...

В этот день мои выходные заканчиваются. Он не дает мне выспаться и тащит на пробежку. Как ни странно организм рад физическим нагрузкам. С удовольствием, замечаю, что почти не отстаю от него. На ринге он продолжает укладывать меня на лопатки каждые пять минут, но мне удается один разочек, задеть его шею. Я упиваюсь своей маленькой победой.

От мысли, что этот жестокий, беспощадный, но сильный и столь притягательный моему глупому сердцу человек выделяет меня в толпе, пусть это правда, пока происходит лишь на физическом уровне, я начинаю чувствовать себя лучше. Мне кажется, что я могу больше, чем могла раньше. Что я лучше, чем кажусь себе. Что я особенная для него. Эти мысли гонят меня вперед, заставляют тренироваться с утроенной силой. Мне хочется быть достойной его.

Спустя две недели, после обеда, вместо рутинной и уже ненавистной сборки и разборки оружия Чонгук  ведет меня стрелять.

Мы идем вдоль реки, доходим до самой узкой ее части и переходим, буквально меньше чем через километр, я замечаю, небольшую полянку. На ней закреплено несколько столбов с картонками в виде вооруженных людей.

— Помнишь, куда надо стрелять? — спрашивает Чонгук , передавая мне оружие.

— В голову или сердце человеку, в голову мутанту, — отвечаю я.

— Целишься, чуть ниже цели, — инструктирует он.

Я киваю и прицеливаюсь. Затаиваю дыхание и стреляю.

— Поздравляю, у тебя есть талант, — говорит Чонгук  своим безразличным голосом. Я удивленно смотрю на него, затем на свою цель, пораженную прямо в сердце.

— Это я сделала? — шепчу я. Не могу поверить, что попала так легко. Делаю еще несколько выстрелов и мы убеждаемся, в моей меткости. Я радуюсь, словно ребенок. — Осталось, только уложить тебя на лопатки и я буду, даже круче тебя, — важно заявляю я.

Чонгук  ухмыляется.

Внезапно, появляется мутант, привлеченный шумом выстрелов. Чонгук делает мне знак стрелять. Я смотрю на гладкую белоснежную кожу, на кровавый рот и черные впадины, прицеливаюсь, чуть ниже его лба и стреляю. Но мои руки дрожат, перед глазами воспоминания о клетке, о вывернутом позвоночнике девушки в моих ботинках и пуля лишь задевает шею мутанта. Тот начинает отчаянно кричать, на его лице выведена жажда крови, он ускоряется, желая отомстить мне за свои страдания. Сзади меня раздается выстрел и мутант падает замертво. Смотрю на Чонгука , он убирает пистолет и идет к дому. Мне становится стыдно. Я могу научиться стрелять, водить и даже драться, но трусиху из меня убрать не так легко.

Мы возвращаемся домой и Чонгук  велит мне идти в тренажерный зал и отрабатывать удары, сам начинает одеваться. Меня мучает любопытство и я хожу за ним по пятам.

— Ты снова в Федерацию? — решаюсь спросить я, когда он уже полностью одетый стоит у дверей.

— Нет, — отвечает он и выходит на улицу. Я закусываю губу от досады.

Даже, если я единственная девушка, что привлекла его внимание на протяжении всей жизни, это не значит, что последняя. И не значит, что я занимаю особое положение в его сердце. Он прямым текстом мне сказал, что желает меня только в физическом плане, а значит, отчитываться не должен. Рано или поздно он ко мне остынет и мне придется уйти. В том что он убьет меня, я уже сомневалась. Он обучал меня, а это значило лишь одно.

Он учил меня жить без него.

Эти мысли вызывали во мне злобу и я решила выместить их на груше. Била долго и нещадно, не обращая внимания на кровь, выступившую на руках. Представляла себе ухмыляющуюся рожу Этны и снова била, затем представляла Зика, потом Рика, Лазаря и так по кругу.

Я должна, во что бы то ни стало узнать, почему Чонгук  спал с Этной, если она была ему совершенно безразлична. Способ это сделать мне был известен, но мои попытки уменьшить время сборки и разборки пистолета терпели крах. Секундомер будто замер на двенадцати секундах, несмотря на мои отчаянные попытки ускориться.

Я перевязала окровавленные руки и отправилась на кухню. Может, сумею вытащить из Чонгук  информацию иным способом? Мне снова на глаза попались мука и ягоды.

За последние дни я заметила страсть Чонгука  к пирогам, которые я периодически от скуки пекла в свободное время. Он никогда в этом не сознавался и не просил приготовить, но стоило мне вечером убрать в холодильник готовый пирог, утром его уже не было. Моя мама говорила, что покорила отца своими кулинарными способностями, что если путь к сердцу Чонгука тоже лежит через желудок? Окрыленная этими мыслями, я быстро замесила тесто и собрала пирог.

Мой взгляд упал на пистолет, лежащий на столе и настроение снова поползло вниз. Чонгук  не отказывается от своих слов и пока я не уложусь в норматив, он мне ничего не скажет.

Я нашла одну из книг по самообороне и разлеглась на диване.

На улице уже стемнело, но Чонгук  все еще не вернулся. Я посмотрела на часы, была уже полночь. Он никогда не оставлял меня одну так надолго. В голову начинали закрадываться нехорошие мысли. Куда он мог поехать? Может мстить Алмазу? Может его убили там? Становилось дурно от таких мыслей. Нет, я просто лягу спать, а утром, увижу его на соседней подушке и все будет хорошо.

Ложусь в кровать, натянув на себя одну из футболок Чонгука . Запах мяты меня успокоил и я быстро уснула.

Просыпаюсь от странного ощущения опасности. Открываю глаза и прислушиваюсь к звукам. На первом этаже слышен шум. Видимо, вернулся Чонгук . Вылезаю из кровати и босиком иду к лестнице, ожидая увидеть знакомую фигуру. Сегодня я его точно обниму, как бы он не хмурился. Слишком долго его не было. К тому же мог взять меня с собой.

— ИИИИХХХХ, — раздается внезапно.

Я останавливаюсь и прижимаюсь к стене. Звук повторяется. Вспоминаю, что я одна в лесу, Чонгука  нет и липкий страх начинает опутывать меня своими щупальцами. Трясу головой, что бы отогнать ужасающие мое сознание мысли, сажусь на корточки и сквозь перила замечаю белое быстро передвигающееся по комнате тело. Подбираюсь ближе, стараясь дышать через раз. Насчитываю четырех мутантов, что бегают по первому этажу, шумно вдыхая воздух своими ноздрями. Смотрю на свой пистолет брошенный на столе. Вот я дура, говорил же мне Чонгук держать его при себе.
Мне хочется забежать в комнату, запереться, плакать и ждать Чонгука , но я замечаю открытую дверь. Если я сейчас не убью этих мутантов, на их крики придут другие и не факт, что я доживу до возвращения своего мучителя. Делаю несколько глубоких вдохов. Оружейная далеко, рядом с ней два мутанта, ближайшее оружие, нож, на кухонном столе рядом с лестницей, если я отвлеку их внимание, то могу успеть за него схватиться. Осматриваюсь, в поисках. Мне на глаза попадается ваза. Я бросаю ее на первый этаж, ближе к двери. Она вдребезги разбивается. Мутанты отвлекаются на шум, а я со всех ног бросаюсь по лестнице вниз. Мне удается схватить нож. Один из мутантов замечает меня и приседает, что бы сделать прыжок, но я готова. Его голова прямиком насаживается на мой нож. Мутант издает предсмертный вдох. На шум оборачиваются три других мутанта. Я пытаюсь вытащить нож из черепной коробки убитого мной монстра, но он плотно застрял. На меня бросается один из монстров. Мои руки действуют на уровне рефлексов, связка ударов, которые мы с Чонугом  отрабатывали накануне, спасает мне жизнь. Я бью мутанта по глазам, царапая, предплечьем второй руки бью по задней стороне шеи и добиваю ударом в живот. Мутант падает, а я бросаюсь к столику с оружием. Быстро заряжаю его, и стреляю в упавшего монстра. Двое других бросаются на меня одновременно. Одного я успеваю застрелить, а второй валит меня на пол. Оружие лежит в руке неудобно, я с трудом его удерживаю. Монстр делает попытку вцепиться мне в горло. Я прикрываюсь рукой, он кусает мою руку. Вместо боли, я чувствую странное гадкое чувство. Мутант не может прокусить мою руку. Воспользовавшись моментом, я бью его другой рукой в висок и добиваю выстрелом в голову. Рассматриваю свою руку. На месте укуса ничего нет.
Меня пронзает догадка и я, преодолев отвращение, я раздвигаю кроваво красные губы монстра. У него нет зубов. Мой взгляд падает на его руки. У монстра отсутствуют нижние фаланги пальцев вместе с их острыми ногтями.

— Что я говорил, насчет оружия? — раздается шипящий голос от двери. Чонгук стоит, сложив руки на груди и смотрит на меня своим фирменным равнодушным взглядом.

— Гад! — кричу я, не сдержав эмоций и бросаюсь на него с кулаками. Я бью его в точности так, как он меня учил, — это ты все устроил! Вырвал им зубы, отрезал пальцы с когтями и запустил в дом, что бы меня проучить? Ненавижу тебя! Я чуть от страха не умерла!

Он едва сдерживает улыбку, блокируя мои удары, затем ему надоедает моя недоистерика и он прижимает меня к стене, удерживая мои руки по обе стороны от головы. Целует меня грубо, подавляя и заставляя успокоиться, у меня мгновенно вылетают все мысли из головы. Я уже не злюсь, а стремлюсь обвить его шею руками и посильнее прижать к себе. От него пахнет мятой, и меня окутывает аурой его темного обаяния.

Вскоре, он отстраняется и убирает руки, а я стою несколько шокированная его порывом. Он ведь не любит поцелуи. Он отвечает на мои мысли:

— Это за то, что отработала удары.

Он отворачивается от меня и идет к монстрам, что бы убрать их из дома. Я продолжаю стоять у стены, пытаясь выровнять дыхание.
Чонгук  уносит монстров в лес, а я сижу на диване, наблюдая за его действиями. После парень идет есть мой пирог, а мне приходится с половой тряпкой отмывать кровавые разводы на полу. Такая вот тихая милая семейная идиллия, отмечаю про себя с сарказмом.

— И какую ты мне оценку поставил? — спрашиваю я, когда с уборкой и пирогом покончено.

— Тройку, — отвечает он.

Ясно, из-за того что забыла пистолет на столе.

Затем он замечает свою футболку и вопросительно поднимает бровь. Краска заливает мое лицо, я топчусь на месте, перебирая края футболки.

— Ну...тебя долго не было... — пытаюсь объясниться я. Он ухмыляется и исчезает на втором этаже.

Время шло. Лето сменилось осенью. Начался второй месяц нашего отпуска. Мы продолжали бегать по утрам, заниматься в тренажерном зале, а после обеда, мы ходили стрелять. после устроенного Чонгуком  нападения мутантов, он добавил в наше расписание — ножи. Заниматься с ножами мне не нравилось, я боялась порезать Чонгука , у которого напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, а вот метать я любила, потому что моя меткость распространялась и на них тоже. После нападения я стала более внимательно относиться к занятия на ринге. Я осознала, что мое тело это тоже оружие, если его правильно использовать.

Я все так же пыталась уложиться в норматив сборки и разборки пистолета, но у меня по-прежнему не выходило. В один из вечеров, когда Чонугк чистил оружие в комнате, сидя на диване, я села рядом с ним. Его сразу насторожил мой хитрый взгляд.

— Чонгук , у меня не получается уложиться в норматив. Я хочу другое задание.

— Хорошо, — слишком быстро соглашается он, и я начинаю подозревать неладное, — уложи меня на лопатки.

— На ринге повалить? — уточняю я.

— Где угодно, — пожимает плечами парень. В ту же секунду я обхватываю его шею, что бы сделать удушающий прием, но Чонгук выгибается и легко перекидывает меня через себя. Я больно приземляюсь спиной на стол перед ним.

— Пойду лучше попытаю счастья в разборке, — тяжко вздыхаю я, поднимаясь со стола.

Он молчит. Мой полный страдания голос на него никак не воздействует. Хожу вокруг него кругами и меня осеняет новая идея:

— А если я испеку тебе десять пирогов?

Он не может скрыть своего удивления и смотрит на меня как на умалишенную. Понимаю, что вариант с желудком прогорает.

Беру одну из книг, на этот раз история каких-то войн и усаживаюсь рядом с ним. Краем глаза замечаю его взгляд, брошенный на мои открытые колени. А не такой уж ты и непробиваемый, Чонгук , ухмыляюсь про себя. Ложусь на диван и вытягиваю ноги. Одну из них перекидываю через его бедро, усиленно делая вид, что меня волнуют события войны прошедшей сто пятьдесят лет назад. Он продолжает чистить оружие, не обращая на мои ноги никакого внимания. Делаю вид, что удобнее устраиваюсь и задеваю пальцем его живот. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, я едва могу сдержать свой довольный вид.

— Прекрати, — слышу его шипящий голос.

— Читать? У тебя какие-то проблемы с книгами? — придуриваюсь я. Он не отвечает, я начинаю болтать ногой, постоянно задевая его бедро ногой. Он откладывает оружие, больно хватает меня за лодыжку и тянет на себя. Выхватывает у меня книгу и вглядывается в нее:

— Это у тебя с ними проблемы, ты читаешь их вверх ногами.

Чувствую, как краска заливает лицо. Я даже не заметила этого, пока усиленно делала вид, что читаю, а он видел перевернутую обложку с самого начала. Но моя игра не закончена. Беспечно пожимаю плечами и стягиваю с себя платье, которое он мне привез во время одной из поездок в Федерацию. Он стягивает свою футболку и вдавливает меня в диван. Начинаю беспокойно ерзать:

— Тут тесно, давай на пол.

Он без слов перекидывает меня на ковер перед диваном. Снимает с себя брюки, и хватает мои бедра, я снова морщусь.

— Ковер колется, — жалуюсь я, — давай поменяемся?

Прежде чем, он успевает о чем-то подумать, толкаю его на ковер, а сама взбираюсь наверх, затем победно развожу руки:

— Поздравляю, ты на лопатках.

Он ухмыляется и сбрасывает меня на пол рядом с собой. Замечаю, что ковер и правда колется.

— Итак, вопрос, — не отстаю я, — ты был с Этной из-за отца?

— До двадцати лет, меня не привлекала ни одна женщина. Мне было все равно. Отец же ждал продолжения моего генетического рода и подкинул мне Этну. Я хотел ее только когда она была рядом. Очень близко. В другое время, я даже не вспоминал о ней. Я думал это нормально. Но потом я встретил тебя, — он помолчал, а я затихла, боясь дышать, — понял, что с вами двумя испытываю разные чувства. Когда Этна появилась, я решил проверить свои догадки. После того как мы с ней переспали я сделал анализ крови...

— Феромоны, — перебила его я, — духи. Она добавляла в духи феромоны, вот почему ты их разбил.

— Не она, а Лазарь. Думаю, она даже не знала, как они действуют, просто поняла, что нужно подойти близко.

— Твой отец чудовище. Когда мы к нему вернемся? У тебя еще много ампул?

— Это уже два вопроса. Значит, два задания.

Я морщусь, а он улыбается.

— Давай, лезь обратно, — указывает он мне. Я подозрительно щурюсь.

Нехорошее подозрение закралось мне в душу, получается он с самого начала видел, что книга перевернута, знал, что я его дразню и тем не менее поддался мне? Его лицо ничего не выразило, когда я сказала ему о своей победе. Или мне позволили победить? Я тряхнула головой. Нет. Я его обманула. Я умная. И точка. Хитро ухмыляюсь и подчиняюсь ему.

Глубокой ночью я просыпаюсь от холода. Открыв глаза, замечаю, что Чонгука  нет. Беру оружие, оно теперь продолжение меня, и спускаюсь вниз, стараясь, ступать как можно тише. На первом этаже Чонгука нет и я спускаюсь в подвал.

Чонгук сидит на столе, в одной из клеток. Рядом с ним пыточные орудия, он выглядит задумчивым. Медленно, подхожу к нему.

— Это здесь случилось? — решаюсь спросить я. Он молчит, но я понимаю, что это так. — Она была такой же, как твой отец?

— Нет, — отрезает он и встает со стола, явно собираясь прекратить мой допрос. Я останавливаю его в дверях. Он смотрит на меня сверху вниз, возвышаясь надо мной на целую голову, но внезапно, я начинаю чувствовать себя сильной. Мне кажется, что я могу помочь ему.

— Как это случилось? — касаюсь его руки и поднимаю на него глаза. Он молчит, но не делает попыток уйти. Видимо, колеблется. — Чонгук , что бы ты не делал в прошлом, для меня это не имеет значения, для меня есть только сейчас, когда ты теплый и родной стоишь рядом, — выпаливаю я на одном дыхании.

Он все еще молчит, в задумчивости, глядя на меня. Затем, облизывает губы, намереваясь что-то сказать, я затаиваю дыхание.

— Я уеду сейчас. Меня не будет до вечера. Но у тебя такое же расписание как всегда.

Я едва сдерживаю разочарованный стон, а он отодвигает меня и уходит. Захожу в клетку, пытаясь найти следы произошедшего здесь много лет назад, но кроме пыли и затхлости ничего не нахожу.

Чонгука  я встречаю в дверях, уже полностью одетого. Он по обыкновению не прощается и даже не смотрит на меня, перед тем как выйти, я же долго смотрю ему в спину, пока он не скрывается в чаще леса. Спать не хочется совершенно, поэтому я дожидаюсь рассвета с книгой в руках и отправляюсь на пробежку. Мутанты мне уже не страшны, после того как я убила четырех в доме. Хоть Чонгук  и вырвал им зубы, сделав их практически не опасными для меня, на момент нападения я этого не знала, что делало мою победу чистой. Периодически постреливая в них из пистолета с глушителем, я бежала по уже протоптанной нами с Чонгуком  тропинке, вдыхая ароматы утреннего леса. Воздух был прохладный, попадая в легкие словно заряжал меня. Я уже пробежала нашу норму, но легкие и мышцы так приятно горели, что мне не хотелось останавливаться.

Вскоре, я добежала до дороги. Удивленная, стала озираться, надеясь, что не заблудилась. Послышался хруст веток, я обернулась, пытаясь увидеть очередного монстра, привлеченного моим запахом, но никого не увидела. Неприятное чувство надрывалось внутри и я решила его послушаться. Побежала обратно в сторону дома, но внезапно, мою ногу что-то обхватило на земле и я взмыла вверх.

Я попала в ловушку. Сейчас висела вниз головой, подвешенная за одну ногу. Кровь стала приливать к мозгу, я сделала несколько попыток высвободиться и мое оружие упало на землю. Проклиная свою неосторожность, я попыталась дотянуться до ноги, что бы развязать узел, но в этот момент заметила трех мужчин. Они были одеты в разорванную и грязную одежду, бородатые и волосатые, они определенно предпочитали жизнь в лесу.

— Говорил же, она побежит той же дорогой и попадется, — ухмыльнулся один из мужчин, сверкая желтыми зубами.

— Кто вы такие? — спросила я, пытаясь не выказывать страха.

— Люди, — ответил один из мужчин, — а что не похожи?

Они рассмеялись странным хриплым смехом, происходящее мне стало казаться бредом. Но затем мою голову пронзила догадка. Чонгук . Это все устроил Чонгук . Наверняка, опять меня проверяет. Я вмиг успокоилась. Значит, эти люди не опасны.

— Ладно, отпускайте меня уже. Скажите Чонгуку , что второй раз у него не получилось, — заявила я.

Мужчины покосились друг на друга, словно не понимая, о чем я говорю. Затем, лицо одного из них пронзила ухмылка. Они были настолько грязными и заросшими, что я даже не могла в их лицах разглядеть какие-то различия. Словно три брата близнеца оборванца.

— Чонгук , — повторил мужчина имя моего мучителя, — мы тебя отведем к нему.

Внутри все заледенело. Чонгук  здесь не причем. Эти люди пришли за мной сами.

— Смотри, у нее пушка, — сказал один из оборванцев, поднимая мой пистолет. Второй подошел ко мне с ножом и перерезал веревку. Я упала на землю, сильно ударившись головой.

— Вставай, — один из них попытался схватить меня за локоть и поднять, обдав запахом немытого тела. Я сморщилась, и это вызвало у них смех.

— Если ты сейчас морщишься, что с тобой будет, когда мы начнем развлекаться. Я буду нежен, — обещаю, — сказал он мне в лицо и меня едва не вырвало от запаха, исходящего из его рта.

— Просто отпустите меня и я сделаю вид, что ничего не было. Вы не знаете, с кем я живу. Он вас всех найдет и убьет, если вы меня коснетесь, — попыталась я призвать к их разуму. Должен же он у них быть, хотя бы коллективный.

— Своим Чонгуком  нас надумала пугать? И где же он сейчас? — рассмеялся один из них. — Ладно, мне надоело. Попользуем тебя сначала здесь, потом пойдешь с нами. Тебе будет не скучно, обещаю. Нас целая группа.

Я сделала тяжелый вздох и опустила глаза, пальцы сами по себе захватили комья земли. Я поднялась, пытаясь всячески демонстрировать покорность. Один из них осклабился и подошел. Я швырнула ему землю в глаза. Тот заорал и принялся тереть их, воспользовавшись моментом, я швырнула его тело, но мужчину, держащего мой пистолет. Они оба упали. Второй бросился на меня с отчаянным криком. Тело снова меня удивило. Заученные упражнения воспроизводились на уровне рефлексов. А я, глупая, раньше не понимала, почему Чонгук  заставляет повторять одно и тоже по сотне раз.

Я ударила мужчину в кадык, пространством между большим и указательными пальцами правой руки. Он закашлялся. Я бросилась на мужчину с пистолетом. Но меня потянули за волосы и приставили к горлу нож. Мужчина, которого я ударила в шею, очень быстро пришел в себя, видимо, удар был слабым. Второй мужчина, держащий пистолет, оттолкнул от себя того, в кого я кинула землю. Он продолжал скулить, пытаясь протереть глаза.

К моему горлу был приставлен нож, напротив, в меня целились моим же оружием.

— Смотри, какая прыткая, — прошептал мне в ухо, мужчина с ножом, и обратившись ко второму продолжил, — ее лучше убить. Много проблем будет.

Второй кивнул. Я поняла, что если я сейчас ничего не придумаю, то умру.

Мне вспомнилось одно из упражнений, когда Чонгук  учил меня вырывать нож. У меня никогда не получалось быстро его повторить, но сейчас от моей скорости зависела моя жизнь. Я дала себе фору, двумя пальцами, ударила удерживающего меня, по глазам. Тот заорал, я резка ушла влево. Прозвучал выстрел и мужчина держащий меня упал замертво. Пока второй пытался осознать, что он выстрелил в своего, я выхватила нож и швырнула в мужчину с пистолетом, попав прямо в сердце. Он захрипел и сделав несколько судорожных всхлипов, умер.

Единственный, оставшийся в живых, по-прежнему, лежал на земле и всхлипывал. Я взяла пистолет и застыла в нерешительности.

— Кто вы такие? — спросила я, направив ему в висок, пистолет.

— Отшельники, — ответил мужчина, глядя на меня своими красными от раздражения глазами.

— Что вам от меня надо было?

— Мы хотели продать тебя. За баб дают оксикотоцин.

— Наркотики? Вы хотели изнасиловать меня и обменять меня на наркоту? Кто дает? — спросила я.

— Многие. Алмаз, Конрад... — начал он перечислять теневых лидеров.

Я не знала, что делать с этим человеком. Понимала, что если отпущу он приведет к нам остальных. Они слишком близко подошли к нашему дому, через несколько километров увидели бы реку и поняли, что мы живем недалеко от источника воды.

— Если я отпущу тебя, ты обещаешь никому не показывать это место?

Мужчина посмотрел на меня с недоверием. Сглотнул, затем всхлипнул утерев нос и энергично закивал. Я кивнула, что бы он уходил. Отшельник встал и пошатываясь направился к лесу, а я прицелилась в его затылок и выстрелила.

Спойлер к 30 главе:

— Сынок, я много раз говорил, чем дольше смотришь на жертву, тем сложнее... — поучительно начал его отец, но не успел договорить, он выстрелил, обжигающая пуля проткнула мою грудь, меня оглушило болью. Мыслить я более не могла. Я была мертва. Меня убил человек, которому я доверяла больше, чем себе и последним, что я услышала, было:

— Это было не сложно, отец.

90⭐️