Глава десятая
Длительность концерта мне была неизвестна, но с каждой новой песней и с каждым брошенным в мою сторону взглядом я чувствовала себя все менее и менее уверенно.
Почему Араи досталось сразу аж двадцать пять билетов, я уже поняла: двадцать пять - это весь списочный состав нашего класса, а не пригласить меня на концерт чертовка просто не могла. Не после произошедшего в торговом центре. И Сэкай это знал. Как и знал теперь, похоже, где я живу...
Догадывался ли он, насколько меня напрягает подобный тип отношений?
— Да ну нахрен, — выдохнула я в один из тех моментов, когда Сэкай был слишком поглощен песней и смотрел не на меня, а в подпевающий ему зал, и двинулась в сторону выхода.
— Симидзу-сан? — неуверенно окликнул меня Мидория.
Я сжала в кулак подрагивающие пальцы, на мгновение притормозив, и выдавила из себя успокаивающую улыбку. «Всё в порядке» — изобразила одними губами и вновь продолжила путь.
Люди, мимо которых я протискивалась, были не очень довольны, однако мало кто из них был также сильно недоволен как я, когда у выхода из зала меня притормозил высокий и накачанный парень в официальном костюме, с гарнитурой на витом проводке в ухе и почему-то с банданой на голове.
— Я вынужден попросить вас дождаться окончания концерта, — на удивление вежливо сообщил он, встав у двери несокрушимой преградой.
— Даже если мне приспичило в туалет? — уточнила я без тени улыбки.
— Я могу проводить вас к тем, что находятся у гримёрок, — ни единым мускулом не дрогнул он.
Более конкретный намек следовало еще поискать.
— А если я вдруг решу прорываться силой?
— В таком случае мне придется задержать вас как нарушителя, — отрапортовал сэкьюрити. — И попрошу вас воздержаться от применения своей причуды: наш разговор записывается, а у каждого из выходов снаружи стоят камеры и дополнительная охрана.
Я закрыла глаза и сжала переносицу пальцами, пытаясь восстановить контроль над собой. Позади играла музыка, по бокам бесновался зал, что отнюдь мне не помогало. За спиной послышались шаги, а потом кто-то осторожно коснулся моего плеча:
— Симидзу-сан, что-то не так?
— Всё не так, — через силу ответила я, опознав голос. — Если когда-нибудь соберешься пригласить меня на свидание, то, пожалуйста, не делай так, как тот самодовольный тип, поющий сейчас на сцене. Не загоняй меня в угол, хорошо?
— Хорошо, — пообещал Мидория, а потом до него дошло. — С-симидзу-сан вы?!.. Вы и Р-Рюноске-сан?! Он...?! Он...?! Что?!
— Ты просто прелесть, малыш, — не удержалась я, глядя на его испуганную жестикуляцию и широко распахнутые глаза, и, улыбнувшись, успокаивающе положила ладонь на его макушку. Мидория послушно замер. Я, очнувшись, нервно убрала руку обратно и спрятала её в карман.
Охранник, наблюдавший за всей этой сценой, отвел взгляд в сторону и прижал ладонь к уху с гарнитурой. Чему-то дважды кивнул. Что-то ответил и вновь обратился ко мне:
— Вас настойчиво приглашают пройти за кулисы, Симидзу-сан, и посетить одну из гримёрок. Все неудобства будут компенсированы вам позднее... Я прошу вас со всем уважением, — добавил секьюрити уже от себя, действительно склонившись передо мной в неглубоком поклоне.
Я выдохнула, вдохнула и задрала голову к потолку, выигрывая ещё несколько секунд для размышлений. Неуверенно оглянулась назад.
— Ты как, не против пройти со мной за кулисы?
— Й-я?! — Мидория автоматически отступил назад, вскидывая руки в защитном жесте и всем своим видом отгораживаясь от подобной участи. Поднял взгляд на меня и прикусил губу.
— Что ж, -—я понимающе ему улыбнулась. — Хорошего тебе вечера, Мидория.
Охранник терпеливо ждал, пока я последую за ним, и я, больше не сомневаясь, пошла.
В конце-концов, какой смысл оттягивать неизбежное? У про-героя все равно должно быть достаточно связей, чтобы снова меня найти, если я решу вдруг сбежать, а в самом худшем случае я могу снова позаимствовать его причуду...
— Симидзу-сан! — я почувствовала, как чужая рука смыкается на моем запястье. — Я... Я пойду с вами, — сказал мне Мидория, притормаживая рядом.
Внутри меня что-то дрогнуло и заполошенно забилось снова.
— Спасибо...
Изуку кивнул и, отпустив моё запястье, сцепил руки в замок. Опустил подбородок, пряча взгляд.
Охранник не возражал.
***
В гримёрке было на удивление чисто, если не считать нескольких стаканчиков из-под кофе на столике у зеркала и на том, что стоял у дивана. На самом диване лежали какие-то бумаги, сложенные высокой и не очень аккуратной стопкой, авторучка и пара карандашей, ластик и мягкая на вид подушка у подлокотника. На вешалке у входа висело знакомое кофейного цвета пальто и длинный чёрный, поблескивающий антрацитовыми нитями шарф. На стенах — плакаты старых и новых, выступавших здесь групп, и некоторые из них я опознала. Опознала и логотип с визитки на плакате группы «Твой мир», так что, будь я чуть более увлечённым музыкой человеком, намёк, содержавшийся в букете цветов, был бы абсолютно прозрачным.
Мы с Мидорией устроились на диване, по разные стороны от стопки бумаг. Зеленушка был довольно напряжён и на меня не смотрел, а на меня вдруг снизошло спокойствие и смирение с ситуацией, возможно ещё и потому, что я всё-таки была здесь не одна.
— На самом деле, я не думаю, что случится что-то плохое, — произнесла я, пытаясь немного приободрить своего одноклассника. — Просто в прошлый раз мы расстались на не очень хорошей ноте...
— А... А как вы вообще познакомились с Рюноске-саном? — спросил Мидория, продолжая смотреть в пол.
— Совершенно случайно. Он подцепил меня в кафе однажды утром... У меня было ужасное настроение в тот день, а он рискнул его развеять. И я даже не был в курсе, что он про-герой и уж тем более музыкант, — ответила я, подцепив несколько верхних листов из стопки бумаги, и пробежалась по ним глазами.
Пара отчетов о поимке воришек, один — о нападении злодея с причудой ледяного дыхания на ювелирный магазин, неразборчивые рифмы и вроде бы не связанные между собой слова на четвертом и... Моё имя написанное каллиграфическим почерком несколько раз. Детально выполненный рисунок змея с крыльями, кусающего свой собственный хвост, кольцом сомкнувшегося вокруг одного из них. Тонкие линии моего карандашного портрета в профиль на весь следующий лист с таким выражением лица, что у меня самого кровь вскипела и прилила не к той голове.
Я торопливо сунула бумаги на место, опасаясь, что рисунок мог случайно заметить в моих руках Изуку. Стопка документов не выдержала такого обращения и мстительно осыпалась на пол.
- Вот чёрт, - ругнулась я, не успев её остановить.
«Вот чёрт!» - простонала я мысленно, когда поняла, что мне это всё и собирать.
«Вот же бл**ство!» - не выдержала, когда первая же поднятая с пола Изуку бумажка оказалась тем самым портретом.
Или нет?
Немного другой поворот головы и след от укуса на шее прямо это отрицали, но... Всё равно это было чересчур откровенно!
Чувствуя, как кровь приливает уже к лицу и начинают гореть щеки, я выдернула злосчастную бумажку из рук ребёнка и перевела взгляд под ноги.
Сколько ещё рисунков почти порнографического характера они содержат?!
***
— Ну, привет. А ты, я смотрю, времени зря не теряешь, — донеслось насмешливое от дверей, когда почти все бумаги были собраны и я выпрямлялась, доставая последнюю из них из-под стола. Рисунков оказалось больше, чем три, и один из них был чистой выдумкой, потому как ни перед одним мужчиной, кроме доктора, на этом свете я ещё не обнажалась.
— Разбиваешь ещё одно сердце? — спросил Сэкай, проходя внутрь, и на губах его блуждала улыбка. Изуку в расчёт он даже в шутку не принимал.
— Будь добр, закрой дверь с той стороны и забудь о моем существовании, — попросила я, расправляя плечи и настраиваясь на ссору.
— Даже не представишь меня своему другу?
— После того, как ты выследил, где я учусь и живу, и заманил на концерт, обманув мою подругу? Или после того, как ты буквально не позволил мне отсюда уйти?.. Нет. Не думаю. Но знаю, что этого уже вполне достаточно для обвинения в преследовании несовершеннолетнего. А уж если приобщить к делу твои рисунки...
— Понравились? — перебил меня он, подходя ближе.
— Что?
— Мои рисунки?
— Нет, — скрестила я руки на груди.
— Точно? Мне говорили, что я неплохо рисую, — вновь улыбнулся Сэкай, останавливаясь слишком близко.
Я упрямо сжала губы и отступила на шаг назад. Обернулась к Мидории.
— Изуку-кун, познакомься — это грёбаный сталкер, который выслеживал меня, вероятно, последние пять или шесть недель. Гребаный сталкер — это мой друг и одноклассник Мидория Изуку.
— Возможно, ты знаешь меня еще и под именем Черный Змей, — улыбнулся змеюка, переводя взгляд на Мидорию. — Приятно познакомиться с другом моей новой любви... Хочешь автограф? — подмигнул он ему.
Изуку вспыхнул и смущённо отвернулся. Я зло посмотрела на так называемого героя.
— Что ты вообще себе позволяешь?
— А что не так? Ты ведь позволил себе оставить меня почти без сознания в том переулке, — развел руками Сэкай, и я заметила, что на его ладонях надеты перчатки. Он отошел к столику с зеркалом и, отодвинув стул, сел на него задом наперёд, положив локти на спинку. — Далеко не каждый злодей может похвастаться таким достижением.
— Я не злодей.
— Уверен?
Я промолчала, жалея, что втянула во все это Мидорию.
— Я по тебе скучал, — произнес Змей так, как будто был действительно искренен.
— Мы с тобой знакомы-то были пятнадцать минут, — фыркнула я.
— Лучшие пятнадцать минут в моей жизни, — мило улыбнулся Сэкай. — У меня, знаешь ли, довольно острое обоняние, а ты пахнешь лучше, чем что бы то ни было.
— Это моя причуда, — устало вздохнула я, зарываясь пальцами в волосы, и положила несколько помятые листы бумаги в общую стопку.
— Но ведь не вся она, — лукаво заметил Змей, чуть склонив голову набок. — Ты когда-нибудь к нему прикасался, Мидория-кун? — внезапно переключил он внимание на Веснушку, заставив меня отчетливо вздрогнуть. — Чувствовал, как по телу разбегаются электрические разряды и становится сложно думать?
Изуку поднял на него затравленный взгляд, и Змей ему улыбнулся. Я вспомнила, как недавно Мидория поймал меня за запястье, и моё сердце пропустило удар: возможно, только возможно, но он мог коснуться краешка моей обнаженной кожи между перчаткой и началом рукава.
— А знаешь, насколько приятно, когда он касается тебя сам? Не в перчатках, а так, кожа к коже? — продолжил Рюноске, для большей зрелищности обнажив одну из своих ладоней и понизив голос. — Это похоже на накрывающий тебя с головой водопад, на мгновенное опьянение. На взрыв сверхновой. Это круче оргазма и всего, что я в принципе способен себе представить... Так что я даже не обижаюсь на него за нашу прошлую встречу. Твой друг — ходячий наркотик, Мидория, — добил меня он. — Даже если экспертиза ничего подобного не показывает.
В голове стало пусто. В голове зазвенел камертон, а Сэкай продолжал говорить:
— Ты знаешь, сколько школ он сменил? Нет?
Изуку отрицательно покачал головой.
— Девять. В предпоследней его похитили и удерживали в плену несколько дней. В остальных происходили «несчастные» случаи, после которых Сатоши стабильно подвергался преследованиям со стороны одноклассников или учителей. Или соседей. Как повезёт...
«Я всегда хочу быть с тобой, Сатоши! Всегда!» — говорил Тоору, лихорадочно целуя моё лицо. Тусклая лампа подвала покачивалась и заставляла плясать тени на потолке, превращая лицо моего соседа и старого друга в неразличимо-тёмное пятно. — «Как ты не понимаешь? Почему переезжаешь снова и снова?.. Зачем продолжаешь отвечать на мои звонки?!».
Я судорожно выдохнула, вспоминая капающую и разбивающуюся о каменный пол воду, веревку, стягивающую мои руки, и руки, которые крепко меня обнимали. Воздуха в груди перестало хватать.
«Я... Я не могу тебя потерять... Я люблю тебя, Сатоши. Я так сильно тебя люблю!»
Я зажала уши руками. Как сквозь толщу воды донеслось обеспокоенное: «Что это с ним?» и «Скорее всего, паническая атака», — в ответ. — «Никогда не видел такого?» «Н-нет! Как ему помочь?!».
«Дыши, Сатоши! Дыши!» — приказывала я себе, чувствуя знакомую, нарастающую боль в груди. — «Дыши и постарайся успокоиться. Вспомни что-то хорошее. Например... Например, маму. Её улыбку и глубокие, как озёра, глаза... Совместные завтраки по утрам... Прогулку в парке...»
— «Вы можете ему помочь?!»
— «Почти десяток пострадавших, Мидория, в большей или меньшей степени. Пятнадцать, если посчитать тех грабителей и меня», — безжалостно добавил Сэкай.
«Больше... Если Мидория действительно ко мне прикоснулся», — мысленно добавила я, и это было по-настоящему больно.
— «Вы ведь герой...»
Я потерялась в пространстве. Задыхаясь, почувствовала, как поверх моих рук легли ещё чьи-то руки.
«Симидзу-кун», — пробилось сквозь пустоту.
«Симидзу-кун!» -—позвали меня снова.
«Са... Сатоши», — в мутном мареве перед глазами появилось нечто тёмное. — «Дыши, пожалуйста. Просто дыши. Медленно. Вдо-о-х и вы-ы-дох. Вдо-о-х и вы-ы-дох. Хорошо, Сатоши-кун?» — попросило оно. Я моргнула, заставляя вновь работать грудную клетку.
«Вдо-о-х и вы-ы-дох», — повторяло пятно. — «Вдо-о-х и вы-ы-дох».
Через какое-то время я смогла снова различить веснушки на щеках и непривычно серьёзное выражение лица Мидории. Слух уловил звук надрывно работающей вентиляции, которая шевелила пряди волос на его голове.
— Это было жестоко, — сказал Изуку, обращаясь к Рюноске и продолжая удерживать меня взглядом.
— Жизнь вообще жестокая штука, — отозвался Змей с несвойственно-горькой не подходящей ему хрипотцой. — Я вот тоже не ожидал, что буду искать его по всем окрестным старшим школам целую неделю, чтобы заново прикоснуться. И уж тем более не замечал, что веду себя ненормально, пока мне об этом не сообщили... Довольно болезненным способом, надо сказать: тётушка никогда особенно не рассчитывала силы, когда дело касалось моего вразумления.
— Я... Я не думаю, что Сатоши-кун делал это намеренно... Я ни разу не видел его без перчаток или в открытой одежде, — защищал меня Мидория, медленно опуская свои и одновременно мои руки. — Он всегда старался от всех дистанцироваться, но при этом не отказывал в помощи, когда его об этом просили. И он спас Аянэ-сан, в то время как никто другой не мог ей помочь!
— Это так, — согласился Сэкай. — Однако в тот раз со мной в переулке, он воспользовался ею осознанно, точно зная, что я не причиню вреда.
— Вы в этом уверены? — переспросил Изуку, к нему обернувшись. — Вы точно не пытались сделать с ним что-то, что ему не понравилось?
Я проглотила застрявший в горле ком, впервые видя кудряшки Мидории настолько близко и чувствуя себя ужасно перед ним виноватой. Освободив свои руки из его рук, потерла ими лицо, собираясь с духом.
— Рюноске-сан, ответьте мне, пожалуйста, честно на один вопрос, — обратилась я к Змею, временно отложив в сторону все накатывающие на меня чувства и собственную слабость. — В тот раз ты смог бы меня отпустить, если бы я просто тебя попросил?
— Не знаю, — признал Змей, надев на лицо слишком знакомую мне улыбчивую маску. — И до сих пор жалею, что поцелуи - единственное, что мне удалось тогда получить.
Я улыбнулась понимающе и не менее лживо.
— В таком случае, я должен заметить, что собранного вами материала все равно недостаточно для обвинения или шантажа, поскольку все пять действительно сложных случаев в школах признаны арбитражным судом не преднамеренными. Действия по отношению к бандитам сочтены самозащитой, а в переулке... Я не смогу предъявить вам обвинений в преследовании, так как ваши действия с учётом основной профессии скорее всего будут истолкованы как расследование, но... Вы точно хотите позволить общественности узнать о вашей нетрадиционной ориентации?
— Нет, — отозвался Сэкай, стойко принимая удар.
— Тогда позвольте нам откланяться. Идём, Изуку-кун, — позвала я Мидорию за собой, и он торопливо кивнул. Пошёл рядом, словно чувствуя, что вскоре мне может снова понадобиться его помощь.
— До свидания, — бросили нам в спину у самых дверей.
— Прощайте, — отмела я возможность подобной встречи.
Когда мы отошли достаточно далеко, за спиной что-то грохнуло, словно в стену с силой швырнули тяжелый деревянный предмет, а потом его обломки со стуком и шелестом посыпались на пол.