Глава 30
Айсима
Мы с Ноа сидели за столом, погруженные в задание, которое заключалось в обмене вопросами и ответами. Сначала он задавал вопросы, а я отвечала, затем настала моя очередь. Его взгляд был настолько пронзительным, что я чувствовала, как невольно поддаюсь его присутствию. Не могу понять, что со мной происходит, но я твердо уверена, что должна подавить эти чувства любой ценой. Мы слишком разные, и я не должна испытывать к нему ничего. Но, увы, сердцу не прикажешь. О, Аллах, дай мне сил преодолеть эти запретные эмоции. Мы словно два разных сердца, говорящие на совершенно чужих языках.
- Так, луноликая, мы закончили и многое узнали друг о друге. Теперь осталось только написать эссе. Это уже отдельная работа, и мне не терпится узнать, что ты обо мне напишешь, - произнес Ноа, словно вырывая меня из омута собственных мыслей.
- Ага, я лишь еще больше убедилась, что ты и впрямь назойливый нарцисс. Альхамдулиллях, что мы закончили! Видеть тебя было для меня настоящим мучением, - парировала я. Не знаю почему, но мне нравится выводить его из себя, придумывая едкие колкости, прямо как он сам. Смешно, но мы и впрямь похожи в этом.
- Знаешь, а мне нравится, как ты меня называешь. Если бы кто-то другой так сказал, я бы взбесился, - усмехнулся он.
Ноа снова улыбнулся - той самой улыбкой, которая одновременно раздражала и завораживала. Он положил руку на стол и произнес спокойно, будто обсуждал погоду:
- Так вот, я пойду домой и напишу эссе о тебе. - Он улыбнулся. Но потом его тон изменился: - Надеюсь, скоро я добьюсь тебя.
Я была в полном шоке. Он издевается? Клянусь, я сейчас свихнусь! Ох, Ноа! Айсима, соберись! Скоро румянец прилипнет к твоему лицу.
- Даже если добьешься, нам не быть вместе, так что не мечтай, - ответила я с улыбкой.
После этого Ноа посмотрел на меня любопытным взглядом.
- Это почему? - спросил он. Его лицо, озаренное улыбкой, вдруг стало серьезным. Я никогда не видела его таким сосредоточенным. Оказывается, он умеет быть серьезным.
- Потому что ты из другого мира. Ты атеист, а я мусульманка. И прежде всего это запрещено мне - моя религия не позволила бы. Так что не надейся на это. У нас совершенно разная вера, - произнесла я с легкой ухмылкой, хотя внутри меня бушевала буря эмоций. Как же сложно было сказать ему это и самой очнуться от мыслей о том, что он мне нравится. Но я была права - мы совершенно разные люди.
Ноа стоял в шоке, как будто переваривая каждое мое слово. Внезапно он ухмыльнулся и произнес что-то себе под нос.
- Ты что-то сказал? - спросила я от любопытства.
- Да нет, ладно, тогда я пойду, - ответил Ноа, вновь переключив внимание на меня. - До завтра, луноликая! - с улыбкой добавил он и вышел из библиотеки.
Я погрузилась в мысли, переваривая весь разговор, когда вдруг мой телефон зазвонил. Это была Айсун. Я быстро подняла трубку.
- Алло, Айсима? Ты можешь приехать? Я... я в школе, в гардеробной, - сказала она с тревогой в голосе.
- Что с тобой, Айсун? У тебя странный голос. Все в порядке?
- Да, это долго объяснять. Приезжай быстрее, пожалуйста! И Марселине напиши, пусть тоже подойдёт, если сможет.
Я быстро положила трубку и почувствовала тревогу. Что за день такой? Я тут же позвонила Марселине, объясняя ей ситуацию.
- Привет, Марселина! Айсун в гардеробной. Она просила, чтобы ты подошла, если сможешь, - сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня всё сжималось от волнения.
- Что случилось? - спросила она с тревогой в голосе. - Ты знаешь?
- Нет, она не объяснила. Просто сказала, что ей нужна помощь. Я сейчас еду к ней, - ответила я, уже направляясь к выходу из библиотеки.
- Хорошо, я тоже скоро буду. Давай встретимся там, - сказала Марселина и повесила трубку.
Я поспешила к школе, сердце колотилось в груди. Мы с Айсун всегда поддерживали друг друга, и мысль о том, что она могла оказаться в беде, не давала мне покоя. Как только я вошла в школу, я направилась к гардеробной. В коридоре было довольно тихо, и это настораживало.
Когда я подошла к гардеробной, дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь и увидела Айсун, сидящую на полу с прижатыми к груди коленями. Её лицо было бледным, а глаза полны слёз. Рядом с ней стоял парень - тот самый, который ждал нас. Он выглядел обеспокоенным и внимательно смотрел на Айсун.
- Айсун! - воскликнула я, бросившись к ней. - Что случилось? Ты в порядке?
Она подняла голову и попыталась улыбнуться, но это было похоже на слабую попытку скрыть боль.
- Я... я в порядке, просто... мне немного плохо, - ответила она с дрожью в голосе.
Парень, стоящий рядом с ней, посмотрел на меня и произнес:
- Она действительно не в порядке. Её избили.
Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось от гнева и беспокойства.
- Что? Как это произошло? Почему ты не позвонила нам раньше? - спросила я у Айсун, стараясь сохранить спокойствие.
- Я не хотела вас беспокоить. Просто... она начала, а потом всё вышло из-под контроля. Я не успела даже понять, что происходит, - произнесла она.
Я обняла её, стараясь передать ей свою поддержку и тепло. В этот момент я поняла, что мы должны сделать что-то с этой ситуацией.
- Это недопустимо! Мы должны сообщить об этом учителям или директору! - сказала я решительно.
Парень кивнул:
- Да, это точно. Они не должны оставаться безнаказанными за то, что сделали с ней.
Айсун посмотрела на нас с благодарностью:
- Я не хочу создавать лишние проблемы...
- Ты моя сестра, и я не оставлю тебя одну в такой ситуации! - уверенно произнесла я.
В этот момент дверь гардеробной открылась, и вошла Марселина. Увидев нас, она сразу же подошла ближе.
- Что здесь происходит? - спросила она с тревогой.
Я быстро рассказала ей о случившемся. Марселина нахмурилась и посмотрела на Айсун:
- Ты должна обратиться за помощью. Это не нормально!
Айсун, явно уставшая от происходящего, отмахнулась, ее голос звучал раздраженно:
- Вай, да отстаньте от меня! Хорошо, разберемся, но сейчас я хочу домой. - Затем, повернувшись к парню, который, судя по всему, оказал нам помощь, она продолжила уже более мягко: - ДжазакуЛлаху хайран, эээ...
- Заир, - подсказал он с легкой улыбкой, после чего добавил: - Уа ийяки. Береги себя.
С этими словами, полными нежности и беспокойства, он быстро скользнул прочь из гардеробной, исчезая так же внезапно, как и появился. Когда я посмотрела на Айсун, на её лице расцвела легкая, почти неслышная улыбка, а щеки тронул едва заметный румянец. Мы с Марселиной, словно заворожённые, стояли и молча наблюдали сначала за удаляющимся Заиром, потом за Айсун, а потом снова за ним. В этот момент меня внезапно пронзила волна смеха - ситуация казалась такой абсурдной и одновременно милой.
- Айсун, спустись с небес на землю! - произнесла я, театрально помахивая рукой перед её лицом. Мы с Марселиной не выдержали и дружно рассмеялись, глядя на её смущённое лицо.
- Ээээ, оставьте меня, - сказала Айсун, надув губы, как обиженный ребенок, - Что за намеки вы мне делаете?
- Ну уж прости, мы просто говорим правду, а ты вот на нас обижаешься, - ответила Марселина, растягивая губы в широкой, понимающей улыбке.
Внезапно Айсун встряхнулась, стряхнув с себя романтическое оцепенение, и в её голосе снова прозвучала тревога.
- Потом про это поговорим. Самая главная задача сейчас - как мы пойдём домой? Мама с отцом будут расспрашивать нас... точнее, меня, в огромном случае, - произнесла она, и эта мысль накрыла нас.
И ведь она была права. Как мы объясним родителям случившееся? Дядя, несомненно, будет допрашивать её, да и мне придется держать ответ. Я начала нервно расхаживать по тесной гардеробной, пытаясь найти решение.
- Девочки, успокойтесь, - подала голос Марселина, её спокойствие контрастировало с нашим волнением, - И ты, Айсима, присядь, а то у меня уже голова кругом от твоих движений. - Она окинула нас оценивающим взглядом. - Смотрите, вы обе останетесь у меня на ночёвку. У Айсун нет больших ран на лице, мы их обработаем, и к завтрашнему дню это будет не так заметно.
Мы с Айсун переглянулись. Предложение Марселины прозвучало как спасительная соломинка в океане паники. На лице Айсун медленно проявилось облегчение, хотя в глазах все еще читалась усталость. Мои же плечи, до этого напряженные, наконец расслабились.
- Ты уверена? Твоя мама не будут против? - осторожно спросила я, пытаясь убедиться, что мы не создадим проблем и Марселине.
- Конечно, уверена! - Марселина махнула рукой, отмахиваясь от моих опасений. - Она всегда рада гостям, а вы сейчас больше похожи на жертв кораблекрушения, чем на обычных гостей. Просто скажем, что решили провести девичник спонтанно. .
Её уверенность и спокойствие были заразительны. Мы кивнули, чувствуя, как часть напряжения отступает. После этого быстро собрав наши вещи, валявшиеся где попало в гардеробной, мы осторожно выбрались из школы. Я предупредила тётю, что мы остаёмся на начевку у Марселины. Улица встретила нас прохладным вечерним воздухом, который приятно освежил наши разгорячённые лица. Мы поймали такси и уже через пятнадцать минут стояли перед уютным домом Марселины, где нас встретил теплый свет в окнах.
Едва переступив порог, Марселина тут же повела Айсун в ванную. Она достала аптечку, аккуратно обработала небольшие ссадины на скуле и лбу Айсун, смазывая покраснения успокаивающим кремом. Айсун морщилась от прикосновений, но молча терпела. Я наблюдала за ними, сидя на краю ванны, чувствуя себя немного отстранённой, словно пережитое событие было плохим сном.
- Ну вот, почти как новенькая, - довольно сказала Марселина, отступая на шаг и осматривая свою работу. - Завтра будет лучше, обещаю.
Айсун посмотрела в зеркало, провела пальцем по обработанному месту и вздохнула.
- Спасибо, Марселина, - тихо произнесла она, ее голос прозвучал искренне. - Ты нас очень выручила.
Мы переоделись в удобную домашнюю одежду Марселины - мягкие спортивные штаны и футболки, которые были нам немного велики, но дарили ощущение уюта и безопасности. На кухне, за кружкой горячего чая с мятой и тарелкой домашнего печенья, мы наконец смогли выдохнуть. Тишина была нарушена лишь шелестом пакетика чая и позвякиванием кружек.
- Так... - начала Марселина, отпив глоток. - А теперь рассказывайте всё в подробностях. И главное - кто этот Заир? Он ведь откуда-то взялся, чтобы спасти тебя, Айсун. И почему он тебя так обеспокоил, раз ты потом улыбалась, как влюблённая дурочка?
Я усмехнулась, подмигнув Айсун, которая тут же покраснела и попыталась отвернуться.
- Ну вот, опять ты за своё, - пробормотала Айсун, но в её голосе уже не было раздражения, скорее смущение и лёгкая игривость. - Ничего такого. Просто... он был вовремя. И он... хороший.
- "Хороший" не отвечает на все наши вопросы, - поддразнила я, предвкушая подробности. - Это уже не просто "спаситель", это "Заир" с румянцем на щеках. Рассказывай, подруга, ничего не утаивай. Мы же не можем так просто отделаться от "СУПЕР-ИНТРИГИ" прямо здесь и сейчас, правда?
Марселина одобрительно хмыкнула, и мы обе вопросительно уставились на Айсун, готовые выслушать самую волнующую часть этой невероятной истории. Ночь обещала быть долгой, наполненной разговорами, смехом и, возможно, даже новыми секретами. И, возможно, именно эта ночь станет началом чего-то совершенно нового для всех нас.
НОА
Я вышел из библиотеки, и меня словно ударило током. «Ты из другого мира. Ты атеист, а я мусульманка». Ее слова эхом отдавались в голове, набатом отбиваясь о стены сознания.
«Черт возьми, Ноа, ты идиот! Как ты мог не подумать об этом?» - прошипел я себе под нос, спускаясь по лестнице, и звук собственных шагов казался до неприличия громким.
Я прекрасно знал, что Айсима - мусульманка. Это не было тайной. Но в моем мире, в моем кругу, религия всегда казалась чем-то вроде экзотического хобби, чем-то, что можно было легко отодвинуть на второй план, если чувства оказывались сильнее. Я никогда не сталкивался с тем, чтобы вера была стеной. Настоящей, нерушимой преградой.
Я остановился у входа, неловко поправляя рюкзак. Ее глаза. Светло-синие, почти серые, невероятного, чистого оттенка, который всегда меня завораживал. Они были как два маленьких озерца, в которых отражалось небо. Когда она говорила, что нам не быть вместе, эти глаза не дрогнули. Они смотрели прямо, твердо. Но в их глубине таилась странная, едва уловимая тень. Не страх, не злость. Боль.
«Потому что ты из другого мира».
Я усмехнулся. Из другого мира? Да, черт возьми, я из мира, где люди могут любить друг друга, не спрашивая разрешения у древних текстов и не сверяясь со священными писаниями.
Я вспомнил, как она сказала: «И прежде всего это запрещено мне - моя религия не позволила бы».
Именно тогда, словно не в силах сдержаться, я и произнес то, что заставило ее переспросить: «Ты что-то сказал?»
«Значит, придется менять правила», - пробормотал я тогда, скорее себе, чем ей.
Я не собирался сдаваться. Она думает, что это конец? Она думает, что я просто скажу: «Ой, ну ладно, раз религия не позволяет, я пойду искать другую девушку»?
Нет. Я Ноа. Я не привык проигрывать.
- Да нет, ладно, тогда я пойду, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал легко, беззаботно. - До завтра, луноликая!
Я улыбнулся, чтобы сбить ее с толку, чтобы оставить за собой некую недосказанность. Ее лицо, когда она краснеет, действительно напоминает луну, освещённую изнутри, мягким, теплым светом.
Я вышел на улицу, вдохнул прохладный зимний воздух.
Мне нужно было что-то придумать. Разобраться, насколько это «запрещено».
Если она действительно мне нравится (а она мне, черт возьми, нравится, да так, что сводит с ума!), то я не могу просто отступить.
Я достал телефон, набрал номер своего друга Макса, который изучал религиоведение в университете и был кладезем подобных знаний.
«Привет, Макс. Мне нужна срочная консультация. Очень срочная. Скажи мне, что ты знаешь о браках между мусульманками и... ну, скажем, атеистами?»
Я прислонился к шершавой стене здания библиотеки, глядя на окно, за которым, как я знал, сидела луноликая. Ее силуэт, возможно, был виден, но мои глаза видели лишь образ, созданный ею самой в моем сердце.
«Она не уйдет от меня так просто. Я найду способ. Если я не могу быть из ее мира, я заставлю ее мир принять меня. Или хотя бы мое право быть рядом».
Я слушал Макса, который начал с длинной лекции о халяле и хараме, о дозволенном и запретном, а мой мозг работал на пределе, пытаясь ухватить суть за потоком терминов.
«Подожди, Макс. То есть, если мужчина не мусульманин, но он уважает ее веру, и она... ну, она его любит, это все равно абсолютное табу?»
Макс вздохнул, и я представил, как он пожимает плечами. «Ноа, для женщины-мусульманки брак с немусульманином - это почти всегда запрет. Если только...»
«Если только что?» - я вцепился в это «если только» как утопающий в спасительную соломинку.
«Если только он не примет ислам. Или, по крайней мере, не станет монотеистом, верящим в Бога, даже если он не будет следовать всем правилам. Но в ее случае, если она такая строгая, как ты говоришь...»
Я посмотрел на бескрайнее зимнее небо. Стать мусульманином? Я, атеист до мозга костей, который верит только в силу науки и логики, в то, что можно пощупать и доказать?
Может быть, есть другой путь. Путь, где вера остается ее личным делом, сокровенной частью ее души, а любовь - нашим общим, всеобъемлющим миром.
«Ладно, Макс, спасибо. Я тебе перезвоню».
Я положил трубку, ощущая ее холод в потной ладони.
«Луноликая, ты думаешь, что стена из догм остановит меня? Ты недооцениваешь мою упёртость и глубину того, что я к тебе чувствую».
Я шагал домой, но все мои мысли были безраздельно заняты лишь луноликой. В тот самый первый день, ещё до того, как игра толком началась, я влюбился в нее. Там, где мы скакали, она была такой невесомой, ее движения - такими лёгкими, что я был совершенно заворожён, как и сейчас. Это будет самая сложная задача в моей жизни, но я был готов. Я найду способ разрушить эту стену.
Неожиданно на моем пути, словно из ниоткуда, возникла фигура. Я поднял голову, выныривая из водоворота своих мыслей, и инстинктивно напрягся. Тень от фонаря выхватила из полумрака знакомую, до боли ненавистную фигуру. Том Дэвис. На его лице, где еще виднелся слегка поблекший синяк под глазом - напоминание о нашей последней встрече, случившейся всего месяц назад и стоившей ему места в школе, - играла ехидная ухмылка. Он перегородил мне путь, раскинув руки.
- Ну что, герой-любовник? - Низкий, ехидный голос, пропитанный желчью и давней обидой, ударил по ушам. - Все еще бегаешь за своей... мусульманкой?
Кровь прилила к вискам, кулаки сжались до побелевших костяшек. Я знал, что он хочет вывести меня из себя. Но сегодня я не мог позволить себе эту роскошь. Не сейчас, когда луноликая занимала каждую клеточку моего сознания.
- Том, убирайся с дороги. Сейчас же, - процедил я сквозь зубы, стараясь сохранить спокойствие.
Он лишь фыркнул, подавшись вперед.
- Наверное, твоя луноликая уже забыла, как ты меня тогда избил ради ее чести. Только вот она сама тебе, кажется, такую честь не оказывает, да? - Том хохотнул, и этот звук показался мне отвратительным. - Слышал, у вас там «нельзя». Религия, все дела. Смешно, правда? Ты такой прогрессивный, а она... совсем наоборот.
Он сделал акцент на слове «мусульманка» так, что оно прозвучало как ругательство, а затем перешёл к теме, которая так сильно меня беспокоила. Этот гад точно знал, куда бить.
- Думаешь, она из-за тебя изменит своим «правилам»? Помнишь, что я ей тогда сказал?
Я сделал шаг к нему, и Том инстинктивно отпрянул. Мои глаза, наверное, полыхнули огнем. Все воспоминания о том дне, когда Том публично унизил Айсиму. Тогда я не думал, просто действовал. Теперь же его слова были вдвойне болезненны, потому что они били в самую суть моей нынешней проблемы.
- Я сказал: убирайся с дороги, Том, - голос мой был ледяным, но сквозь него прорывалась неприкрытая угроза. - И знай: попробуй еще раз хоть словом ее задеть - пожалеешь, что вообще родился. Мой мир тебя не касается, а ее - тем более.
Он отступил на шаг, но ехидная ухмылка не сползла с его лица.
- О-о-о, как страшно! Ноа-гроза-мусульманок. Удачи тебе, парень. Но что-то мне подсказывает, ты проиграешь эту битву, - он развернулся и, бросив через плечо презрительный взгляд, растворился в сумерках.
Я стоял еще минуту, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь, пронзившую тело. Том Дэвис был лишь надоедливой мухой, жужжащей у уха. Он был очередным препятствием, но не тем, что могло бы меня сломить. Настоящая стена, главная битва ждала меня в другом месте, в другом мире. В мире Луноликой, в ее сердце. И я был готов к ней. Готов был сражаться до конца.