Глава 18
Через полчаса мы уже стояли перед незнакомой дверью. Моё сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в груди, пока я тщетно пыталась совладать с предательским дыханием. Дядя позвонил, и почти мгновенно дверь распахнулась, словно кто-то ждал нас по ту сторону. На пороге стоял... Камиль. Его фигура заполняла дверной проём. Он был одет в тёмные брюки и простую светлую рубашку, которая лишь подчёркивала мощь его широких плеч и тренированного стана. Его взгляд, острый и внимательный, мгновенно выхватил меня из нашей небольшой группы, и по его губам скользнула та самая озорная улыбка, которую я уже видела сегодня, заставляя моё сердце замереть на секунду.
— Ассаламу Алейкум! Проходите, пожалуйста, — радушно произнёс он, пропуская нас внутрь.
— Ваалейкум ассалам, — отозвался мой дядя, пожимая Камилю руку.
Мы шагнули в просторную прихожую, залитую мягким, тёплым светом, который ласково окутал нас со всех сторон. Едва мы успели освоиться, как к нам подошла Лейла, мать Камиля, с открытой улыбкой на лице.
— Здравствуйте, добро пожаловать! — воскликнула она, крепко обнимая сначала Айгуль, потом меня и Айсун. Камиль же, не двигаясь с места, продолжал наблюдать за нами, его улыбка не сходила с лица, а взгляд время от времени возвращался ко мне.
— А где Умут? — внезапно спросил Камиль, нарушая молчание.
— Скоро должен прийти, — ответила я.
— Давайте не будем стоять у двери. Проходите в гостиную, — предложила Лейла, и мы все зашагали туда.
Я, стараясь быть незаметной, шла чуть позади всех, когда вдруг почувствовала его присутствие рядом. Камиль бесшумно появился возле меня. Конечно, я смутилась до кончиков ушей. Сердце тут же принялось выбивать бешеный ритм, отдаваясь гулким эхом в висках.
После того как мы прошли в гостиную, взрослые углубились в свой разговор. Мы с Айсун, не скрывая своего нетерпения, горели желанием поскорее увидеть маленькую Амину. Поэтому мы направились на кухню, где хлопотала Лейла, и спросили о девочке. Она объяснила, что Амина спит наверху, и мы, конечно, можем подняться к ней и побыть с ней. Но вдруг Лейла обернулась ко мне:
— Айсима, дочка, позови Камиля, он вам покажет комнату Амины, — произнесла она, и эти слова застали меня врасплох, вызвав волну неожиданного удивления.
Моё сердце, только что успокоившееся, вновь ушло в галоп, и я почувствовала, как румянец предательски заливает щёки. Почему именно я? Почему она попросила меня? Я бросила растерянный взгляд на Айсун, которая лишь подмигнула мне с хитрой усмешкой, словно наслаждаясь моей неловкостью.
Набравшись духу, я медленно вышла из кухни, направляясь обратно в гостиную. Каждый шаг казался мне целой вечностью, а голоса взрослых доносились до меня словно сквозь вату. Камиль сидел на диване, непринуждённо общаясь с моим дядей. Его профиль был идеально очерчен мягким светом из окна, а на лице играла лёгкая улыбка.
— Камиль? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, почти шёпотом. Он мгновенно повернул голову, и его взгляд, полный мягкого любопытства, встретился с моим. Я почувствовала, как жар приливает к лицу ещё сильнее.
— Мама сказала... мама попросила... показать нам комнату Амины, — наконец выдавила я, запинаясь на каждом слове.
Он лишь слегка улыбнулся, его глаза чуть прищурились, будто он читал мои мысли.
— Конечно, пойдёмте, — спокойно произнёс он, поднимаясь. Его движения были такими плавными и уверенными, что я невольно залюбовалась. — Айсун, ты тоже идёшь?
— Да, конечно! — тут же отозвалась Айсун, спеша ко мне.
Мы направились к лестнице. Я шла рядом с Камилем, и каждое его движение, каждый шорох его одежды казались мне невероятно громкими. Воздух между нами был наэлектризован, и я старалась дышать как можно незаметнее, чтобы он не услышал, как бешено колотится моё сердце. От него исходил лёгкий, но очень приятный мужской аромат – смесь свежести и чего-то неуловимо притягательного, что заставляло моё сознание немного затуманиваться.
Лестница, казалось, тянулась бесконечно, и каждый её скрип отдавался эхом в моей голове. Я чувствовала его присутствие так остро, что мне казалось, будто он слышит стук моего сердца. Мы поднялись на второй этаж, где было тихо и уютно. Камиль указал на одну из дверей.
— Вот здесь, — сказал он, приоткрывая её.
Мы заглянули внутрь. Комната была небольшой, но очень светлой и уютной, оформленной в нежных пастельных тонах. Посреди комнаты стояла изящная кровать, а на ней мирно спала маленькая Амина. Её светлые волосики были раскиданы по подушке, а губки чуть приоткрыты в безмятежной улыбке.
— Какая милая! — прошептала Айсун, тут же потянув меня за рукав, чтобы мы могли подойти поближе.
Мы подошли к кроватке, стараясь не шуметь. Амина была так прекрасна в своём сне, что мы обе замерли, любуясь ею. Камиль стоял чуть поодаль, наблюдая за нами с той же едва заметной улыбкой. Он ничего не говорил, лишь его взгляд скользнул от спящей малышки к моему лицу, задержавшись там на мгновение, отчего я снова почувствовала, как предательский жар поднимается к щекам.
— Ну что ж, я оставлю вас здесь, — наконец произнёс он тихим голосом, чтобы не разбудить Амину. — Если что-то понадобится, позовите меня или маму.
И прежде чем я успела что-либо ответить или даже поднять на него взгляд, он бесшумно вышел из комнаты, оставив нас с Айсун наедине с спящей малышкой и собственными смущёнными мыслями.
Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь нежным дыханием Амины. Я стояла, словно пригвождённая к месту, пытаясь осознать произошедшее. Жар, заливший мои щёки, казалось, никуда не уходил, а сердце продолжало отбивать бешеный ритм. Я чувствовала себя так нелепо, такой растерянной под его взглядом, что хотелось провалиться сквозь землю. Неужели он заметил моё смущение? Или моя реакция была настолько очевидна, что даже слепой мог бы её разглядеть?
— Ну ты и красная стала! — нарушила молчание Айсун, толкнув меня локтем. Её голос звучал весело, а глаза хитро поблёскивали.
Я вздрогнула, будто меня застали врасплох, и попыталась отмахнуться:
— Да что ты такое говоришь! Просто жарко здесь!
— Жарко? — Айсун лукаво изогнула бровь, оглядывая комнату, где царила приятная прохлада. — Ага, конечно. Прямо как тогда, когда мы его впервые увидели.
Она явно намекала на нашу встречу у дома, когда Камиль впервые вызвал во мне бурю эмоций. Я почувствовала, как румянец только усилился, и отвернулась, делая вид, что пристально рассматриваю узоры на балдахине Амины.
— Ничего подобного! — пробормотала я, но мой голос звучал неубедительно даже для меня самой.
Айсун лишь усмехнулась, не став продолжать тему, но её взгляд говорил красноречивее любых слов. Она явно наслаждалась моим смущением.
Мы ещё немного постояли у кроватки, любуясь спящей Аминой. Её маленькое личико было таким безмятежным, что даже мои бушующие эмоции немного улеглись. Я осторожно провела пальцем по краю балдахина, пытаясь отвлечься от мыслей о Камиле. Но это было бесполезно. Его образ, его озорная улыбка, тёплый взгляд, даже едва уловимый аромат его одеколона — всё это глубоко засело в моей памяти и отказывалось уходить.
Он был таким уверенным, таким спокойным, и в то же время в его глазах играла искра, которая не давала покоя. И почему именно я должна была его позвать? Почему не Айсун? Или Лейла просто выбирала наугад? Каждая мысль об этом заставляла меня снова гореть.
— Думаю, ей нужно поспать, — наконец сказала я, чувствуя, что нужно что-то предпринять. — Пойдём, пока не разбудили.
Айсун кивнула, и мы обе бесшумно вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Спускаясь по лестнице, я всё ещё чувствовала себя так, будто каждый скрип ступеней выдавал моё бешено колотящееся сердце. Я пыталась восстановить самообладание, но было слишком поздно: этот визит уже изменил всё. И я знала, что образ Камиля теперь надолго поселился в моих мыслях.
Мы спустились в прихожую. Из гостиной доносились оживлённые голоса взрослых и лёгкий звон посуды – видимо, Лейла уже начала накрывать на стол. Я глубоко вздохнула, стараясь придать своему лицу максимально непринуждённое выражение, прежде чем войти.
И в этот момент, когда я уже почти пересекла порог гостиной, дверь распахнулась вновь. На пороге стоял Умут. Мой взгляд, скользнувший по комнате, невольно остановился на Камиле, который, сидя на диване, тут же поднялся ему навстречу. Их лица озарились улыбками, и Камиль крепко обнял Умута, приветствуя его. В этот момент Умут, казалось, почувствовал мой взгляд и, повернув голову.
— Айсима! Айсун! Вы уже здесь! — воскликнул он, подходя к нам.
Я почувствовала лёгкое облегчение от его привычного присутствия, но тут же поймала себя на мысли, что и Камиль, обернувшись на голос Умута, снова скользнул по мне взглядом. На этот раз его улыбка была более открытой, и моё сердце, едва начавшее успокаиваться, снова пропустило удар. Я опустила глаза, ощущая, как румянец возвращается.
—Ага — ответила Айсун. — Мы только что Амину проведали, спит как ангелочек!
— Отлично, — кивнул Умут, и его взгляд задержался на мне, словно он пытался что-то прочесть в моём выражении.
Лейла подошла к Умуту, радушно его приветствуя, и вскоре вся компания вновь погрузилась в разговоры. Мы расселись вокруг большого стола, который уже ломился от всевозможных угощений: пироги, салаты, восточные сладости – всё это источало невероятно аппетитные ароматы. Взрослые живо обсуждали новости, семейные дела, а я старалась держаться в тени, лишь изредка вставляя реплики в разговор Айсун и Умута.
Моё внимание то и дело невольно приковывалось к Камилю. Он сидел напротив меня, рядом с дядей, и участвовал в оживлённой беседе, его голос звучал низко и уверенно. Иногда он смеялся, и его смех был заразительным, наполняя комнату теплотой. Каждый раз, когда он поворачивал голову или делал жест рукой, я ловила себя на том, что наблюдаю за ним. Его движения были такими грациозными, а манеры — безупречными.
Мне казалось, что он чувствовал мой взгляд. Время от времени он поднимал глаза, и наши взгляды на мгновение встречались. В эти короткие секунды я чувствовала, как внутри всё сжимается, а щёки невольно розовеют. Он же в ответ лишь слегка улыбался, его глаза чуть прищуривались, и в них танцевали искорки чего-то неуловимого — то ли любопытства, то ли лёгкого озорства.
Умут, казалось, был полностью погружён в разговор с Камилем о каком-то матче, и я была благодарна ему за то, что он не обращал на моё смущение слишком много внимания. Айсун тоже болтала с кем-то из гостей, не замечая моего внутреннего смятения. Я старалась сосредоточиться на еде, на чае, но вкус блюд казался притуплённым, а чай остывал в чашке.
Всякий раз, когда Камиль произносил моё имя в общем разговоре, просто чтобы уточнить что-то или задать вопрос, я вздрагивала. Казалось, моё имя в его устах звучало совершенно по-особому, проникая прямо в сердце. Я отвечала коротко, стараясь не заглядывать ему в глаза слишком долго, боясь, что он прочтёт в них все мои сумбурные чувства.
Вечер тянулся. Взрослые продолжали беседовать, смеяться, делиться новостями. Я, сидя за столом, старалась быть частью общего веселья, но мои мысли были далеко, где-то между его взглядом и собственным смущённым сердцем. Этот день, начавшийся с простого визита, уже превратился для меня в калейдоскоп новых, совершенно неожиданных ощущений, и я понимала, что забыть их будет непросто. Наверное, никогда.