Глава 9
От лица Айсун
В душном классе географии, где воздух был насыщен запахом старых книг и пота, я сидела, погруженная в свои мысли. Мрачные карты и диаграммы на стенах казались мне чуждыми, как будто они принадлежали другой реальности. С тех пор как Айсима покинула школу, я чувствовала себя потерянной, словно оставшаяся одна в безлюдном океане.
– Айсун Кайа, что не относится к отраслям международной специализации Канады? – резко спросил мистер Бин, его голос прорезал тишину класса и вырвал меня из задумчивости.
Я замялась, не в силах вспомнить ни одной детали урока. Упрек учителя был справедлив, и стыд окутал мои щеки, заставив меня опустить взгляд на парту, покрытую следами от ручек и карандашей. В этот момент раздался смех — это была Оливия. Я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение.
– Учитель, у этих террористов… – начала она, подбирая слова с явным трудом, – у этих людей нет ни манер, ни стыда. Они считают себя праведниками, не ведающими ошибок.
Я не могла сдержаться.
– Если ты не знаешь, что такое терроризм, не бросайся словами! – вспыхнула я, чувствуя, как гнев поднимается внутри меня. – И, в отличие от некоторых, у нас есть и манеры, и скромность. А насчет ошибок… мы все люди, и каждый ошибается. Главное — извлечь урок!
Оливия открыла рот, чтобы возразить, но мистер Бин прервал её.
– Айсун, Оливия, немедленно выйдите из класса! Не потерплю балаган в моем кабинете! – его голос звучал строго и властно. Мы обе покинули класс, оставив за собой шепот одноклассников и недоуменные взгляды.
В коридоре было тихо и пусто. Я чувствовала себя так же одиноко, как и в классе.
– Знала, что мой план сработает, – прошипела Оливия с коварной усмешкой на губах.
– Какой план? О чем ты говоришь? – спросила я с недоумением.
– Я хотела с тобой поговорить.
– Со мной? О чем же? – мой интерес был искренним, но настороженным.
– Скажи, где вы молитесь? В каком кабинете? – её тон стал угрожающим.
– Зачем тебе это? – я почувствовала тревогу в груди.
– Не твое дело. Просто скажи, и не зли меня.
– Ты просто глупа! Думаешь, я скажу? Не дождешься! – я старалась говорить уверенно, хотя внутри меня всё дрожало от страха.
Оливия сделала шаг ко мне ближе. Её глаза блестели злобой.
– Ладно, тогда слушай. Если ты не скажешь, твоему маленькому брату придется несладко.
Её слова пронзили меня холодом. Я оказалась в ловушке, без выбора. Но, собрав всю свою волю в кулак, ответила:
– Не посмеешь! Только через мой труп!
– Еще как посмею. Ты не знаешь, на что я способна. Либо ты мне скажешь, либо…
Я знала, что должна защитить своего брата любой ценой.
– В кабинете физики, – выдохнула я наконец. Я добавила с ненавистью: – Клянусь, если ты тронешь моего брата, я тебе этого не прощу!
Оливия лишь усмехнулась.
– Твой брат мне больше не нужен. У меня есть наживка куда лучше, – промурлыкала она с удовлетворением и направилась обратно в класс, словно ничего не произошло. Я осталась стоять в коридоре одна, охваченная гневом и страхом.
По дороге домой меня терзали мысли о содеянном. Я даже выгнала Айсиму из комнаты в порыве отчаяния, накричав на неё так сильно, что почувствовала себя ужасно. Лишь во время намаза я нашла успокоение. Молитва смыла тревоги; в сердце воцарился мир. После намаза возникло чувство обновления — будто все тяжести остались позади, а впереди открывался новый светлый этап.
На следующий день мы с Айсимой молча шли в школу. В воздухе витали тревожные мысли о том, что ждёт нас впереди. В школе она познакомила меня со своей новой подругой — девушкой из аптеки. Она оказалась милой и доброй; её улыбка была искренней и теплой. Она была первой за всё время нашего переезда, кто не осудил нас за платки. Я почувствовала лёгкость в душе — возможно, всё не так уж плохо