Озвучивание не поддерживается в этом браузере
4 глава
Меня прямо трясет от возмущения и негодования!
Я ее добавила в черный список, заблокировала все контакты, которые только могла! Но нет. Мать нашла способ, как на меня выйти.
Номер, что ли, поменять…
— Юлечка, ты не ведаешь, что творишь, — продолжает свою тираду мама. — Савелий очень переживает.
— Я заметила, — говорю, не скрывая сарказма.
— Он не хотел, чтобы ты стала свидетелем некрасивой сцены, — продолжает.
— И поэтому выставил мне чемодан с вещами, как только я вернулась домой? — произношу с горькой усмешкой. Мама, это ты не понимаешь, о чем говоришь!
Сава ни капли не расстроился, что я ушла. Уверена в этом! Он только рад!
Жена ушла, никто больше не капает на мозги, не заставляет правильно питаться, не высказывает недовольство из-за злоупотребления алкоголем, не отстаивает свою точку зрения и не требует чистоты в квартире.
Его сейчас обхаживает Вера. Ублажает по высшему разряду и делает все, лишь бы он не одумался и не захотел со мной помириться.
«Подруга» будет из кожи вон лезть, лишь бы Сава был доволен. Любые изощрения и, судя по всему, извращения. Любые пожелания… Все!
Ей нужно удержать его. Только не выйдет. Савелий довольно разборчив в женщинах и никогда не заведет серьезные отношения с той, которая побывала в постели большинства его друзей.
Верка никогда не скрывала, что ищет себе обеспеченного и нормального мужика. Думает, он с ней останется. Глупая!
Да и плевать! За свои поступки хоть раз получит сполна, Савелий не так прост, как ей могло показаться.
Флаг им в руки! Они оба друг друга стоят!
Два предателя.
— Савелий вспылил. — Мама принимается его оправдывать. У меня от ее слов волосы дыбом встают.
Слушаю ее и не понимаю. Что такого Савелий наобещал моей матери, что она готова совершенно все ему простить?
Моя мать не тот человек, который умеет прощать и признавать свои ошибки. Именно поэтому они и разошлись с отцом.
Моя мама была не права. И отказалась принимать это.
Поэтому папа вскоре после ее вторых родов собрал свои вещи и ушел.
— Мам, если ты звонишь, чтобы уговорить меня отказаться от дочери и вернуться к предателю, то только зря тратишь время, — стараюсь медленно дышать, чтобы не начать волноваться.
Мне нужно думать об Анечке и сохранять покой. Беспокойство и тревоги пусть остаются за стенами больницы.
— Вернись к мужу, дочь! — Последнюю фразу она произносит с нажимом.
— А то что? — шиплю. Начинаю злиться.
Я намеренно вывожу ее на эмоции. Пусть сорвется, наговорит мне гадостей, и я с чистой совестью пошлю их с Савелием на все четыре стороны.
— Ты хочешь всю жизнь провести с голой жопой? Одумайся! Савелий обеспечивает тебя всем! У тебя дом полная чаша! — снова принимается доказывать свое.
— Мам. — Сил моих терпеть уже нет. Они кончились. — Если тебе он так нужен, так сама за него замуж и выходи! — заявляю категорично. — А теперь мне нужно идти. Меня дочь ждет!
Отнимаю трубку от уха, завершаю вызов и блокирую экран телефона.
Я бы вытащила сим-карту и вообще его выключила, но понимаю, что нового номера у меня нет. А без связи мне сейчас ну совсем никак нельзя.
Настроение катится вниз с катастрофической скоростью, находиться в четырех стенах становится просто невыносимо.
Мне нужно наверх! На пятый этаж! К моей дочери…
Хожу по палате из угла в угол, душу все сильнее с каждой минутой затопляет отчаяние.
Я не знаю, что мне делать. Состояние такое, что хочется выть.
Сажусь на кровать, смотрю в одну точку. Меня больше нет.
— Мамочка, ужинать будете? — В палату заглядывает буфетчица.
— Ужинать? — оживаю. Смотрю на часы. — Сейчас же пять вечера, — удивляюсь.
— Все правильно, — ошарашивает меня женщина. — У меня рабочий день до шести, — говорит, словно я обязана была знать время ее работы. — Ужинать будете? — переспрашивает с недовольным лицом.
— Буду, — поднимаюсь с кровати, беру кружку и иду в сторону коридора.
Есть не хочу, но понимаю, что надо. Мне завтра понадобятся все силы, что есть.
— Тушеная капуста с овощами, — протягивает мне тарелку с непонятного вида и консистенцией едой. — Мясо вам не положено. Вот завтра поставят вас на довольствие, и тогда уже полноценно накормлю.
— Спасибо, — благодарю, хотя сама благодарности не испытываю. Возвращаюсь в палату, ставлю тарелку на стол.
Вот и диета для кормящей мамы… Слов нет. Тушеную капусту, тем более с зеленым горошком и в таком большом количестве мне есть еще рано.
Вдруг завтра дочку разрешат покормить своим молоком?
Лелея надежду на скорейшее воссоединение с малышкой, достаю смартфон, открываю приложение по доставке еды и продуктов. Я должна есть хорошо и желательно, качественные продукты.
В магазине здорового питания заказываю вкусный ужин, заодно добавляю пару блюд на следующие дни. Уверена, если уж сегодня была капуста, то завтра будут какие-нибудь щи.
Кидаю в корзину, предвкушая сытый и вкусный ужин, нажимаю на кнопку оплаты, но вдруг на экране выскакивает табличка, что мой платеж отклонен.
Читаю надпись и не понимаю… Лезу в банковское приложение, нехорошее предчувствие рождается в груди.
Приложение загружается, и внутри меня все обрывается в тот же миг.
Нет! Этого не может быть!
Обновляю еще раз. И еще.
Руки трясутся.
Нет! Нет-нет-нет! У меня ведь были деньги! Их на несколько месяцев жизни должно было хватить!
Как раз до того момента, как начнут приходить декретные.
Опять обновляю, но это не помогает.
На моих счетах ноль…
Оставляю сотовый на столе, отношу тарелку с нетронутым ужином на кухню. Делаю все на автомате, мыслей нет.
Возвращаюсь в палату, и меня накрывает отчаяние. Как я буду заниматься дочерью, если у меня на жизнь денег нет? На что покупать продукты, лекарства… Где жить? На что жить?
Слезы бегут ручьем, закрываю ладонями лицо, содрогаясь в рыданиях. Кажется, вокруг сплошная темнота и нет ни одного лучика света.
— Юля, что случилось? — Над моей головой раздается до боли знакомый голос. — Почему ты плачешь?
Поднимаю лицо и встречаюсь с встревоженным взглядом Дани. Сердце рядом с ним оживает.
— Я могу тебе чем-то помочь?
— Мне уже ничего не поможет, — еле слышно шепчу.
Ничего…
В голове не укладывается, как можно было поступить так низко. Не ожидала подобной подлости от родных.
Мама, видимо, решила пойти на все, лишь бы я вернулась к Саве. Но не учла одного: даже если заберет все мои деньги, я к этому предателю не вернусь!
— Юля! Не пугай меня так! — Даня садится напротив, берет мои руки в свои ладони. Они у него такие теплые… И глаза светятся добротой. Прямо как солнышко.
Когда-то давно я купалась в его лучах и была самой счастливой на свете.
А потом он меня предал, и я ушла.
Никому нельзя верить! Ни-ко-му!
— Что случилось? — спрашивает с тревогой.
Смотрю на мужчину. Он не прячет своих эмоций, и это так непривычно для меня.
Я отвыкла от искренности и открытости при разговоре. Привыкла взвешивать каждое слово и предугадывать реакцию собеседника. Брак с Савелием очень многое во мне поменял.
Раньше я безоговорочно верила людям, была беззаботной и парила на крыльях. После неоднократных предательств со стороны близких стала другой.
— Какая разница, — горько усмехаюсь. — Ты все равно не сможешь помочь.
— Уверена? — Под пристальным мужским взглядом теряюсь. Даня смотрит в самый центр моего израненного сердца и видит там все, что есть. Без прикрас.
Я не могу спрятаться от его взгляда. Он прожигает меня насквозь.
— Юля, что случилось? — повторяет с нажимом. Искренность и сопереживание в его голосе пробивают брешь.
Кусаю губы до крови, но поток рыданий сдержать не получается. Прячу лицо в ладонях и продолжаю реветь.
Кажется, что мир вокруг рушится, и я не в силах остановить разрушение. Скоро вокруг меня останутся лишь руины, и на них мне предстоит жить.
Я теряю почву под ногами, уверенность в завтрашнем дне сходит на ноль. Себя теряю!
Как с этим справиться? Как в таком состоянии вытащить дочь? Как бороться? Как жить?..
Горько… Как же мне горько…
Все против меня. Нет поддержки.
— Ш-ш-ш, — вдруг чувствую на своих плечах сильные мужские руки. Исходящее от них тепло проникает в самую душу и согревает ее. — Иди ко мне. — Даня несильно притягивает меня в свои объятия. Не сопротивляюсь. Даже на малейший протест у меня сейчас сил просто нет.
Утыкаюсь лбом в горячую крепкую грудь, вдыхаю до боли знакомый родной запах, убираю ладони от лица и обнимаю Даню. Сдаюсь.
Он ничего не говорит. Прижимает меня к себе чуть крепче, чем позволяют правила приличия. Гладит по спине, шепчет ободряющие слова, успокаивая.
— С Анечкой все хорошо, — говорит с жаром. — Ее жизни ничего не угрожает. Пройдете реабилитацию, и все будет в порядке. Поверь!
— Не в этом дело, — признаюсь немного успокоившись. — Тебе я верю, — смотрю в его глаза и тону в них. — А вот другим…
Снова накидывается обреченность. Мне приходится сделать глубокий вдох и задержать дыхание, чтобы снова не разреветься.
— Ничего непоправимого не произошло. — Даня смотрит мне в глаза, говорит самые обычные вещи, а я в них чувствую двойное дно. — Снова твоя мама? Я так понимаю?
— Угу, — киваю. Опускаю глаза. Мне стыдно.
Все то время, пока мы были с Даней вместе, моя мать была категорически против наших отношений. То и дело пыталась нас рассорить и вставляла палки в колеса, как только узнавала о предстоящей встрече.
Данька ее дико бесил.
Я так и не разобралась в причинах ее предвзятого отношения к нему, хоть очень хотела.
А потом мама принесла фотографии, на которой запечатлена измена моего любимого человека, в моей жизни появился Савелий, и мы тему с Даней закрыли раз и навсегда.
Я старалась забыть Милохина, но и здесь потерпела крах. Даже спустя годы по-прежнему любила этого мужчину.
— Что на этот раз? — спрашивает с легкой укоризной. Он много раз говорил мне, чтобы не слушала мать и не доверяла ей.
Ох… Даня, как всегда, оказался прав.
— Она нашла мой старый телефон и смогла перевести с моего счета все деньги, — озвучиваю самую последнюю и ужасную для меня сейчас вещь.
— И все? — вопросительно выгибает бровь. В его голосе чувствуется облегчение. — Ты так расстроилась из-за денег? Это же ерунда!
— Для кого как, — пожимаю плечами. Беру с тумбочки бутылку с водой, делаю несколько глотков и возвращаю ее на место. Воду тоже нужно экономить, новую купить вряд ли смогу.
— Позвони мужу, пусть пришлет еще, — говорит, как ни в чем не бывало. — Или он у тебя жмот? — подтрунивает.
— Я с ним развожусь, — отрезаю. — И ни копейки больше у него не возьму!
— Подожди. — Даня смотрит на меня не веря. — Твоя мать в курсе?
— Конечно! — фыркаю. — Как думаешь, почему она все деньги перевела?
Взгляд мужчины становится тяжелым, лицо омрачается. Он разозлен.
— Она хотела, чтобы я отказалась от Анечки, — решаю признаться. Если уж открываться, то до конца. — Заставляла написать отказ от дочки, потому что та родилась не совсем здоровой. — Называть Анечку больной не поворачивается язык. — Она мне столько всего наговорила. — Обидно до слез из-за отношения матери. — А тут еще и все деньги забрала…
— Они ведь у тебя на карте были, — хмурится. — Как так вышло?
— Не знаю, — расстроено пожимаю плечами. — Может быть, как-то при помощи моего старого телефона, который она выпросила.
— Ты банковское приложение не снесла? — уточняет.
— Не помню, — признаюсь. Мне становится стыдно. — Савелий сказал, что мой телефон старый, и его жене не подобает с такой древностью ходить, купил мне новый. Сам переставил симку, перекинул все приложения. Этот, — киваю на огромную «лопату». Мне с ним неудобно. Я так и не смогла привыкнуть к такому большому аппарату. — Торжественно вручил мне, а мой старый отвез маме, чтобы я ни в коем случае не забрала его назад.
— Вот говнюк, — подытоживает Даня мой рассказ. — И мать у тебя, конечно, тварь та еще.
— Угу, — печально вздыхаю. — И теперь я без денег, без поддержки и безо всего, — подвожу итог.
— Много там было? — уточняет. Последнюю фразу пропустил мимо ушей.
— Много, — киваю. — Достаточно, чтобы мне с Анечкой несколько месяцев прожить.
Данил
— Значит, так, — смотрю на часы. Надеюсь, ничего срочного сегодня больше не будет. — Собирайся. Через пятнадцать минут подходи к ординаторской. Поедешь со мной.
— Куда? — удивляется Юля.
— Домой, — ухмыляюсь. — Или хочешь в одиночестве просидеть здесь до утра?
— Не хочу, — неуверенно шепчет. — Я лучше с тобой поеду.
— Вот и славно, — поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери. У меня осталось мало времени, перед отъездом нужно многое успеть.
Первым делом иду в пятую палату, выясняю, что случилось. Вздыхаю. Остаться бы, но уже обещал Юле уехать. Придется коллегам меня подменить. Даю распоряжение вызвать замену.
Прохожу по остальным больным, отвечаю на бесконечные вопросы родителей, даю рекомендации медсестрам и прихожу в ординаторскую. Там помимо меня из врачей уже никого нет.
— Данил Вячеславович. — Следом за мной в кабинет заходит Милана. Одна из постовых медсестер.
Я сразу же напрягаюсь. Нет ни единого повода, чтобы она пошла за мной, кроме одного. Ей снова что-то нужно от меня.
Девушка активно флиртует, подстраивает «случайные» встречи, даже берет смены в те ночи, когда меня ставят дежурным врачом. Она жаждет моего внимания слишком сильно, а в последнее время ее настырность лишь увеличивается.
Меня подобное поведение лишь отталкивает, и сколько раз я девушке это ни объяснял, она так и продолжала лезть на рожон. Дождется, что прилюдно опущу ее ниже плинтуса, пусть обтекает. Ибо по-хорошему с ней вопрос решить не смогли.
— У тебя что-то срочное? — сухо спрашиваю. Мыслями я уже далеко, рядом с Юлей.
Нужно отвезти девушку в полицию, пусть пишет заявление на свою мать. Тварь перешла уже все границы! Заставить отказаться от собственного ребенка, забрать деньги. Это же какой гадиной нужно быть вообще?!
— Очень срочное! — с жаром шепчет Милана. Принимается расстегивать верхние пуговицы халата. — Пожар, Данил Вячеславович. — В разрезе показывается пышная грудь в кружевном бюстгальтере. — Внутри все горит!
Скептически смотрю на нее. Не удивила. Чего-то подобного я и ожидал. Правда, думал, что она пристанет ко мне на дежурстве. Однако девушка решила пойти ва-банк.
— Я не пожарный, а хирург. — Хоть внешне остаюсь совершенно спокоен, но назойливое поведение Миланы меня злит.
Меня дико раздражают девицы, которые готовы лечь под кого угодно, лишь бы жилось сытно и спокойно. Неужели можно так себя не ценить?
— Не по адресу обращаешься, — бросаю пренебрежительно. Иного способа, как ее отшить, пока в мыслях не появляется.
— Дань. — В ординаторскую заходит Юля. Смотрит на девицу с неподобающе глубоким декольте, переводит взгляд на меня. — Извините, что помешала. — В ее глазах плещется разочарование.
— Юля, стой! — выкрикиваю за секунду до того, как захлопывается дверь. Успеваю подхватить до грохота. Выхожу следом за Юлей в коридор.
— Все в порядке, Дань, — оборачиваясь, произносит сквозь слезы. — Прости, что отвлекла.
Она хочет уйти, но я не позволяю ей этого сделать. Ловлю за руку и тащу за собой.
Краем глаза успеваю заметить, что на посту никого нет. В коридоре пусто. Но даже если здесь было бы полно народу, мне на это совершенно плевать.
Я прекрасно знаю Юлю и ее дурацкую мнительность. Вкупе с неуверенностью в себе оно играет хреновую роль в ее жизни.
— Отпусти! — шипит, выдергивая руку. Не позволяю.
— В ординаторскую! — рычу, едва контролируя свой гнев. — Живо!
Она смотрит на меня, во взгляде боль, слезы и что-то еще. Что-то такое, чего мне никак не понять.
— Даня, я лучше пойду в палату, — продолжает упорствовать. Благо делает это уже не так рьяно, как несколько минут назад.
— Нет! — отрезаю. — Ты, как я вижу, готова?
Осматриваю девушку с головы до ног, она одета для улицы. Только на ногах тапочки вместо обуви. Та, судя по всему, в пакете.
— Это уже не важно, — отмахивается. — У тебя есть личная жизнь, и я не хочу быть помехой.
Дуреха! Вот напридумывала же себе! Сейчас еще додумает, и тогда мне будет полный трындец.
Да я сам, блин, не лучше. Сморозил, что занят. Дурак!
— Важно, — открываю дверь в ординаторскую и подталкиваю упрямицу вперед. — Ты еще здесь? — удивленно смотрю на Милану. Она расположилась на моем рабочем столе.
От представшей перед глазами картины становится смешно и вместе с тем непомерно грустно. Понятия не имею, почему девушка решила перейти в наступление, но меня подобный расклад не устраивает от слова совсем.
— Выйдите! — нахально заявляет Юле. Та неуверенно делает шаг назад.
— Стоять! — рявкаю на нее. Замирает. — А ты, — обращаюсь к полуголой медсестре, — проваливай из ординаторской! Немедленно! О твоем неподобающем поведении расскажу старшей медсестре!
Глаза полуобнаженной девушки становятся огромными от страха. С нее тут же спадает спесь.
— Не надо, — испуганно шепчет.
— Не надо было ко мне соваться! — отрезаю. — Я что, повод тебе давал?
— Нет, — пристыженно отвечает.
— Тогда какого хрена?! — Я не понимаю. Как можно было додуматься до такого вообще?
Милана ревет и бросает гневные взгляды в сторону Юли.
Вот только бабских разборок мне не хватало еще!
— Убирайся! — выставляю в коридор. — Позже с тобой разберусь!
Захлопываю дверь. Чуть подумав, закрываю на замок и разворачиваюсь к Эле.
— Подожди, — выставляет руки вперед. Не дает мне заговорить. — Это не то, что я подумала, да? — смотрит на меня с некоей издевкой.
— О чем ты подумала, понятия не имею, но между мной и Миланой ничего нет, — отвечаю с осторожностью.
— Прямо как тогда, — говорит, не пряча своей боли. — Все в порядке. Можешь передо мной не оправдываться, — поспешно добавляет, но я уже толком не слышу ее слов.
— В смысле «как тогда»? — впиваюсь в девушку взглядом.
— Когда мне изменил, — смотрит на меня открыто и прямо. А я охреневаю от ее слов.
— Чего?!
Данил
— Дань, хватит придуриваться и строить из себя невесть кого! — Юля начинает нести какую-то чушь.
Слушаю ее и не верю своим ушам. Почему она выставляет меня предателем? Не понимаю…
Говорит так уверенно, что я охреневаю. Она верит в свои слова!
Приличных слов просто нет.
— Я тебя простила, забыла и смогла отпустить, — продолжает. — Все в прошлом. Проехали!
Смотрю на Юлю, словно впервые вижу. Так и хочется дотронуться до лба и проверить жар.
Но нет… Дело не в этом. У нее нормальная температура. И головой вроде как не ударялась.
А несет полнейшую чушь!
— В прошлом? — усмехаюсь. Нервы ни к черту. Вымотал их в хлам за последние дни.
— Да! — Взгляд пылает. Внутри Юли от негодования и обиды аж все кипит.
Вижу я, насколько в прошлом. Ха!
— Нифига! — отрезаю жестко. — Сначала ты мне объяснишь суть своих предъяв!
Встаю так, чтобы ей было не убежать. Она может! Вынырнет и голову в кусты.
На этот раз не выйдет!
— Ну так в чем ты меня обвиняешь? — не моргая смотрю на нее.
Внутри все буквально кипит от негодования.
Юля обвиняет меня в измене! Совсем обалдела?
Сначала она со мной расстается, так ничего и не объяснив, а теперь обвиняет в том, чего я не делал и не собирался делать? Никогда!
В какой, нахрен, измене, если я никогда ей не изменял?!
— Ты все слышал! — выкрикивает со злостью. Шикаю на нее. Как ни крути, мы в отделении не одни.
— Повтори! — требую. — Только без громких фраз. Конкретно и по пунктам, что, где и когда я сделал, — не свожу с девушки глаз.
Она стоит прямо, подбородок упрямо задран вверх. Крылья носа то и дело расширяются, часто дышит.
Эмоции у обоих шалят.
После нашего расставания у меня было столько проблем, что я едва выкарабкался из них! Мне пришлось бросать здесь все, уезжать в другую страну, пережидать там время и возвращаться лишь после того, как мой брат все уладил.
Да, благодаря этому я прошел обучение у мастера своего дела. У лучшего из лучших во всем мире! Но блин! Я столько всего потерял!
Юля рассталась со мной без объяснения причины. Добавила в черные списки, устроила кучу проблем. Когда я вернулся, она была уже замужем за другим.
А оказывается, это еще и я виноват в нашем расставании.
Охренеть!
— Я же сказала. — Взгляд Юли пылает. — Проехали!
— Это решать уже не тебе, — безотрывно смотрю на нее. Подминаю под себя взглядом. — Когда и с кем я тебе изменил?!
— Откуда я знаю с кем! — выкрикивает. — Лица я не видела!
— Однако, — продолжаю на нее строго смотреть. — А что же ты видела? — пытаюсь добраться до правды.
— Фотографии, — сдается. Сдувается, словно воздушный шар. — Очень много фотографий.
Я вижу, с каким трудом ей дается каждое слово, но продолжаю сверлить взглядом. Мне нужно знать все, что произошло на самом деле. До сих пор не дает покоя та ситуация, хотя прошло уже много лет.
— Ты рассталась со мной из-за каких-то сраных фото? — наседаю на девушку. Пусть правду говорит!
— Д-да, — кивает неуверенно. — Там был ты и блондинка какая-то. — На глазах Юли слезы. Мне так хочется их стереть, но я не позволяю себе этой вольности. Она обязана мне обо всем рассказать!
— Блондинка? — ухмыляюсь. От вырисовывающейся картины становится просто смешно!
И до невыносимости грустно…
Юля поверила дерьмовым дешевым фоткам, а не мне.
— Блин, Даня! — психует. — Я в деталях не смогу рассказать. Мне тогда было так плохо, что я толком не рассматривала эти дурацкие фото! Или ты думаешь, что я взяла лупу и в мельчайших деталях их изучила?
— Дура ты, Юля! — констатирую факт. Мне впервые в жизни до боли тошно от происходящего вокруг.
Все эти годы я ломал голову над причиной нашего расставания. Ночами не спал, все крутил и крутил в голове. Думал.
Все оказалось до невозможности просто. Меня подставили! Тупо и глупо. Самым низким и отвратительным способом.
А она поверила…
— Сам дурак! — обиженно надувается.
Ага, как же! Еще заплачь!
Злой я. Очень! Прямо хочется схватить и встряхнуть Элю. С такой силой, чтобы ДУМАЛА! А не верила словам и всяким бредням.
— Фотографии мать показала? — пытаюсь окончательно все для себя прояснить.
— Да, — кивает. Снова кусает губы.
Сдерживаю себя, чтобы тоже их не укусить.
— Муж твой кто? — продолжаю допрос. Мнется. — Отвечай! — рявкаю так грозно, что сам от себя подобного не ожидал. Юля аж подпрыгивает от страха.
— Савелий, — шепчет. — Сын маминой подруги, — признается.
— Тот самый, с кем она тебя так старательно пыталась свести? — Мои брови удивленно подлетают.
— Ага, — подтверждает.
Наконец-то я окончательно разбираюсь во всем.
Так это все мать Юли подстроила! Добилась-таки нашей разлуки, тварь!
Она пыталась через меня наладить доступ к незаконным больничным. Хотела сделать на этом маленький бизнес, но я мигом ее отшил.
Никогда не занимался ничем незаконным и не собираюсь. Подставляться ради сущих копеек и лишаться любимого дела из-за жажды наживы других людей меня не прельщает.
Если до моего отказа она общалась со мной сквозь зубы, то после… Ох, лучше и не вспоминать!
Однако хоть теперь я разобрался в прошлом.
— Он очень помог мне пережить наш разрыв, — говорит, понурив плечи.
— Твоя мать, наверное, всячески способствовала вашему общению, — говорю со злостью. — Прямо сама невинность! Тварь такая!
— Даня, о чем ты говоришь? Кто тварь? Я? — шокированно смотрит на меня.
— Мать твоя! — взрываюсь.
Комментарии