Ходячий наркотик

Будь у меня чуть больше времени...

«Будь у меня чуть больше времени» - преследующий меня ещё с прошлой жизни самообман. 

Его никогда не бывает достаточно. 

Оно всегда куда-то торопится, куда-то спешит, стремится просочиться сквозь пальцы, стоит только ненадолго отвлечься и упустить из вида основную цель, встретив на пути к ней что-либо интересное.

Чисто теоретически, закончив обязательный детский сад и научившись читать, ознакомившись с основами нового национального менталитета, я вполне могла бы закрывать программу двух или трех начальных классов за один год и к настоящему моменту учиться в университете, но... Это если не брать в расчет нескольких моментов.

Во-первых, того, как почти полностью выпали из моей жизни первые два года, которые мне потребовались для того чтобы научиться заново ходить, говорить, понимать... Смириться с новой реальностью и принять её как данность. 

Начать понемногу помогать Киоко. 

Пусть сперва это и выглядело лишь как чуть более аккуратное складывание её учебников и конспектов, предварительная сортировка подготовленного на стирку белья или «игра» в возюканье влажной тряпкой там, куда дотянутся руки, за спиной у подрёмывающей, престарелой, нанятой няни.

Вы не представляете насколько же трудно в полутора и даже двухлетнем возрасте помогать по хозяйству и незаметно делать уборку слишком маленькими, пока не особо послушными руками. Не говоря уже о том, что некоторые поверхности в этом «размерном» периоде остаются полностью недоступны: холодильник, который почти невозможно открыть, кухонные шкафчики, до которых не дотянуться, или дурацкая почти кубическая (без нижней грани), отвратительно пылесборная люстра в нашей первой комнате-квартирке, до которой и шваброй-то было никак не достать. 

Да и вообще поднять эту самую швабру с нахлобученной на неё сверху тряпкой - отдельный, вполне себе эпический и достойный великих легенд подвиг, который стал возможен только в возрасте трёх - трёх с половиной лет... Вот уж когда мне действительно могла бы пригодиться силовая причуда.

С трёх лет меня, как и многих других детей, отдали в детский сад. И если раньше во время выходов на прогулку можно было спокойно отсиживаться в стороне, созерцая природу или изредка помогая другим малышам лепить несъедобные куличики из песка, то после - халява закончилась. 

Виной тому всё та же основа менталитета: нельзя было отрываться от коллектива, где каждый должен почувствовать себя особенным, но не единственным винтиком в общей системе, в общественном механизме, в группе, в почти что семье, как ратовала наша воспитательница, вкладывая эти постулаты мелким, неусидчивым недорослям в мозги. При непослушании или устойчивом нежелании взаимодействовать с остальными следовал вызов родителей, замечание и/или разговор с детским психологом, который едва не предположил у меня наличие интеллектуального типа квирка, но нет. Не-ет... Нет.

И это - во-вторых.

Если я в чем-то уверена и была, так в том, что гениальностью не блистаю, и, собственно, не собиралась ею блистать, решив подарить и себе и Киоко ещё несколько лет спокойной, размеренной жизни. Тем более что со временем возиться с детьми мне даже понравилось: понравилось рассказывать или читать им сказки, бегать со всеми вместе наперегонки, кататься с горок или играть вместе в мяч. Мне, наконец, удалось отпустить и начать понемногу получать удовольствие от новой жизни.

Возможно, ещё и тело брало своё после чётко выверенного, отстранённого спокойствия за три предыдущих года. И я научилась улыбаться снова. Снова смеяться. Снова шутить. С широкой улыбкой смотреть в глаза своей маме-фее и, обняв её за шею, верить собственным словам, обещая, что у нас точно-точно, точно всё будет хорошо...

С моей читерской, запаховой причудой настраивать малышей на дружелюбный лад было даже проще, чем успокаивать их или помогать им уснуть. Сатоши - выдумщик, Сатоши - старший брат и любимая, общая подушка-обнимашка. Палочка-выручалочка для воспитателей, выбивающихся из сил с особо активными малышами, ещё и начавшими потихоньку пробуждать свои самые разные и отнюдь не всегда безобидные квирки.

Примерно тогда же, в садике, стали заметны и первые признаки едва-едва намечающегося расслоения среди детей из-за неодинаковости дарованных им причуд. Тогда же потихоньку стало меняться к лучшему отношение окружающих к молодой, незамужней мамочке и её необыкновенно умненькому, подающему надежды сыну.

Затем была младшая школа: первый, второй, третий классы. Ещё не приевшаяся мне популярность и клуб лёгкой атлетики. Библиотека... Место, где я вспомнила старое увлечение мангой и встретила первого, как мне тогда казалось, настоящего, а возможно и на самом деле бывшего таковым друга  на три с половиной года* старше себя с которым чувствовала себя свободнее, чем с остальными.

В те же годы окончательно определилась со своей основной специализацией фея и заразила охватившим её энтузиазмом, борьбой за справедливость ещё и меня, побудив обратить внимание на изучение неравенства между обычными безопасно-причудливыми людьми, будущими героями и всеми остальными, с кем природа и человеческое общество обошлись куда как менее толерантно. Я увлеклась, расслабилась, и неконфликтный характер сыграл здесь со мною дурную шутку: в мире, где существовали вполне реальные суперзлодеи, я слишком сосредоточилась на теории и упустила возможность посещать любую из возможных секций по борьбе или самообороне пока не стало уже слишком поздно.

С другой стороны... Я не особо уверена, что в плотной толпе на перроне или тем более в текущей ситуации эти знания сильно бы мне помогли.

— Я что, случайно стащил у кого-то причуду тотального невезения или где-нибудь нагрешил? — устало поинтересовалась я у всех божеств-хранителей этого мира разом.

— Чего ты там бормочешь, пацан? — нервно поинтересовался взявший меня в заложники, истекающий какой-то кисло пахнущей, желеобразной слизью преступник, плотно прижимая к моему горлу нож. Поезд, в котором мы находились, закрыв двери, отправился дальше, мимо необходимой мне станции.

— Тише... Спокойнее, — уговаривал психа, умиротворяюще выставив перед собой руки с раскрытыми ладонями, в последний момент успевший влететь внутрь вагона крылатый герой, стоя прямо напротив нас и пытаясь его утихомирить. Золотистые, растрёпанные ветром волосы его были в полнейшем беспорядке, янтарно-жёлтые, слегка усталые глаза смотрели уверенно и спокойно, кроваво-красные, покрытые перьями крылья...

Крылья молодого парня лет двадцати-двадцати пяти дрогнули, частично расправляясь, то ли для защиты остальных людей, стоявших сейчас за его спиной, то ли для привлечения внимания бандита, отвлекая его от меня и роняя несколько перьев на пол.

— Держи свои пёрышки при себе, Ястреб! — тут же хрипло потребовал мой захватчик, прижимая меня к себе ещё крепче, от чего один из сгустков его слизи у подбородка, оторвался от своей основы и упал мне за воротник. Тая, противною каплей заскользил вдоль позвоночника. — Тебя вообще не должно было здесь быть!

Насколько бы уважительно-сдержанным не пытался я быть к разным проявлениям чужих причуд, но... Фу.

Фу, фу, фу...

— Это случайность. Так сложилось... Просто рабочая командировка, — словно извиняясь, объяснялся герой, стараясь не делать резких движений. — Случайность, — повторил он, и именно в этот момент окно слева от нас взорвалось и разлетелось в стороны сверкающими в солнечном свете брызгами, впуская внутрь движущегося состава новое действующее лицо.

Абсолютно НЕ мягкая, крупная пушистая заячья лапа врезалась в голову преступника, отрывая его от меня и отправляя в сторону противоположного окна вагона, заставляя стекло последнего выгнуться и набухнуть сеткой трещин. В то время как меня с силой дёрнули в сторону за плечо,  выдёргивая из ослабшей хватки бандита и выводя из зоны поражения.

— Я уже!.. — подражая Всемогущему, яростно прорычала, похоже, абсолютно счастливая Мируко, — героиня-зайка, — ухватившись свободной правой рукой за металлически поручень над головой, изворачиваясь в воздухе в совершенно немыслимом для нормального человека кульбите и цепляя едва не выпавшего наружу вслед за оконным стеклом психа за воротник, чтобы вдёрнуть его обратно в вагон. — Здесь! — громогласно закончила фразу она и, уронив преступника на пол, приземлившись на лапы, невероятно гордая собой, в подтверждение собственной победы продемонстрировала напарнику знак в виде растопыренных буквой «V» пальцев.

— Я же говорила, что он не уйдет!.. Ха-ха-ха! — рассмеялась зайка, уперев руки в широкие бёдра.

Всего две или, может быть, даже полторы минуты на всё про всё. Начиная с момента открытия дверей вагона на станции и вбегания внутрь психа с ножом, до моего от него освобождения...

Шик. 

Вот что значит настоящие, профессиональные герои из верхних строчек национального рейтинга.

Я вздохнула и, сев, рефлекторно потёрла шею. Отлепила от неё широкое, в последний момент защитившее меня от лезвия перо, как и моя одежда ныне, плотно испачканное в слизи. Перо слегка дёрнулось в моих пальцах и, освобождённое, отлетело обратно к своему владельцу.

— Ты как? — поинтересовался герой-Ястреб, игнорируя свою пышущую энтузиазмом напарницу, и присел на корточки рядом, заглядывая в моё лицо. — В порядке?

— Всё отлично. Всё в порядке. Всё уже хорошо, — попробовала отбрехаться я, отряхиваясь от осколков стекла и налипшей на одежду пыли, осматривая потёки отвратительной, окончательно испортившей школьную форму слизи и стараясь не обращать внимание на слегка саднящее болью плечо. Милая Мируко, отрывая преступника от меня и меня от преступника слегка не рассчитала силы, но... Это всего лишь небольшие производственные издержки.

Я не в обиде.

Тем более в падении с самых выгодных ракурсов удалось оценить и её головокружительную растяжку, и узкую талию, и мускулистые бёдра, и... маленький, очаровательно-беззащитный заячий хвост. В конце концов, я не обманывала Такахаси, называя ему имя любимой героини: Мируко была совершенно особенной, выделяющейся среди остальных.

— В целом - я не в обиде, — повторила я вслух, цепляя на лицо безукоризненно вежливую улыбку. — Давайте просто представим, что меня здесь не было, хорошо? Так что...

— Жив, красавчик? — оборвала мой монолог неожиданно невысокая зайка, обернувшись, и, дёрнув меня за руку, помогая встать, крепко до хруста в рёбрах прижала меня к себе, после чего обратилась к снимающим всё на камеры очевидцам. — Фото на память!.. Скажи, Мар-р-ковка! — радостно объявила она, приняв крутую, супергеройскую позу, и широко улыбнулась.

Это был тотальный... Провал.

***

После памятного разговора с директором и ещё одного с мамой-феей моя жизнь в целом не изменилась. Разве что самой маме, кажется, пришлось нелегко. 

Нелегко было принять, что у её сына всё ещё есть какие-то свои тайны и свои секреты, особенно столь серьёзные и давние, как те, что мне пришлось раскрыть. 

Особенно после всего того, что происходило раньше. 

Это усилило её тревожность, и то, что, как оказалось, надавить на меня, вызывая на большую откровенность, Киоко тоже особенно нечем, ситуацию не облегчало совсем.

Нет, она, конечно, могла, как и любые другие, нормальные родители, лишить меня компьютера и интернета, личных карманных денег или общения с друзьями, которые у меня, оказывается, все ещё были, но мы обе знали, что эффекта от этого будет нуль. 

Да и без этих дополнительных, чрезвычайных мер, я готов был пойти для неё на значительные уступки, о чём моя фея тоже прекрасно знала. А потому она никогда не стремилась подобной возможностью злоупотреблять.

Моя мудрая маленькая женщина...

Некоторое беспокойство на фоне озвученных мною и частично не сбывшихся "пророчеств" вызывали ещё и возможные изменения в её отношениях с Сотриголовой. Всё таки в той, другой временной линии он пострадал достаточно серьёзно.

Айзава-сан ей нравился. Он нравился нам обеим, и был, ощущался достаточно надёжным человеком. Разумеется не без своих минусов, наиболее значимым из которых являлась его основная профессия. 

Однако всё та же профессия была и его неоспоримым достоинством, положительно характеризующей его как мужчину чертой.

На следующем занятии по спасению, первом после окончания у первого "А" класса геройской практики, Айзава-сэнсэй был, пожалуй, немного излишне хмур и строг. Взгляды же малолетних героев, направленные на мою персону, наоборот изобиловали целой палитрой из полутора десятков оттенков сдержанного любопытства, сопереживания и неожиданного неловкого для меня чувства участия и дружеской поддержки. Без разного рода неприятных вопросов.

Это, конечно, если исключить из общего уравнения Веснушку и Бакугоу, со стороны которых веяло отчётливым напряжением. От Изуку - с примесью нерешительности и чувством вины; от бомбермана - с привкусом неприятия, отрицания даже и при этом отчетливым ощущением изучающего внимания, в те моменты, когда, как ему казалось, я на него не смотрел.

— Со мной всё в порядке, правда, — отзывалась я, глядя на обеспокоенные лица девушек и, к моему удивлению, не только их, собираясь выйти из класса. — Со мной всё обязательно будет хорошо.

— Обращайся, если что!.. Хорошего тебе дня! — кивнув, поддержала и пожелала за всех мне удачи инопланетяшка Мина и, широко улыбнувшись, помахала мне рукой. 

— Спасибо, — поблагодарила я её, приподняв губы в ответной улыбке. 

Хорошо, что в этом семестре это был наш последний совместный урок.

Подозреваю, молодые герои в некоторой мере уже были осведомлены о ситуации сложившейся в моем собственном классе. Слухи расходятся быстро... С другой стороны сдержанно-прохладная атмосфера воспринималась мной гораздо спокойнее и в чем-то даже правильнее, чем немного навязчивая забота первого А.

Вечером того же дня под взглядом не выдержавшего и подошедшего для разговора Мидории, изучая собственные абсолютно насквозь мокрые ботинки, извлечённые из обувного шкафчика, я все равно не собиралась своего отношения изменять.

— Это... — начал было Изуку, подбирая слова и вероятно забыв, о чём вообще собирался спросить изначально.

— Это - небольшой просчёт в системе видеонаблюдения, и маленькая шалость с проявлением выдумки и фантазии, как я и просил, — спокойно пояснила я ему, удерживая оба ботинка за взъёмы их пяток.

После подумав, слегка улыбнулась:

— Но, нужно признать, являясь теперь отчасти котом, я чувствую себя несколко уязвлённым... Так о чём ты хотел меня спросить, Изуку? — позвала я Веснушку, отвлекая его от созерцания мерно падающих на пол капель.

— Я... Ты... Ты не будешь против, если мы будем ходить до станции вместе?! — опомнившись и встряхнувшись, зажмурившись, быстро выпалил-протараторил он.

— Прости, но вряд ли это будет возможно, — отказала я. — Теперь меня из школы забирает фея.

— Моя мама, — пояснила я в ответ на растерянно-недоумённое выражение на его лице.

— Тогда...

— Ещё шесть недель, Веснушка. Я обещал, — покачала я головой и, закрыв шкафчик, передумав переобуваться, направилась к выходу, отмечая замершего у дверей школьного холла, разговаривавшего до этого момента о чем-то со своим красноволосым другом Бакугоу.

На самом-то деле вряд ли у меня вообще будут возникать поводы, чтобы с ним или с ними видеться по окончании этих летних каникул.

Вот как-то так время и шло.  

Школьники готовились к скорым, предстоящим экзаменам, полицейский департамент спешно собирал и подшивал к делу о моём похищении, рабстве и торговле людьми новые материалы, а на улице за окном вовсю расцветало лето...

Я постучала кончиком карандаша по тетради, пригревшись на солнышке, и, подперев голову рукой, отстраненно созерцала перемещения у доски рисующего график Харуно-сэнсея, который в последнее время стал чаще чем раньше останавливать на мне свой взгляд. Или, скорее, время от времени им меня касаться, в остальном продолжая относится точно также, как и к абсолютному большинству своих учеников, за исключением разве что юной Эндо. Но та и сама всегда стремилась выделиться, выдавая максимально полный и развернутый ответ на любой вопрос, как только появлялась подходящая для этого возможность.

Мамору же, не в пример Касуми, последние две недели всё больше хандрил и залипал на пейзаж за окном, чем занимался учёбой или общался с друзьями. То ли он был несчастно влюблён, то ли подвергся серьёзной переоценке ценностей, то ли просто поддался меланхолии, что для него, вроде бы, было не особенно характерно. В другое время я, пожалуй, поинтересовалась бы, что с ним не так, однако, увы, мой лимит на бескорыстие в этом месяце уже был  исчерпан.

К пятнице максимально подробный отчёт для Недзу был закончен и сдан, повязки, после посещения кабинета Исцеляющей девочки (с благодарностью, чаем и тортиком), - сняты, и, если не брать в расчёт завязавшуюся в мессенджере с Акеми и Мивой переписку, мне было достаточно скучно.

«Как развлекаются в свободное время злодеи?» — напечатала я в смартфоне на одной из перемен, в очередной раз на этой неделе посетив сайт «О подвигах и «подвигах» наших героев».

«Секс, наркотики и рок-н-ролл... Или ты сомневался? — почти сразу отозвался @ОтвратительныйКофе в своем фирменном стиле. — В твоём случае два из трёх пунктов можно и совместить».

«Соскучился?» — уточнил он секунду спустя.

«Немного», — признала я, приподнимая губы в улыбке, и перефразировала свой вопрос. — «Тогда... Как развлекаешься ты?»

«Всё ещё секс, хорошая музыка и еда. Не так уж сильно мы отличаемся на самом-то деле».

Отличаемся... Отличаемся наверняка, но вряд ли тебе бы хотелось всерьёз обсуждать это с малолеткой...

«Почему Злодей, а не Герой с такой сильной и яркой причудой?» — наконец решилась я задать давно интересующий меня вопрос.

«Думаю, за это надо поблагодарить моего отца», — прислав усмехающийся смайлик, ответил мой собеседник. — «Как насчёт поговорить о чём-то более приятном?»

«Например?» — не стала настаивать я.

«Например...

Угадай, какую часть твоего тела... я хотел бы попробовать на вкус прямо сейчас?»

«Тудум!» — глухо ухнуло, пропуская удар, глупое сердце.

Чувствуя, как стремительно начинает разгоняться пульс и теплеют кошачьи уши, я торопливо встала и, стиснув в руке телефон, поспешила выйти из класса. Сопутствующим скрипом стула по паркету и своим неожиданным порывом озадачив, вероятно, большую часть присутствующих одноклассников.

«Чёрт, чёрт, чёрт!..» — мысленно материла я Даби, на половину закрыв ладонью полыхающее жаром лицо и быстрым шагом спускаясь вниз по лестнице, едва не сбив по пути кого-то из учеников. Слишком ярко и в красках представляя себе возможные варианты. — «Вот же... Дьявол!»

Вырвавшись на свободу из здания и достигнув пустующей, свободной от учеников парковой зоны, оперевшись о ствол ближайшего дерева, ещё раз с чувством выругалась. Выдохнула и вдохнула. Прислонилась к тёплому стволу спиной, отгораживаясь им и от окон академии и от всего мира. Опустилась-съехала по опоре вниз на траву. Подняла телефон и неровно выстучала по экрану:

«Не делай так больше... 

Пожалуйста. 

Я ведь был ещё в школе...»

— А то что? — пришло мне голосовое от Даби. — Будет слишком неудобно ходить? 

От глубоких, слегка насмешливых интонаций, стало только хуже. Вспомнились не только его губы, но и руки, и обжигающий кожу жар, отзываясь, дрогнуло что-то внутри. Про то, что теперь доставляло вполне ощутимые неудобства снаружи, можно было и не упоминать.

— Боюсь я могу не сдержаться, а оргию в кабинете директор Недзу точно мне не простит, — устало сообщила я собеседнику, взъерошив волосы и тоже нажав на значок микрофона.  — Ты ведь помнишь, что соблазняешь всё ещё гормонально-нестабильного и слишком впечатлительного подростка?

«И как?.. Получается?» — после недолгой паузы вновь вернулся к беззвучным сообщениям @Отвратительный кофе, лишив меня возможности снова слышать его голос.

«Как думаешь, показывают ли в ближайшем к центру кинотеатре что-либо достойное?» — сдалась я. — «Скажем... В эту субботу, в семь?»

«А мамочка-то отпустит?»

«На заранее оговорённую встречу с подругами - да, а дальше... Посмотрим», —  с лёгкой мстительностью закончила я переписку и выключила смартфон.

***

— Да ладно! Не убьёт же она тебя в самом деле! — смеялась Мируко, пока, ожидая Киоко я сидела на скамейке в небольшом полицейском участке и неторопливо-сосредоточенно листала новостную ленту. Ястреб в это время занимался чем-то аналогичным, заняв место у соседней стены и залипая в экране собственного телефона, иногда посматривая на нас двоих.

— Угум, — безрадостно подтвердила я предположение Зайки, после чего тапнула по загоревшейся иконке общего чата с моими девочками.

«Ты где?» — поинтересовалась Акеми, прислав озадаченный смайлик.

«В полиции», — ответила я, приправив сообщение устало вздыхающим эмодзи и присовокупив к делу фото Ястреба, стоявшего у стены, и заглядывающей в экран через моё плечо Мируко. 

Дальше последовала целая череда встревоженных смайликов-наклеек и вопросов от обеих подружек. 

Кинула им ссылку на опубликованное недавно видео в той самой новостной ленте и переждала время его просмотра. Переждала ещё один взрыв обеспокоенно-гневного негодования от Чертовки, строчившей сообщения в чате сразу за двоих.

«Прошло всего две неполных недели», — довольно спокойно, в отличие от подруги, заметила Мива, прерывая её простынь из десятка возмущённых смайликов и сообщений.

«Я в курсе... И это - ещё одна уважительная причина, чтобы не иметь со мной общих дел», — заметила я.

«Даже и не надейся», — бескомпромиссно отказалась от шанса избавиться от слишком беспокойного друга Барашка.

«Ты от нас так легко не отделаешься!» — поддержала её Араи.

Люблю их...

Жаль только, что свидание с Даби, похоже, накрывается медным тазом.

_____________________

* - в японии младшая школа длится шесть лет.