как владелец борделя, был рождён под счастливой звездой.

Ленты на моей шее и запястьях чуть подрагивали и возбуждённо сжимались в особенно эмоциональных местах рассказа, я, внешне, никак не реагировала на произносимые в комнате слова, тем не менее внимательно их слушая и запоминая. Охранник, в свою очередь, не менее внимательно следил за любыми реакциями и движениями моего тела, включая уши и слишком уж непослушный хвост. 

Да и хрен бы с ним... 

Хрен бы с ними обоими: я имела достаточно терпения и оснований предполагать, что ЮЭй, и Недзу в частности, не простят им подобной оплеухи. Они приложат все силы, чтобы меня найти, и, вероятно, вполне можно было бы попробовать их дождаться, если бы не одно "Но"...

Приближаясь к концу своего повествования, Помпадур установил на единственный небольшой столик у двери принесённый им с собою кейс. 

С тихим щелчком раскрыв чемоданчик, он что-то долго и придирчиво в нём перебирал, а затем извлёк на ружу какой-то флакон. Потом - ещё один. После - шприц, который с заметной сноровкой освободил от индивидуальной упаковки.

И вряд ли в его руках сейчас находился препарат с витаминами группы B или же лекарство от одолевающей меня тошноты.

— Это очень хороший наркотик, — подтвердил мои худшие подозрения Помпадур, набирая в шприц мутноватую жидкость до половины, и поднимая с тумбочки второй флакон. — Абсолютное привыкание после одного, максимум двух применений... Гарантия твоей откровенности и желания говорить. При довольно незначительных побочных эффектах. 

Время замедляется.

Помпадур нехорошо ухмыляется и отдаёт приказ безучастному лбу:

— Стивен, зафиксируй его.

Стивен... Интересно, и каким Макаром сюда американца-то занесло?..

И какая у него причуда?

Двигается Стивен уверенно, безо всяких сомнений, уже в который раз наталкивая меня на мысли о том, что давно следовало отбросить лишние страхи и всё-таки найти того, кто  научит меня правильно обороняться и наносить ответный урон. 

Наступив ногою на цепь, Стивен не слишком нежно дёргает её на себя и, взяв в захват мою правую руку, заходя мне за спину, заставляет меня склониться. 

Ленты на запястьях и шее снова сжимаются, предупреждая.

— Не дёргайся, — произносит Помпадур и, стравив лишний воздух из шприца, делает шаг навстречу. 

Я прикрываю глаза. Пытаюсь немного расслабиться, чтобы снизить боль  от захвата.  Отрешаюсь от чувств и снимаю с себя большую часть внутренних запретов и ограничений.

— Знаете, иногда мне всерьёз начинает казаться, что бороться с собой и всем миром абсолютно бессмысленно, — устало отмечаю вслух.

— Так не борись, — щедро разрешает мне Помпадур и протягивает руку к моему плечу.

— Я не могу, — улыбаюсь я, и вместе с сорвавшимися с губ словами наружу выплёскивается жгучая, опаляющая меня изнутри чужая причуда.

***

Когда-то, как мне кажется теперь "давным-давно", ещё в моей прошлой жизни, у меня уже была семья. Были мама, папа, зайчонок-сестричка... 

У меня были планы и были друзья. Был человек, который мне нравился и которого я, возможно, любила. 

Очнувшись здесь, в новом мире чуть больше шестнадцати лет назад, я долго... Очень долго не могла с этим «были» смириться.

Я  не могла понять зачем? Зачем я заново здесь... Родился?

Чтобы заставить вот эту  ясноглазую и так нежно прижимающую меня к своей груди девушку страдать?..

Чтобы от неё отказалась семья?.. 

Чтобы за спиною дурно шептались соседи?

Чтобы она тихо плакала, когда думала, что никто не видит, потому что у неё не получается... Не получается готовить, не получается вести быт, не получается успевать по учебе и одновременно присматривать за ребёнком. 

Не получается не потому, что она не старается, а потому, что принцессе из богатого дома ничего подобного раньше делать просто не приходилось.

Знаете, я очень мало что понимала, когда заново появилась на свет. Слишком слабые и поверхностные знания языка, который заметно отличался от японского «оригинала», слишком уж быстро я уставала, слишком  сильно была поглощена своей собственной, тяжёлой потерей. Однако уловить общую суть многим позже мне удалось. 

И я не была этому рада.

Я ведь слышала, что они обо мне говорили. 

Что говорили о моём отце. 

О «неразумности» моей новой мамы. 

Я смотрела на девушку, которая была моложе «прошлой» меня и всё никак не могла понять почему?  

Почему она так держится за нежданного, нежеланного её семьёю ребенка? За плод чужого греха, за "дрянную" кровь. 

Куда как проще было действительно сдать меня в детский дом и продолжить жить счастливо и богато дальше. 

Мне действительно было сложно  понять и всё же... Наблюдая за Киоко каждый день, глядя на то, как она старается, как она трудится ради нас обоих, я не могла не начать ею восхищаться.

Не могла не полюбить.

Мне, честно, в последнее время всерьёз недоставало сил и желания, чтобы бороться, но кем я буду, если и теперь, снова позволю ей так горько плакать?

***

Высвобождение причуды позаимствованной у Даби чем-то похоже на взрыв. 

Я догадывалась... Предполагала, что она довольно сильна, но никогда не думала, что настолько.

Вспыхнувшее пламя, отбросив от меня противников, растекается по сторонам и начинает жадно поглощать мою одежду, кровать и ткань дорогих драпировок на стенах. 

Горят обожжённые плечи, горит спина и это — больно, но пока нет времени для оценки полученных повреждений: охранник поднимается быстро, первым и покрывается то ли костяной, то ли металлической на вид бронёй. Я вскидываю ему навстречу руку и призываю стихию снова, заставляя его отступить. Заставляю закричать, запекая прямо в своеобразном доспехе. Вынуждаю захлебнуться потоком пламени и упасть на пол, защищая лицо руками, начав кататься. 

Причуда Даби — сильна и причиняет очень много боли. 

Но не только лишь своему владельцу.

От теперь уже безмолвно воющего бодигарда отвлекает вонзившийся в ногу шприц.

Моя рука, та, что ещё в перчатке, со всей возможной скоростью и силой мгновенно стискивает чужое горло, не позволяя вдавить поршень до конца. В ответ лента Помпадура впивается в моё горло. 

Жгучий... Жгучий словно пламя инферно огонь в ответ облизывает мои подбородок и шею, шершавым языком проходится по запястьям, освобождая меня от нежелательных украшений. Дышать - тяжело. Дымно.

— Выведи меня отсюда... Быстро, —  требую я, глядя прямо в глаза подкоптившегося и уже совсем не такого лощёного, как пару минут назад, Помпадура.

***

«Я определённо сошёл с ума», — даже как-то лениво произносит Даби внутри себя, изучая с ветви дерева на холме вид на усадьбу одного из немногих обосновавшихся в префектуре владельцев элитных борделей и — официально — частного закрытого клуба. Один только пропуск сюда стоил бы всех имеющихся у него в наличии сбережений, а заодно и исправно работающей правой почки.

— Ну что там? Есть полезные идеи? — окликивает снизу порекомендованный брокером придурок в чёрном трико, добросовестно исполнивший роль шофёра и доставивший их обоих на место.

— Брось его! Нахрен тебе этот подросток нужен?  — сменив тон, включается в разговор альтерэго всё того же чудилы, против воли заставляя Даби усмехнуться. Мысленно он заканчивает подсчёт постов охраны и примерного количества человек, которых неизбежно придется «вынести» чтобы войти.

— Неужели так сложно найти кого-то ещё?! — не успокаивается его "напарник".

Да нет... С поиском партнёра-однодневки обычно не возникает проблем. Падких на экзотику или специфическую внешность всегда хватало.

Можно подцепить кого-нибудь в баре или на рок-концерте. Зажать незнакомую девчонку в переулке, благодарную за спасение от хулиганов. Напугать парочку консультантов, не вовремя заглянувших в тесноту примерочной кабинки в поисках одного из  коллег...

И всё же...

«О-о, ч-чёрт,» — и тихий, неверящий самому себе голос. Облачённая в перчатку ладонь, прячущая от него выразительный и такой не по возрасту зрелый взгляд. Неуклюжая попытка отстраниться, чтобы сохранить контроль, и упирающаяся в плечо Даби рука...

Ироничный сарказм, использованный вместо щита, и позже снова - ругательство, не произнесённое, но так явно отразившееся в чертах юного, юношеского лица, когда рука его в попытке взять реванш скользнула под майку Даби... Сладость чужих губ и разбирающий изнутри смех. Чётко обозначившееся желание обладать, без привычно получаемых в ответ жалости или страха.

Обвинение во всех смертных грехах и искушениях мира сразу, возникшее в глубине слишком серьёзных, серых, изучающих его  глаз, сразу после того, как Даби дал своему неожиданному партнеру уже третью, последнюю возможность уйти и коснулся губами светлой, больше не скрытой перчаткой кожи у запястья.

«Пиздец», — с удовольствием согласился он с самим собой и с промелькнувшим в чужих глазах запоздалым осознанием, когда шестнадцатилетний — шестнадцатилетний ли? — подросток окончательно капитулировал, позволив ему делать с собой всё, что угодно... Ощущение чего-то подозрительно похожего на счастье.

Не сказать, чтобы Даби ни разу не был у кого-то первым...

— Ну и чего? Идём мы спасать твою принцессу или ну его к х*ям? — временно захватив контроль над телом, вновь интересуется вторая личность двуликого Твайса. Сам чудила-Твайс мгновением позже, ссутулив плечи, виновато машет ладонью перед собой. — Прости, прости... Он не всерьёз... Так что там по планам?

— Сколько моих копий ты можешь создать? — уточняет Даби, спрыгнув вниз и направляясь в сторону усадьбы.

— Только сегодня и только сейчас в нашем телемагазине, в счёт ваших возможных будущих вложений, мы склонны предложить вам сразу трёх клонов по цене одного! — дурачится двуликий. — Если вы сделаете заказ в следующие две минуты, то даже четырёх!.. Будете оформлять покупку?

— Нужно ещё где-то расписаться или поставить свой оттиск кровью? — чуть приподнимает Даби бровь.

— Нет-нет!.. Что ты, — смутившись, тут же слегка сдает назад Твайс и вновь меняет язык тела и жестов. — И всё же я рад поприветствовать тебя в нашей Лиге Злодеев, партнёр! Вот увидишь, вместе мы много добьёмся! — уперев в бок руку, чудила демонстрирует оттопыренный кверху большой палец.

— Ты, как и я, всё ещё не видел нашего нового босса, — не разделяет его энтузиазма будущий широко известный злодей , продолжая свой путь по едва заметной тропинке.

— Не видел, — легко соглашается Твайс и вытягивает из одного из своих браслетов стальную измерительную ленту. — Однако Гиран-сан считает, что он Перспективный!

— Я — доверчивый идиот, — тяжело вздыхает альтерэго чудилы, приступая к измерению роста и длинны рук своей новой модели.

***

Всё не могло закончится просто.

Снаружи коридор, пост охраны, и много... слишком много дверей. Вой взбесившейся пожарной сигнализации, а теперь ещё и громкий мат вынужденно отступающих бандитов. Крики «С-с*ка!» и «Грёбаный пиромант!», неработающий лифт и далёкая, неудобная лестница, опалённые стены, кашель. Боль от ожогов и большое количество дыма.

Использование наступательного или защищающего огня в тесных, замкнутых помещениях это очень... Очень плохая идея. Недальновидная. Вынужденная и...

О-о, чёрт...

Грани ступеней и стен отвоёванного лестничного пролёта больше не подрагивают — они плывут и начинают закручиваться по спирали. 

И без того тяжёлое тело вновь неудачно попытавшегося меня сковать Помпадура наливается свинцом. 

Ступени, как и попытки удержать себя и бессознательного пленника в вертикальном положении, даются с трудом. Дверь наружу проваливается под рукой, выпуская меня-нас в новый, пока ещё прилично выглядящий коридор.

— Отпусти Китадзаву-сана и отойди! —  командует одна из слегка размытых, одетых в официальные костюмы фигур. 

Тошнит... Жарко. Впереди пять — или шесть? — напряженно дышащих человек, пара подпаленных ранее злющих рож. Взгляд фиксируется на сжимаемом в их руках огнестреле.

Я плотнее прижимаю живой щит-Помпадура-Китадзаву к себе, поддерживая его одной рукою под грудь, а второй обнимая за талию, опираюсь плечом на стену. Из-под плеча начинают самовольно расползаться жадные язычки пламени.

— А хотите, я сделаю из него кебаб? — с улыбкой предлагаю альтернативу и прошу уже в третий — в третий ведь? — раз. — Вызовите сюда полицию или героев.

Насколько бы всё было бы проще захвати Помпадур с собой телефон...

«Ты ведь не думаешь, что ты один такой умный, да?» — хрипит в помутившемся сознании его голос.  Жарко... Кажется, словно кричат где-то ещё... Кажется, что где-то ещё стреляют.

На стремительный рывок я реагирую с запозданием, однако пламя всё ещё подчиняется и объятая им фигура, всё равно падает и откатывается куда-то в бок. От удара ещё одного противника, скрывавшегося за спиной первого, уворачиваюсь уже с трудом, выпуская из рук свой "щит". Освобождённая от лишнего веса ладонь ложится противнику на лицо, обжигая и лишая его дыхания, заставляя замереть на месте; колено сминает ненужные более органы размножения охранника притона. Тело падает рядом.

Плохо... Пространства в этом коридоре больше, и теперь обороняться заметно сложнее. 

Кто-то ещё наносит удар в едва ли не в последний момент вскинутое в защитном жесте предплечье. Бьёт снова, но почему-то промахивается и вскоре оказывается подо мной на полу благодаря не раз уже выручавшей меня подсечке. 

Как же жарко...

Холодное дуло словно благословение упирается в мой висок.

— Не дури, парень, — предупреждает новый противник.

Перед глазами снова плывёт. 

Передо мной вновь возникает девушка, безжизненно лежащая на полу за одной из открытых дверей, её тонкая талия и мало что скрывающая сорочка. Синяки на бёдрах и на руках. В локтевой впадине... Отсутствие в  глазах разума и надежды.

Кто-то вздёргивает меня наверх, прижимает к стене и трясёт, что-то спрашивает, кто-то кричит. Кто-то ещё стреляет... Запахи пороха и огня, запах страха.

— Если ты приблизишься, я снесу ему башку! — совсем рядом с ухом. Рука бандита-охранника до боли сжимает моё плечо, временно возвращая расплывающееся сознание.

Ботинки на толстой подошве останавливаются в двадцати шагах впереди. 

Кожаный до пола плащ, кожаные же чёрные штаны, пояс с узнаваемой бляшкой. Майка. Ухмыляющееся лицо рыцаря-плохиша из сказки ночных кошмаров для самых непослушных девочек с рейтингом восемнадцать плюс.

— Скучал? — спрашивает меня мой личный демон. Дуло пистолета у головы неприятно пляшет: слишком уж близко и крепко мой пленитель держится за моё плечо, слишком мало от кофты с рубашкой на мне осталось.

Я тягуче-медленно перевожу на бандита свой взгляд,  наблюдаю как дёргается крупный кадык и приоткрываются сухие губы. 

— Хочешь меня? — слова падают сами собой,  по привычке. Осторожно, без единого жеста сопротивления касаюсь чужого лица. Зрачки напротив расширяются и замирают, достигнув пика опьянения и... любви? Исчезают, когда у их хозяина подкашиваются ноги. Мои ноги тоже не особенно хотят и могут стоять.

— А ты жесток, — замечает Даби, медленно приближаясь. — Флиртовать с кем-то ещё на моих глазах...

Пламя ползёт по стенам за его спиной, пожирает картины в рамах, пляшет на скорчившихся и почерневших телах. 

Жарко...

— Оригинальный дизайн толстовки. В борделях всем такие раздают?

— Вместе с... заменителями счастья, — выдавливаю из себя, из последних сил пытаясь удержать внутри черепа стремительно разжижающиеся мозги.

Падаю. И подхваченная его руками, утыкаюсь лбом в пахнущее гарью плечо.

Хорошо, но...

— Даби... Перчатки.