Брошенная семья. Путь к счастью. D/J

— Ты сможешь через своих пробить, числится ли на ней, либо на ее матери недвижимость? — спрашиваю первое, что приходит на ум.

— С этим тебе проще к Савельеву обратиться, — не раздумывая, отвечает. — Он будет только рад тебе помочь.

— Слушай, — задумываюсь. — А это отличная идея!

— Не благодари, — ухмыляется брат. — По моей линии надо что? — снова возвращается к делу.

— Надо, — говорю после небольшого раздумья. — Юле охрана нужна, — признаюсь. — И мне, возможно, тоже.

— Опять вляпались, — вздыхает тяжко.

— Не опять, а снова, — поправляю его.

Я пытаюсь держаться максимально оптимистично. Правда, выходит с трудом.

— Вечно с твоей Блей проблемы, — бурчит, но уже беззлобно. — Ее данные скидывай, проверю по своим базам. Маковецкого и Торковского подключу, если что. Если на нее что-то есть, то обязательно найдем, — обещает. И я ему верю. Макс просто так слов на ветер не кидает.

— Спасибо, брат, — от души его благодарю.

— Было бы за что, — отмахивается. — Не только ж тебе меня выручать.

— Ну да, — соглашаюсь.

Мы еще некоторое время обмениваемся короткими фразами, затем Макса кто-то зовет, и брат прощается со мной. Ему пора бежать.

Я как раз уже подошел к метро. За разговором и не заметил, как прошел весь путь.

На самом деле неудивительно. В голове одна Юля. И несколько маленьких пациентов, которых держу в реанимации.

Беспокойство за чужих детей уже давно вошло в привычку. Оно стало постоянным спутником по жизни, и я уже практически к этому привык. Только вот с появлением в моей жизни маленькой Анечки, дочери Юли, я осознал, как трепетно отношусь к своим.

— Закурить не найдется? — Ко мне подходит компания нетрезвых с виду парней. Напрягаюсь.

— Не курю, — бросаю короткое. Нечего стоять у входа, нужно спускаться в метро.

На улице уже давно стемнело, все приличные люди сидят по домам, а я только с работы еду. Дел был ворох. Как всегда.

— Спортсмен, что ль? — усмехается один.

— Сейчас мы проверим, как быстро ты бегаешь, — ржет второй.

Я слушаю их пьяные бредни и лишь качаю головой. Придурки! Не на того напасть решили.

Но разве им словами что объяснишь?

Меня оттесняют в сторону от входа в подземку. Ни о каком мирном решении конфликта и речи быть не может. Гопота решительно настроена меня грабануть.

— Парни, валите с миром, — предупреждаю их. — Проблем ведь не оберетесь.

— Ты нас сначала найди, — снова ржут.

Найдут. И в порошок сотрут. Уж об этом даже волноваться не стоит.

А вот о целостности своих рук надо бы. У меня завтра три операции, из которых одна архисложная, и Леха без меня один ее не проведет.

Задумавшись о работе, пропускаю первый удар. Воздух из легких выбивает разом, мощный всплеск адреналина насыщает кровь.

Мгновенно перегруппировавшись, занимаю оборонительную позицию, идти напрямую против троих противников глупо. Нужно продумывать каждый шаг, иначе в угол загонят и осуществят свой план.

Снова пропускаю удар и тут понимаю, что это не гопники. Это заказ. На меня.

Данил

— Извините, Данил Вячеславович, что вас вместе с этими, — старлей кивает на сидящих в камере нападавших, — загребли. Сразу не разобрались. Думали, пьяная драка.

— Вы делали свою работу, — растираю затекшие от наручников кисти.

Пальцы целы, руки практически не пострадали. Я, считай, отделался легким испугом.

А ведь все могло закончиться вовсе не так.

— Все прекрасно понимаю, — отвечаю ему. — Зла не держу.

Я благодарен вообще, что они так быстро отреагировали и приехали на вызов! Ведь могли его «случайно» пропустить.

Появление людей в форме стало для меня приятной неожиданностью. Я даже не думал, что кто-нибудь из прохожих им позвонит.

Но кто-то позвонил. Одним звонком этот человек спас жизнь не только мне, но и моим маленьким пациентам.

Хорошо, что мир не без добрых людей.

Менты явились крайне вовремя. Я еще сдерживал нападавших, но они к тому времени уже начали оттеснять меня в угол и в любой момент могли зажать. И отработать по полной.

Не хочу даже думать о том, чем все могло обернуться. Уверен, напавшие на меня не простые прохожие, которым приспичило закурить. Сигарета — всего лишь предлог.

Меня заказали.

И сделать это мог лишь один человек. Муж Юли. Или ее мать, но та далеко и вряд ли пошла бы на столь жесткие меры. Эта тварь играет грязно, но без явного криминала. Заказал «темную» кто-то другой.

— Вот, ваши вещи. — Мне передают пакет с изъятым при поступлении.

Проверяю, все ли на месте. Телефон, часы, кошелек, бейджик и пропуск в медцентр. Остальное по мелочи.

— Благодарю, — произношу, забирая свое. Пропуск на работу на месте. Отлично! За него я переживаю больше всего.

Если не будет документов и пропуска, то завтра вместо сложнейшей операции мне придется бегать по безопасникам и кадровикам, пропуск оформлять.

— Я свободен? Могу идти? — уточняю. Хочется как можно быстрее убраться отсюда и в спокойной обстановке разобраться в произошедшем.

Нужно предусмотреть дальнейшие шаги родственников Юли. Я должен предугадать их действия до того, как они начнут воплощать их в жизнь.

— Ваш брат звонил. — Старлей удивляет меня ответом. — Просил, чтобы мы вас не отпускали без его личного присутствия, — продолжает убивать все шансы на скорейшее освобождение. — Говорит, вам угрожает опасность и эпизод с дракой мог быть подставным.

Так и есть. Драка — всего лишь способ, которым меня решили вывести из строя. Раз эта попытка провалилась, то обязательно будет еще.

Родственники моей нежной девочки слишком яро принялись защищать то, что незаконно присвоили. Их методы не на шутку напрягают.

Отец Юли прав. Там замешаны очень большие деньги, которые ни ее мать, ни муж не хотят терять.

Я удивлен, что мать Юли вообще решила с кем-то поделиться! Она ж эгоистка до мозга костей.

И тут меня осеняет идея… Если она окажется верной, то все гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд.

Нужно срочно узнать, чем именно занимается Савелий. И его ближайшие друзья и родственники.

— Вы же поймали преступников, — пытаюсь придумать способ убраться отсюда как можно быстрее. Ждать брата в мои планы не входит, хоть я и буду ему очень рад.

У меня завтра будет слишком сложный день. Надо к нему подготовиться, быть во всеоружии.

— Они могут быть не одни, — заявляет безапелляционно. — Максим Александрович предупредил, что за вами могут следить.

— Вряд ли, — отмахиваюсь. — Заказал меня не профи.

— Да понятно, — ухмыляется. — Профи бы так грязно не поступил.

Лейтенант не отпускает меня из участка. Приходится смириться и проследовать за ним в кабинет.

— Что вы можете сказать о Савелии Смирнове, нынешнем супруге вашей бывшей девушки? — прямо в лоб задает важный вопрос.

Удивляюсь. Этого я ему не говорил.

Не понимаю, для чего Макс раскрывает столь ценные детали, но к брату я не лезу. Раз он так делает, значит, это нужно. В организации безопасности он разбирается куда лучше, чем я.

— Толком ничего, — отвечаю честно. — Но смогу узнать все, что вас интересует, — обещаю. — Его жена и ребенок находятся у меня на лечении.

— Прекрасная новость, — заметно расслабляется мужчина в форме. — Вы сможете организовать встречу с ней?

— Это будет несколько проблематично, — прикидываю все возможные варианты. Я не хочу лишний раз волновать Юлю. — Что-нибудь придумаем, — обещаю.

— Я буду ждать, — говорит совершенно серьезно. — Не затягивайте.

— Затягивать не в моих интересах, — смотрю ему прямо в глаза. — Кто ж знает, что еще взбредет в голову заказчику? Я жить хочу. У меня работа ответственная.

— Наслышан, наслышан, — с уважением отвечает он. — Таких специалистов у нас в стране практически нет. Каждый на особом счету.

— Благодарю, — киваю. Мне действительно приятно, когда встречаются люди, ценящие и понимающие важность чужого труда.

Меня провожают в кабинет к следователю, сажают за свободный стол и даже предлагают чай. Я отказываюсь.

— Могу позвонить? — киваю на стационарный телефон.

— Звоните, — разрешает. — Только недолго.

— Без проблем, — соглашаюсь. Сейчас все равно не время и не место для разговора по душам.

Под диктовку набираю комбинацию цифр, выхожу на городскую связь, а там уже дозваниваюсь до сестринского поста в своем отделении.

— Хирургия, — вместо приветствия произносит дежурная медсестра.

— Это Милохин, — сразу перехожу к делу. — Мне срочно нужно связаться с матерью Ани Гаврилиной. Можешь ей трубку передать?

Видимо, мой напряженный голос говорит ярче любых слов. Я знаю, что заставляю девушку нарушать правила отделения, но сейчас без этого никак.

— Сейчас отнесу телефон, — говорит недовольно. Но не перечит. И за это я особенно ей благодарен.

— Слушаю. — В трубке раздается настороженный голос Юли. У меня где-то далеко екает сердце.

Девочка моя, во что ж ты ввязалась… Как тебя из этого болота вытаскивать теперь?

Будет сложно.

Не время для лишних эмоций. Глушу их.

— Это я, — произношу коротко.

— Даня? — удивляется. От ее искренней радости сердце наполняется теплом, принимается биться чаще. — Привет, — выдыхает с облегчением. И я выдыхаю вместе с ней.

— Кто ж еще, — ухмыляюсь в ответ. Выходит немного нервно, но в свете нынешних событий неудивительно. — Ты как? Все в порядке?

— Что-то случилось? — Моя нежная девочка сразу же начинает волноваться. Понимает, что я не просто так ей позвонил.

— С чего ты взяла? — спрашиваю как можно более беззаботно. Не хочу ее лишний раз тревожить, но, к сожалению, сейчас без этого никак.

Я прекрасно понимаю, что Юля находится в состоянии дикого стресса. Ухаживать за новорожденным всегда тяжело, а когда он после операции, так особенно трудно. Ей некогда спать, есть, отдыхать. Постоянное напряжение. Уровень тревоги и ответственности зашкаливает, и от этого никуда не уйти.

Потом станет легче. Она всему научится, у Анечки пройдут послеоперационные осложнения. Мы все преодолеем, но на это потребуются силы. Которых уже сейчас, в самом начале пути, практически нет.

Мне дико не хочется еще сильнее вгонять ее в это поганое состояние, но я понимаю, что иначе мы не выгребем. Без включения Эли в процесс не обойтись.

— У тебя голос напряженный, — признается. — Что случилось? Говори.

Юлия

Смотрю на свою спящую малышку, а у самой на душе неспокойно. Сердце еле бьется от страха, тревога закралась в мысли и не отпускает ни на миг.

Стоит только подумать, что собираются сделать мать и Савелий, так бросает в дрожь. В голове не укладывается. Чудовища!

Даже дикие звери не поступают так со своими детьми.

Даня прав. Нам нельзя медлить. Ни на секунду! Если я хочу сохранить свою жизнь и жизнь своего ребенка, то должна действовать.

Достаю телефон, захожу в свою учетную запись и принимаюсь изучать способы расторжения брака. Это первое, что хочу сделать, но не знаю как.

С одного портала перехожу на другой, выясняю все доступные способы, нахожу единственный реальный для меня вариант и выписываю все, что нужно для подачи искового заявления. Через неделю нас выпишут, нужно к этом моменту успеть. Не хочу ни одного лишнего дня оставаться женой Савелия!

Проверяю еще раз Анечку, она спит. Кормлю малышку, убеждаюсь, что у нее все хорошо.

Только после этого позволяю себе отойти от дочери и умыться. Переодеваюсь в пижаму и ложусь рядом, но только на свою кровать.

Сон не хочет идти, но я особо не настаиваю. Слишком много мыслей в голове.

Прокручиваю одну за другой, разбираю все свои идеи и пожелания, понимаю, чего хочу от этой жизни. И человека, с которым бы на самом деле хотела жить.

Так и засыпаю с мыслями о Дане, чтобы утром, открыв глаза, сразу же посмотреть в его.

— Доброе утро, — хриплю спросонья, тру глаза. Перед ними все расплывается, и я никак не могу сфокусировать взгляд.

Он сидит рядом с детской кроваткой в обычной уличной одежде. Смотрит то на Анечку, то на меня. Лицо хмурое.

Даня выглядит измученным и уставшим. Такое ощущение, словно он не спал всю ночь!

Сердце щемит. Разве так можно? Он ведь оперирующий хирург! Таких специалистов, как Милохин, по пальцам можно пересчитать.

— Привет, — говорит еле слышно. Смотрит на меня задумчиво, ерошит волосы на голове.

— Давно здесь сидишь? — спрашиваю так же тихо. Малышка спит, и никто из нас не хочет ее разбудить. Для нее сон — это развитие и лекарство, будить нельзя.

— Достаточно, — отвечает коротко. Снова смотрит на Анечку, думает о чем-то своем.

Часы показывают шесть утра, за окном еще только начинает светать. Даня, Даня…

Вылезаю из-под одеяла, подхожу к мужчине, нежно приобнимаю. Он спустя пару мгновений сдается и приобнимает в ответ.

Так и стоим с ним. Молча.

Я ласково перебираю пальцами у него на затылке, он, закрыв глаза, утыкается лбом мне в живот. Между нами царит полнейшая идиллия, мы без слов понимаем друг друга.

Это важно как никогда.

Понимаю, что Дане нужно поспать. Мне самой бы тоже не помешало, на самом-то деле. Сегодня была первая ночь, когда Анечка не просыпалась несколько раз. Первая ночь, когда мне дали поспать шесть часов. И это бесценно!

Дыхание Дани выравнивается, он начинает дремать. Улыбаюсь. Нежность затапливает сердце.

Наклоняюсь вперед, касаюсь своим лицом его макушки, растворяюсь в этом моменте. Снова чувствую себя живой и нужной, снова могу дарить силу и любовь.

Я уже и забыла, каково это. Вот же глупая! Столько проблем создала сама себе.

Когда Даня рядом, мне спокойно и комфортно. Хорошо.

Подобных чувств я ни с кем другим не испытывала, только с Даней. Он словно вторая половинка моей души.

Касаюсь губами его виска. Прижимаюсь. Не дышу.

Даня лишь крепче меня обнимает и продолжает молчать.

Разумом понимаю, что так делать не нужно, но отбрасываю мысли прочь. Слушаю сердце. Оно, как выяснилось, гораздо умнее.

— Пойдем, — говорю, утягивая его за собой. — Тебе нужно поспать.

Милохин особо не сопротивляется. Он вместе со мной подходит к кровати, останавливается прямо напротив.

— Ложись, — показываю на не заправленную постель. Укладываю его на свою кровать, сама сажусь рядом.

— Иди сюда. — Даня притягивает меня к себе, обнимает со спины и засыпает. А я лежу рядом и понимаю, что мне несказанно хорошо.

Наши тела идеально подходят друг к другу. Мы словно два кусочка одного пазла, которые, наконец, нашлись.

Расслабляюсь, закрываю глаза и не замечаю, как проваливаюсь в сон. Резко подскакиваю от громкого детского плача.

— Анечка, — говорю, не открывая глаз. — Ш-ш-ш, — протягиваю руку чуть вперед, нащупываю детскую кроватку и покачиваю ее. Малышка опять засыпает.

Чувствую, что что-то не то. Поворачиваю голову в сторону и понимаю, почему напряглась. Даня ушел.

С тоской вспоминаю наши объятия, вздыхаю. Затем поднимаюсь с кровати и направляюсь к умывальнику. Нужно привести себя в порядок.

Уже почти девять утра, скоро привезут завтрак. Мне бы суметь как-то быстро поесть, пока малышка не проснулась. Ведь у нее сегодня очередное бужирование под наркозом, и кормить ее ни в коем случае нельзя.

Дочка вновь принимается возиться, засовываю ей соску в рот, покачивая кроватку, доедаю кашу. В голове по-прежнему крутятся мысли о Дане, тело помнит тепло его рук. Растворяюсь в этом моменте.

— Доброе утро. — В палату заходит помощник Дани, Алексей. Удивляюсь, когда его вижу. — Готовы? — уточняет, кивая на Анечку.

— Практически, — отвечаю с опаской. После произошедших событий я стала очень тревожна, не доверяю никому от слова совсем. Даже людям, с кем Даня работает вместе.

— Готовьтесь, — кидает взгляд на часы. — Минут через пять заберем ребенка.

— Кто? — ахаю. Страх накрывает волной.

Никому не хочу отдавать свою дочку!

— Медсестра, — произносит, внимательно всматриваясь в меня. — Да вы не волнуйтесь так, — считывает мое беспокойство. — Стандартная процедура, я уже делал ее сотни раз. Мы пробужируем пищевод и вернем вам дочку. Завтра возьмем анализы и можете готовиться к выписке. Все в будет в порядке.

Завтра на выписку? Это как?!

Блин! Я совсем-совсем не готова.

— Даня… — начинаю и резко осекаюсь. — Данил Вячеславович про выписку ничего не говорил.

— Значит, еще скажет, — продолжает спокойным, ровным тоном. — Не переживайте.

Его слова действуют на меня совершенно иначе. Я еще сильнее начинаю нервничать.

— Бужировать будете вы? — уточняю. Надеюсь услышать отрицательный ответ, ведь лечащий врач Анечки Даня.

— Я, — кивает.

— А Милохин? — стараюсь держать себя в руках.

— Он на совещании, и когда освободится, неизвестно, — недовольно поджимает губы. Затем снова надевает на себя маску уверенного в своих словах и поступках врача. — Не переживайте, я неоднократно проводил подобные процедуры, — вновь смотрит на часы. — Через пять минут будьте готовы.

Данил

— Данил Вячеславович, вы понимаете, под какой удар ставите работу всего отделения? — Взгляд Али пылает праведным гневом. Она зла и не скрывает этого. — Мне сегодня звонили из министерства и намекнули на снятие с должности.

— Никто вас не снимет, — отмахиваюсь. Начальница недобро щурится. — Они будут настоящими идиотами, если сделают это. Сами знаете, специалистов вашего уровня раз, два и обчелся.

— Меня могут снять с должности заведующей, но оставить врачом, — многозначительно ведет бровью. — Не забывай, что у каждого из нас есть как доброжелатели, так и недруги. Незачем вторым давать лишний шанс.

— Незачем, — соглашаюсь. Эта женщина, как всегда, оказывается права.

Но вот только в случае с Юлей я не мог поступить по-другому. Иначе это был бы уже не я.

— Зачем было провоцировать скандал? — продолжает допытываться.

— Я не провоцировал, — отвечаю, стиснув зубы. Мое терпение уже на исходе. Работы валом, я всю ночь не спал, а меня еще отчитывают, как мальчишку!

Мне предстоит провести сложнейшую операцию, а меня мало того что не допускают в ординаторскую, так еще и нервы треплют!

В дерьмовом поведении мужа Юли я уж точно не виноват! И в его звонке в министерство тоже.

— Изольда Альбертовна, — терпеливо обращаюсь к женщине. Мне нужно донести до нее ситуацию. Иначе никак.

Заведующая отделением сидит на своем рабочем месте и внимательно смотрит мне в глаза. Словно прочесть пытается.

Она не скрывает своих переживаний и готова меня выслушать. Такое отношение видавшей многое на своем жизненном пути женщины стоит заслужить.

Аля далеко не всем готова уделить свое время.

Это ценно. Очень.

Понимаю, что заведующая уважает меня как врача. Если бы не она, то я вряд ли бы вернулся в страну. Мне за границей предлагали остаться.

Но Изольда Альбертовна смогла переубедить.

— Смирнов незаконно проник на территорию медицинского центра, обманом попал в отделение, заставлял свою жену отказаться от ребенка, — намеренно выделяю каждое из его поступков. Пусть знает! А то решила меня учить, как с ублюдками себя вести нужно.

Мои слова действуют на женщину, как нужно. Она тут же меняется в лице.

— Он предлагал дочь на органы продать, — добиваю ее. — Меня собирался подкупить и добивался, чтобы я это все провернул, — рассказываю ту часть правды, которую ей следует знать. Полностью все скрыть не удастся, да и незачем.

Аля осуждающе покачивает головой. Женщина в шоке.

Кто бы сомневался.

— Как думаете, это весомый аргумент для вызова охраны и отправки его в отделение? — задаю животрепещущий вопрос.

— Если дело обстоит так, как ты описываешь, — говорит уже совершенно иным тоном, — то конечно, — растерянно смотрит на меня. — Даня, он действительно это все предлагал? — ахает.

— Да, — киваю. — Запросите аудио у охраны. — Со стола беру чистый лист бумаги и карандаш, пишу дату, примерное время и номер палаты. — Вот интервал, который вам нужен, — протягиваю ей.

— Я запрошу, — утвердительно произносит.

— Буду вам благодарен за это, — искренне говорю. — Потому что мне предлагали такие суммы, о которых врачу только мечтать приходится. Охране за запись, уверен, предложат не меньше.

— Думаешь? — спрашивает с толикой сомнения в голосе.

— Уверен! — смотрю ей прямо в глаза. — На кону стоит нечто крупное, к чему этот ребенок напрямую имеет отношение, и отец решительно намерен избавиться от него.

— Вот дела, — задумчиво вздыхает. — Ладно, иди работай, — машет рукой на дверь. — Когда они на выписку? — уточняет в самый последний момент.

— Завтра, — отвечаю, прикинув сроки. Больше держать в отделении девочек не надо. Они и так достаточно долго пробыли у нас.

— Узнай, где будут жить. Дай ей мой сотовый, — продолжает все таким же строгим тоном. — Возможно, матери девочки потребуется помощь. Я прекрасно знаю, что значит одной остаться с младенцем на руках. Это очень трудно. А если ребенок не совсем здоров, так врагу не пожелаешь подобных испытаний.

— Они будут жить у меня, — отрезаю. За что тут же получаю многозначительный взгляд.

— У тебя? — щурится женщина. Ее губы расплываются в лукавой усмешке. — Только не говори, что это та…

— Да, — не даю ей возможности договорить. Перебиваю. — Это она.

Аля в курсе моих проблем в прошлом. Она одна из тех, кто помог их замять.

Женщина больше не вникает в ситуацию, только ухмыляется и покачивает головой. Думает о том, что ей одной известно.

— Завтра выписка, — говорит строго. — Ты должен их сопроводить до квартиры и остаться до вечера дома. Завтра у тебя будет сокращенный день.

— У меня операция, — отвечаю. — Там план. График не поменять.

— Значит, Смирновы будут сидеть в отделении до тех пор, пока ты не освободишься! — Ее властному голосу невозможно не подчиниться. — Раз ты ввязался в конфликт с ее семьей, придется самому все разгребать.

— Разгребу, — заявляю, упрямо сжав губы. — Можете даже не сомневаться в этом.

— Если бы я сомневалась в тебе, то ты бы здесь не работал. — Губ властной женщины касается теплая улыбка. — Иди, — показывает на дверь.

Не теряя ни одной лишней минуты, покидаю кабинет заведующей и спешу в ординаторскую. Дел невпроворот.

— Данил Вячеславович, — раздается за моей спиной. Оборачиваюсь. Хмельницкий.

— Блин, Сань, я в мыле весь, — коротко обрисовываю ему ситуацию. — Давай сразу к делу.

— Да без проблем. — Друг сразу же все понимает. — Операцию пришлось сдвинуть на час, — выдыхаю. Значит, у меня еще есть время. — Сейчас у меня наркоз у Гаврилиной, — показывает в сторону Юлиной палаты. — Твой Алексей распорядился, — многозначительно добавляет.

— Да, я в курсе, — коротко киваю. — Будем бужировать пищевод.

— Будешь присутствовать? — уточняет.

— Конечно, — заверяю старого друга. — К Ане Гаврилиной никакого другого врача, кроме своих самых надежных, не подпущу.

Саня смотрит на меня пристально, хмурится.

— Не с ее ли отцом скандал был? — ухмыляется.

— И до твоего отделения уже дошли слухи? — закатываю глаза.

— Обижаешь! — говорит довольный. — Обсуждали вчера целый вечер.

— Капец. — Представляю, что будет сегодня. Я, блин, звезда.

— Ладно, не парься, — похлопывает меня по плечу. — Пошел готовить операционную. Не задерживайся.

— Не беспокойся. Не буду, — обещаю.

— Жду тебя на том же месте в тот же час, — ржет Саня, покидая отделение.

Я, тихо посмеиваясь качаю головой. Приколист, блин!

Хмельницкий в этом весь. Без него было бы скучно.

Вдруг боковым зрением вижу знакомую фигуру в буфете. Резко меняю направление. Не доходя до ординаторской несколько метров, сворачиваю в сторону, в буфет.

— Привет, — говорю. Юля от неожиданности аж подскакивает.