Ходячий наркотик

До гардероба мы шли в полном молчании, молча оделись и молча вышли из здания Концертного Стадиона. Встретили кучкующуюся неподалеку, ожидающих нас одноклассников.

— Ну, наконец-то! Мы уже думали, что вы ушли без нас, — подбежала к нам Араи, размахивая руками и обиженно дуя губы. — У нас ведь даже номеров ваших телефонов нет! Ни твоего, ни Мидории, Симидзу-кун! Могли бы оставить их хотя бы Миве... Она ведь все-таки наша староста!

— Простите, — виновато склонил голову Мидория и потёр затылок.

— Я бы не обиделся, если бы вы нас не дождались, — отозвалась я, чуть приподнимая немеющие уголки губ.

«Это было бы гораздо лучше...»

— Концерт был потрясающий, правда? — перескочила на другую тему Араи, не в силах больше злиться и одновременно сдерживать в себе распирающий её изнутри восторг.— Рюноске-сама был просто неподражаем! Он такой красивый, даже тебе не уступит, Симидзу-кун! И... Кажется, я снова влюбилась, — прижала она к своим горящим щекам ладошки. — А вы видели, как часто он смотрел в нашу сторону, а? Всё-таки центральные ряды стоят всех своих денег! Скажи же, Мива?! — обернулась она к подруге.

— Ты ведь не заплатила за них ни йены, — со смешком заметил давно и безответно влюбленный в Араи Хизаши.

— Точно-точно! — поддержал его коллектив.

— Неблагодарные! — возмутилась чертовка и угрожающе на них замахнулась.

Ребята рассмеялись и начали переговариваться между собой, выбирая следующий пункт праздничного маршрута. После концерта они всё ещё были полны энтузиазма и сил, чтобы продолжить прогулку.

— И куда мы теперь пойдем? В кафе или на площадь?.. Может, завалимся всей толпой в караоке?.. Да ну, нас слишком уж много!.. А я есть хочу!.. Кстати, вы знаете, недавно открылся классный ресторанчик на соседней улице неподалеку... — сливались их голоса в единый шум.

Я вдохнула побольше морозного воздуха, восстанавливая хрупкое внутреннее равновесие, и посмотрела на нашу старосту: Хиросэ всегда отличалась особенной наблюдательностью.

— Вы домой? — не подвела она и на этот раз.

— Да, — улыбнулась я старосте, на всякий случай прикрывая глаза, чтобы ничего лишнего в них не отражалось. — На сегодня приключений мне уже достаточно.

— Но! — воспротивилась было Араи, однако, натолкнувшись на мою улыбку, всё-таки замолчала.

— Счастливого Рождества, — пожелала я всем и, на прощанье взмахнув рукой, первой двинулась в обратный путь.

— Я... Я тоже, н-наверное, пойду, — отказался от продолжения и Веснушка.

Свежий и такой недолговечный здесь, в Японии, снег падал сверху крупными хлопьями и скрипел под ногами. Загорались фонари, погружая весь мир за пределами освещенных улиц в зыбкую полутьму. Дорога домой казалась вдвое длиннее, чем раньше.

Изо рта поднимался легкий парок. Мороз пощипывал уши, призывая поглубже натянуть капюшон и я не была против. Мне было плохо. И с каждым новым метром состояние отнюдь не улучшалось.

— Мидория, — наконец не выдержала я, остановившись.

— Да? — откликнулся Изуку где-то за моей спиной.

— Спасибо... Ты меня спас.

— Н-нет, не за что! Я вовсе не сделал н-ничего такого, — отказался он, наверняка снова размахивая руками. Я отрицательно покачала головой.

— Не правда... Ты сделал больше, чем я мог бы рассчитывать. Больше, чем я мог того ожидать и... Я рад, что на твоем месте не оказался Рюноске, — жжение в глазах продолжало усиливаться, и я закрыла их ладонью, не в силах больше бороться. — Это могло очень плохо закончиться. Это всегда плохо заканчивается, когда я теряю над собой контроль, — на последних словах голос меня все же подвел, скрипнув, и почти сел. Скрипнул снег под подошвой чужих ботинок, и я, повернувшись, предостерегающе вскинула руку перед собой.

— Не подходи, пожалуйста, — попросила я Мидорию, останавливая его раскрытой ладонью, на голой воле закручивая вокруг себя непослушный, норовящий вырваться из-под контроля воздушный поток. — Может Сэкай и не во всем прав, но в такие моменты я определённо опасен. Спасибо тебе за помощь и... Извини, за испорченный вечер. Дальше я дойду сам.

Собрав в кулак всю свою гордость и ответственность взрослого человека, я вновь зашагала прочь.

— До свидания, Симидзу-сан! — выдохнули мне в спину и добавили так, что я просто не могла не услышать: — У... Увидимся в школе!

Я невольно остановилась... Оглянулась назад и посмотрела в зеленющие глаза Мидории, убеждаясь, что в них нет ни пугающего желания, ни ничуть не менее сильно ранящей жалости.

Оценила серьёзное выражение его лица и вид припорошенной снегом, по новогоднему ёлочно-зеленой, растрёпанной шевелюры.

— Хорошо, — кивнула я, неожиданно даже для самой себя слегка улыбнувшись. — Счастливого тебе Рождества, Изуку-кун.

— И... И вам! — пожелал он мне на прощанье.

***

За каникулы удалось более-менее восстановиться.

Еще дважды заглядывали Хиросэ и Араи, пытаясь развести меня на прогулку, но смогли только на чай: мама-фея пригласила их в гости, попеняв мне за то, что я морожу таких красавиц на улице, и мы, в общем-то, неплохо посидели все вместе, обсуждая последние вышедшие в прокат фильмы и планы на будущее. Араи собиралась продолжить карьеру гимнастки и хотела поступать в старшую школу с подходящим ей спортивным уклоном, а Хиросэ намеревалась в дальнейшем вплотную заняться изучением менеджмента и экономики.

Ещё трижды к нашему дому доставляли цветы, которые, как не жаль мне их было, незамедлительно отправлялись на площадку для вывоза мусора. Впрочем, я с самого начала не питала излишних надежд, что с Сэкаем всё так просто закончится. Школа тоже преподнесла ожидаемый, но не слишком приятный сюрприз:

— Это уже что-то новенькое, — негромко произнесла я, огладив пальцами начертанные на дверце шкафчика несмываемым маркером символы. «Сдохни, гомик!» — непререкаемо требовали они, затмевая собой все предыдущие надписи.

Как я уже говорила, хоть этот мир и был более толерантным, чем мой прошлый, однако некоторые вещи не приветствовались и в нём. Удивительно ещё, что надпись появилась только сейчас, а не сразу после нашей последней стычки с Бакугоу: вероятно, перед экзаменами всем было немного не до того.

— Д-доброе утро, Симидзу-сан, — впервые сам, первым поздоровался со мной Мидория, отвлекая меня от разглядывания ломаных чёрных линий.

— Доброе, — тепло улыбнулась я ему и, достав сменную обувь, неспешно переобулась. — Идём в класс?

Изуку, заметив новую надпись на моём шкафчике, с трудом оторвал от неё взгляд и крепче сжал лямки своего солнечно-жёлтого рюкзака.

— Доброе утро, — поздоровалась я с одноклассниками от входа.

— Сатоши-кун, ты в порядке? — подскочила ко мне взъерошенная словно воробей Араи.

Хиросэ, стоявшая у доски и ещё мгновенье назад едва ли не просвечивающая насквозь своим фирменным супер-внимательным взглядом всех находившихся внутри учеников, отвлеклась и не менее обеспокоенно посмотрела на меня. Одноклассники дружно выдохнули, словно их только что миновала сама Леди Смерть. Иногда мне начинало казаться, что этот её взгляд, словно на тебя смотрят в перекрестье прицела, гораздо сильнее отражал внутреннюю суть нашей Барашки, чем ей самой бы того хотелось. Поэтому и использовала она его только в исключительно редких случаях. Всего второй раз на моей памяти, и первый был тогда, когда троица хулиганок из другой школы осмелилась наехать с необоснованными претензиями на Араи.

— Я в порядке, — успокоила я девочек и, поставив сумку на парту, очаровательно всем улыбнулась. — В конце концов, каждый имеет право на собственное мнение, каждому нравится или не нравится что-то своё. Так кто я такой, чтобы за это их осуждать?

— Полный придурок? — высказал своё очень ценное мнение взрывной Ёрш.

Я фыркнула, скрывая смешок, но признавая, что и такая точка зрения тоже имеет право существовать. В классе дышать стало чуточку легче. Вслед за звонком начался и первый урок.

***

Не сказать, чтобы сильно, однако атмосфера в школе всё-таки изменилась.

Чуть изменили тональность вечно звучащие в след шепотки, стали при встрече стесняться и отводить взгляд не только девушки, но и некоторые парни, и особенно это было заметно в раздевалке до и после уроков по физкультуре. Потому как знать по слухам о том, что я «би» — это одно (девчонки время от времени поднимали эту тему в своих разговорах), однако же получить прямое им подтверждение от такого авторитетного свидетеля как Бакугоу — дело совсем другое.

Впрочем, блондинистый задира и сам, похоже, сказанным в запале словам больше не был рад, грозя взорвать лицо каждому, кто решит подкатить к нему с уточняющим вопросом по этой теме снова.

Ну и ещё... Меня больше не оставляли надолго одного.

Уже на следующий день во время обеда Араи и Хиросэ придвинули к моей парте ещё три, а потом Чертовка решительно приволокла за руку к одной из них Мидорию и, надавив ему на плечи, вынудила Зеленушку сесть рядом.

— Возражения есть? — спросила она, с вызовом посмотрев мне в глаза.

Я рассеянно моргнула и посмотрела на напряженного как пружина Мидорию, который почему-то не пытался сбежать. На его сжатые в кулаки руки, упирающиеся в колени. На плотно сомкнутые губы. А когда он поднял свой взгляд...

— Ведь нет же? — уточнила Чертовка ещё раз, ломая всю мою волю к сопротивлению.

— Нет, — капитулировала я, не продержавшись и двух секунд. Полный решимости и надежды, готовности к любому исходу и в то же время затаённого страха взгляд Изуку дрогнул и потеплел. Я почувствовала, как заполыхало мое лицо и уши. Араи, удовлетворённая результатом, едва ли не пританцовывая, направилась к своему месту прямо напротив меня, а Хиросэ невозмутимо распаковала новую пару палочек для еды и с улыбкой приступила к обеду.

Маме о возникшем «недоразумении» в школе я не рассказывала. Не хотела расстраивать, да и, судя по румянцу время от времени, неожиданно появляющемуся на её щеках, у феи тоже наметились кое-какие изменения и подвижки в личной жизни. Недавно я даже застала её вернувшейся с работы раньше, чем обычно, сидевшую на диване в обнимку с букетом цветов и недоверчиво трогающую свои губы. И это было, пожалуй, лучшим подарком, какой я только могла пожелать в наступившем году.

***

«Прости меня, я — Идиот» — поприветствовал меня утром новый доставленный к порогу букет цветов, разом испортив всё настроение. Огромные буквы едва не светились на широкой, перехватывавшей корзинку атласной ленте, бархатисто-нежные белые и розовые тюльпаны пьянили своим ароматом и едва не молили о бережном к ним обращении видимой хрупкостью и беззащитностью лепестков.

— Ещё какой, — тяжело вздохнула я и, отмёрзнув, перебарывая себя, аккуратно подхватила корзину за ручку, чтобы донести её до места будущего упокоения по дороге в школу. В авторстве надписи я не сомневалась, как и не сомневалась в том, от кого именно был доставлен заказ: похоже, Сэкай учёл, что все предыдущие его визитки-послания оставались не прочитанными и принял меры.

— Пора подключать тяжёлую артиллерию, — заметила мама, выходя из дома вслед за мной. — Нужно всё-таки встретиться с его тётушкой.

— А ты знаешь, кто его тётушка? — без особой на то надежды спросила я, на всякий случай осматриваясь по сторонам на предмет наличия странных, знакомых или не знакомых мне людей и не замечая никого кроме собирающихся в школу и на работу соседей.

— Пробью по своим каналам, — уверенным тоном сообщила фея, выуживая из недр небольшой на вид сумочки свой смартфон. — Тем более нужные связи у меня теперь есть! — хитро подмигнула она мне, и я не удержалась от ответной улыбки.

— Передавай Айзаве-сану от меня привет.

— Обязательно, — кивнула фея, шустро набирая какое-то сообщение на ходу. Потом, не давая ни мне ни себе времени на размышления, ободряюще с силой хлопнула меня по спине.

— Всё будет хорошо, Сатоши, положись на меня! — сообщила она, полыхая видимым энтузиазмом.

— Обязательно, — согласилась я, приподнимая уголки губ.

Уже в электричке, я тоже достала свой телефон из кармана и набрала в поисковике имя «Рюноске Сэкай». От количества полученных ссылок и фотографий зарябило в глазах.

После нескольких часов поисков я узнала его любимое блюдо, любимую песню, вес и рост, агентство, в котором он работает, количество пойманных за последний год преступников и где будет происходить следующее выступление его группы. Несколько раз оценила обнажённый по пояс торс с разных ракурсов на множестве фотографий, показательно покрытые чёрными чешуйками руки, самоуверенную улыбку и взгляд жёлтых глаз с узким вертикальным зрачком, но никаких сведений о родителях, родственниках или друзьях про-героя обнаружить не удалось. К концу дня я признала полную свою несостоятельность в этом вопросе и обратилась за помощью к его юной фанатке.

— Тетушка Р-рюноске-сана? — искренне и, пожалуй, немного излишне громко озадачились Араи, привлекая к нам внимание Хиросэ и Мидории, также задержавшихся на время дежурства-уборки в классе.

Мидория в данный момент оттирающий щеткой на длинной ручке пол обеспокоенно посмотрел в мою сторону, однако, оценив моё отрицательное покачивание головой, воздержался от дополнительных вопросов. Я чуть виновато ему улыбнулась, переставляя парты на уже очищенное пространство, и озвучила заранее подготовленную ложь:

 — Я случайно услышал о ней в кафе, когда двое парней за соседним столиком активно обсуждали творчество группы «Твой мир» и поведение на публике их солиста — Рюноске-сана, а потом и то, что на этой почве он не редко конфликтует со своей тётушкой. Вот мне и стало интересно, кто же она такая — тётушка самого Чёрного Змея.

— Хм-м-м, — протянула Чертовка, задумчиво прикусив палец и уже в третий раз обрызгивая из пульверизатора один и тот же цветок. Хиросэ не менее задумчиво посмотрела на меня.

— Кажется, что-то такое и правда проскальзывало в одном из интернет пабликов, но потом модераторы быстренько всё подчистили... Так ты теперь тоже его фанат? — снова прокрутив информацию в голове и проанализировав её обрадовалась Араи. — А ты знаешь, что за последний месяц он поднялся в негласном рейтинге героев на два места? И он обещал скоро выпустить новую песню!

Глаза её засияли и я, не выдержав, погладила её по голове.

— Какой же ты ещё ребенок...

— Говоришь словно сам - старый дед, — моментально надула губы мелкая, тем не менее и не думая отказываться от нехитрой ласки.

— Если нужно, я могу спросить своего отца, — предложила Хиросэ.

— А кто у тебя папа? — уточнила я с лёгким интересом.

— Комиссар полицейского управления, — спокойно, как нечто само-собой разумеющееся прилетело мне в ответ.

Громко стукнулась о пол выпавшая из рук Мидории ручка швабры. Меня пробрало аж до печёнок и ненадолго приобняло холодной ладошкой за сердце.

— Д-дорогая, тебе не кажется, что подобную информацию следует сообщать чуточку раньше? — выдавила я из себя, стараясь удержать на лице улыбку. — Например, до того, как решишь вдруг отправиться на совместную прогулку с малознакомым тебе парнем?

— Если я каждый раз буду так делать, то не факт, что этот парень у меня хоть когда-нибудь появится, — обезоруживающе и немного печально улыбнулась мне Барашка.

Я перевела взгляд на стоявшую рядом Чертовку.

— А кто же папа у тебя?

— Пекарь-кондитер, — легко сообщила демоница. — Он делает просто оф-фигенно вкусные маффины и пирожные.

— А мама? — переспросила я на всякий случай, подозревая ещё какой-нибудь подвох.

— А ты точно хочешь это услышать? — наматывая на палец рубиново-алый локон, с сомнением посмотрела на меня Араи.

Я медленно и не очень отважно кивнула.

— Учитель танцев! — выдала Чертовка и счастливо рассмеялась. — Видели бы вы свои лица, Сатоши! Мидория! — и отсмеявшись всё-таки пояснила: — На маминых занятиях мы с Хиросэ и познакомились, ещё до поступления в школу, а потом и подружились!

— Прямо камень с души, — с облегчением выдохнула я, оглянувшись на Веснушку. Он согласно кивнул и поднял с пола потерянный чуть ранее рабочий инструмент. Барашка продолжала молча, безучастно смотреть на нас.

На меня, как осознала я мгновением позже и, сделав несколько шагов по направлению к девушке, осторожно коснулась и её белокурой макушки.

— Большое тебе спасибо, Мива-сан... За доверие и за предложенную помощь. Но, пожалуй, мы не будем беспокоить твоего отца по столь незначительным поводам...

— Сатоши-кун, ты точно не хочешь ничего нам рассказать? — серьёзно посмотрела староста мне в глаза, как и я переходя на личное обращение.

— Не-а, — улыбнулась я ей, растрепав аккуратно уложенные кудряшки.

— Так нечестно, — возмутилась Араи, пихая меня в плечо. — Я тоже хочу, чтобы Сатоши-кун называл меня по имени!

— Договорились, Акеми-сан, — потрепала я по голове Чертовку, из чистого хулиганства чуть её придавив в конце. Краем глаза уловила движение чего-то за окном двери, однако получив тычок острым кулачком в подреберье, выкинула увиденное из головы.

***

— Вы уверены, что не хотите им рассказать? — спросил меня Мидория многим позже, когда мы, расставшись с девушками ещё у школьных ворот, шли в сторону его дома и моей станции.

— Нет, — покачала я головой. — Он всего лишь прислал мне новый букет цветов. Не думаю, что их спокойствие того стоит.

— Я... — Мидория остановился, вынуждая и меня ненадолго притормозить.— Я тоже попытаюсь узнать, — твёрдо пообещал он.

— Спасибо, Изуку, — поблагодарила я его с искренней улыбкой и с некоторым удивлением имела удовольствие наблюдать, как Мидория покрывается новым, едва ли не пунцового цвета румянцем.

— Я... я... я — сюда, — заикаясь и деревенея на глазах сообщил он мне, неловко махнув рукой в сторону ближайшего переулка.

— Х-хорошо, — согласилась я, чувствуя, как против воли и мои щёки начинает заливать ответным румянцем.

«Дурацкий возраст!.. Дурацкое тело!» — материлась я в душе, отворачиваясь и закрывая лицо ладонью. — «У Рюноске хоть оправдание есть...  Ты то чего так ему улыбаешься, грёбаная педофилка?! Забыла как твоя улыбка действует на людей?»

— Ненавижу себя, — негромко выдохнула я и уже в который раз, словно заклинание повторила: 

— Грёбаные гормоны...