Семья Санзу

Грозовые тучи над боулингом и ледяной страх
Зима приближалась к Токио стремительно, принося с собой колючий ветер и длинные, холодные сумерки. После тяжёлых разговоров о будущем и бесконечных интриг Кисаки, Такемичи Ханагаки отчаянно нуждался в глотке мирной, обычной подростковой жизни. Именно поэтому сегодняшний вечер он проводил с Хинатой Тачибаной.
Они сидели в ярком, шумном развлекательном центре, где пахло попкорном, а воздух содрогался от грохота падающих кеглей. Хината, одетая в тёплый вязаный свитер, весело смеялась, пытаясь поднять тяжёлый шар для боулинга.
- Смотри, Такемичи-кун! В этот раз я точно выбью страйк! - девушка забавно прищурилась, разбежалась и покатила шар. Тот, виляя, сбил всего две кегли, и Хина разочарованно, но мило надула губы.
- Отличный бросок, Хина! - соврал Такемичи, тепло улыбаясь. Но внутри него всё ещё сидел страх. Он помнил слова Чифую, помнил то страшное будущее, которое обязан был изменить.
- Эй, освободите дорожку, мелюзга! Сейчас папочка покажет вам, как надо играть! - раздался за их спинами оглушительный, басовитый хохот.
Такемичи обернулся и замер. К соседней дорожке подходил настоящий великан. Парень невероятного роста, со сложным выбритым узором на виске и широченной, добродушной ухмылкой. Рядом с ним шла высокая, потрясающе красивая девушка с длинными каштановыми волосами и гордым, независимым взглядом.
- Хаккай! Не ори так, ты людей пугаешь, - оборвала великана девушка, слегка ударив его локтем в бок.
- Да ладно тебе, Юзуха! Я просто заряжен на победу! - Хаккай Шиба схватил самый тяжёлый шар, легко, словно пушинку, взвесил его в руке и с идеальной точностью запустил по дорожке. Глухой взрыв - и все кегли разлетелись в щепки. - Страйк! Видала?!
Такемичи смотрел на него во все глаза. *«Хаккай Шиба... Отрада из Второго отряда Тосвы. Будущий капитан Чёрных Драконов, который в моём будущем станет убийцей»*.
Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, Хаккай повернулся к Такемичи. Его весёлая улыбка мгновенно исчезла, уступив место суровому, даже угрожающему выражению лица. Он сделал шаг навстречу Ханагаки, возвышаясь над ним как скала.
- Ты чего уставился, паря? - низким голосом спросил Хаккай.
Такемичи сглотнул, готовый уже извиняться и кланяться, как вдруг Хаккай заметил стоящую рядом Хинату. В ту же секунду произошло нечто невероятное: грозный гигант Тосвы внезапно замер, его лицо покрылось густым пунцовым румянцем, глаза округлились, а сам он превратился в безмолвную каменную статую.
- А... Э... - изобрёл Хаккай, не способный вымолвить ни слова.
Юзуха тяжело вздохнула и подошла ближе, бесцеремонно отодвигая брата в сторону.
- Не обращайте внимания. Мой придурковатый братец теряет дар речи и буквально каменеет, когда рядом находится любая девушка, кроме меня. Я Юзуха Шиба. А этот истукан - Хаккай.
- Я... Я Такемичи Ханагаки! А это Хината! - поспешил представиться Такемичи, облегчённо выдыхая.
Узнав, что Такемичи - тот самый новый капитан Первого отряда, Хаккай наконец «оттаял» (как только Хина отошла к автомату с водой) и радостно захлопал Ханагаки по плечу, едва не вбив бедного парня в паркет. Они быстро нашли общий язык, и вечер обещал быть идеальным. Если бы не дорога домой.
Они вышли на улицу, когда город уже погрузился во тьму. Сухой зимний воздух покалывал щёки. Юзуха и Хаккай вызвались проводить Такемичи и Хину до их квартала. Они шли по тихим переулкам, Хаккай увлечённо рассказывал про Мицую, которого уважал больше всех на свете.
- Така-чан для меня как старший брат, понимаешь, Такемичи? Он вытащил меня из такого дерьма... - Хаккай осёкся на полуслове. Его тело внезапно напряглось, а шаги замедлились.
Такемичи удивлённо посмотрел на него, а затем перевёл взгляд вперёд. Переулок, в который они свернули, был заблокирован. Там стояли несколько десятков парней в одинаковой, пугающе строгой форме - длинных белоснежных плащах с золотой вышивкой. На их рукавах красовалась эмблема, от которой у Такемичи кровь застыла в жилах. Свернувшийся кольцами дракон.
- Чёрные Драконы... - прошептал Ханагаки, отступая на шаг и инстинктивно закрывая собой Хину. - Откуда они здесь? Это же территория Тосвы!
- Опачки, смотрите-ка, кто пожаловал, - из темноты вперёд вышли двое парней в белой форме. Один из них, Коконой Хадзиме, хитро щурил кошачьи глаза, держа руки в карманах. Второй, Инуи Сейшу, со шрамом от ожога на левом глазу, смотрел на пришедших холодным, мертвецким взглядом. - Младший братец нашего босса гуляет по нашей территории с мусором из Тосвы? Нехорошо, Хаккай.
- Заткнись, Коко! - рявкнула Юзуха, выходя вперёд и закрывая собой брата. - Мы просто идём домой! Проваливайте с дороги!
- Хе-хе, Юзуха-несан, как всегда, зубастая, - ухмыльнулся Коконой. - Но босс очень недоволен. Он ждёт вас.
В этот момент земля, казалось, вздрогнула от тяжёлых, размеренных шагов. Из глубины переулка, расталкивая своих подчинённых, вышел человек. Он был огромным - даже Хаккай на его фоне казался подростком. Его дикие, безумные глаза горели первобытной яростью, а длинное чёрное пальто распахнулось, открывая мощную грудь. Каждое его движение источало абсолютное, подавляющее насилие.
Тайджу Шиба. Глава Одиннадцатого поколения «Чёрных Драконов».
- Хаккай... - голос Тайджу прозвучал как раскат грома в закрытом помещении. - Что за отбросы рядом с тобой? И почему моя сестра шляется по улицам с собаками из Токийской Мандзи?
Хаккай побледнел так, что стал похож на мертвеца. Его колени мелко задрожали, а мощные кулаки бессильно разжались. Огромный боец Тосвы, гроза улиц, перед этим человеком превратился в напуганного, забитого ребёнка.
- Б-брат... - выдавил из себя Хаккай, опуская голову. - Это просто... знакомые.
- Знакомые?! - Тайджу сделал молниеносный шаг вперёд. Его рука взметнулась, и страшный по силе удар обрушился прямо на лицо Хаккая. Парень отлетел на несколько метров, тяжело рухнув на асфальт.
- Хаккай! - закричала Юзуха, бросаясь к брату.
Такемичи замер, парализованный ужасом. Он никогда не видел такой чистой, концентрированной жестокости внутри одной семьи.
- Прекратите! - крикнул Такемичи, сам не понимая, откуда у него взялась эта смелость. - Зачем вы это делаете?! Он же ваш брат!
Тайджу медленно повернул голову к Ханагаки. Его лицо исказилось в жуткой, оскаленной ухмылке.
- Ты ещё что за вошь? Капитан Первого отряда Тосвы? Ха! Какая банда, такие и капитаны - кусок никчёмного дерьма.
Прежде чем Такемичи успел хотя бы выставить блок, кулак Тайджу врезался ему в челюсть. Мир вокруг Ханагаки взорвался мириадами искр. Он взлетел в воздух и рухнул на землю, сплёвывая кровь. Но Тайджу не собирался останавливаться. Он подошёл и начал методично, с жестоким наслаждением избивать Такемичи ногами. Глухие удары сотрясали тело Ханагаки, ломая рёбра и превращая лицо в сплошной синяк.
- Такемичи-кун! Прекратите! Вы убьёте его! - Хината, плача от ужаса, попыталась подбежать к Тайджу, но Коконой аккуратно, но крепко перехватил её за запястье. - Отпусти меня! Изверги!
- Стой здесь, девочка, если не хочешь лечь рядом, - тихо сказал Инуи, не сводя глаз с избиения.
Такемичи лежал в луже собственной крови, его сознание уплывало. *«Я ничего не могу... Я снова такой слабый...»* - думал он, теряя силы.
- Хватит, Тайджу! Отпусти его! - Хаккай поднялся с земли, в его глазах стояли слёзы отчаяния и стыда. - Если ты отпустишь его... я сделаю то, что ты хочешь. Я уйду из Тосвы. Я вернусь в Чёрные Драконы! Только не трогай их!
Тайджу остановил занесённую для очередного удара ногу. Он посмотрел на Хаккая, затем на полумёртвого Такемичи и громко расхохотался, запрокинув голову к чёрному небу.
- Вот это дело! Наконец-то ты заговорил как мужчина, Хаккай! Добро пожаловать домой, младший братик. Коко, Инупи, забираем их. А этот мусор пусть ползёт к своему Майки и передаст, что Чёрные Драконы вернулись, чтобы растоптать Тосву!
Они ушли так же внезапно, как и появились, оставив Такемичи лежать на холодном асфальте. Хината бросилась к нему, закрывая лицо руками и горько плача, пока Ханагаки пытался удержать ускользающее сознание.

______________________________________

. Экстренное собрание и раскол во Втором отряде
Через два дня в главном храме Мусаси было объявлено экстренное собрание администраторов Токийской Мандзи-Кай. Атмосфера была накалена до предела. Парни из Тосвы стояли ровными рядами, но в воздухе висело тяжёлое, мрачное молчание.
Такемичи сидел на ступеньках храма, всё его лицо было замотано бинтами, а под глазом красовался огромный фиолетовый синяк. Рядом с ним стоял Чифую, мрачный как грозовая туча.
В центре площади, перед Майки и Дракеном, стоял Хаккай Шиба. Он не был одет в форму Тосвы - на нём были обычные джинсы и чёрная кофта. Рядом с ним стоял Такаши Мицуя, капитан Второго отряда, чьим заместителем Хаккай являлся. Лицо Мицуи было бледным и собранным.
- Хаккай, - спокойно, но от этого ещё более пугающе произнёс Майки, глядя на него сверху вниз со ступеней храма. - Это правда? Ты действительно хочешь уйти из Тосвы и примкнуть к Чёрным Драконам? К банде твоего брата, который избил нашего капитана на своей территории?
Хаккай сжал кулаки так, что ногти вонзились в кожу до крови. Он не поднимал глаз.
- Да, Майки-сан. Это моё решение. Я не могу больше оставаться во Втором отряде. Извините меня... за всё.
- Что за бред ты несешь, Хаккай?! - не выдержал Пеян, делая шаг вперёд. - Ты трусишь перед своим бразиком?! Мы Тосва, мы не прогибаемся ни под кого!
- Заткнись, Пеян, - оборвал его Дракен, сурово зыркнув из-под лобья. - Пусть говорит Хаккай. И Мицуя.
Мицуя зыркнул на Хаккая, затем перевёл взгляд на Майки.
- Майки. Я разговаривал с Хаккаем. Ситуация сложная. Тайджу Шиба - монстр, и он держит в страхе всю свою семью. Хаккай пошёл на это, чтобы защитить Такемичи и свою сестру Юзуху. Если он не вернётся, Тайджу убьёт их обоих. Я, как его капитан, не могу одобрить этот уход... но я понимаю его.
По рядам Тосвы прошёл глухой ропот. Парни злились, они требовали войны с Чёрными Драконами за избиение Такемичи, но закон улиц был суров: семейные разборки всегда оставались на совести самой семьи.
В этот момент из тени колонн храма медленно вышел Харучиё Санзу. Его маска была надета, скрывая шрамы, но глаза сузились в ледяные щели. Он встал рядом с Мучо, который молча наблюдал за происходящим, скрестив на груди мощные руки.
- Хаккай, - негромко, но отчётливо произнёс Санзу, и его голос заставил многих парней поёжиться. - Ты уходишь, чтобы защитить сестру? Какая трогательная, сопливая история. Но ты забываешь одну вещь. Ты - член Тосвы. Уходя к врагам, ты становишься предателем. И не важно, какие у тебя причины. Мучо, что мы делаем с предателями в Пятом отряде?
Мучо даже не шелохнулся, его басовитый голос прозвучал как приговор:
- Ломаем им кости, Харучиё. Без исключений.
Хаккай вздрогнул, чувствуя, как на него давит авторитет Пятого отряда - палачей Тосвы.
- Хватит! - Такемичи резко поднялся со ступеней, преодолевая боль в рёбрах. Он выбежал в центр площади, вставая между Хаккаем и остальными. - Хаккай не предатель! Он спас мне жизнь! Если бы он не согласился уйти, Тайджу забил бы меня до смерти прямо там, в переулке! Мы не можем просто так отпустить его к этому монстру! Мы должны помочь ему!
Майки молчал. Он смотрел на Такемичи, затем на Хаккая, который продолжал стоять с опущенной головй. Глаза главы Тосвы были абсолютно пустыми - те самые «чёрные импульсы», о которых Такемичи знал из будущего, казалось, подступали к самой поверхности его души.
- Хаккай, - тихо сказал Майки. - Тосва создавалась для того, чтобы каждый из нас был готов отдать жизнь за товарища. Если ты уходишь ради семьи... я не стану тебя держать. Но помни: обратного пути во Второй отряд не будет. Собрание окончено. Все свободны.
Майки развернулся и ушел вглубь храма, Дракен последовал за ним, бросив на Хаккая долгий, полный разочарования взгляд.
Площадь начала медленно пустеть. Парни расходились, обсуждая грядущую катастрофу. Хаккай, ни слова не сказав Мицуе и Такемичи, развернулся и быстрыми шагами пошёл прочь от храма, растворяясь в зимней темноте. Он уходил туда, где его ждал домашний ад, побои Тайджу и холодные стены штаба «Чёрных Драконов».
Такемичи стоял на пустой площади, сжимая кулаки. «Я не допущу этого, - поклялся он себе, чувствуя, как на плечи ложится неподъёмный груз новой миссии. - Хаккай не станет убийцей. Я уничтожу Одиннадцатое поколение Чёрных Драконов и спасу эту семью. Чего бы мне это ни стоило»

________________________________________

Пока на площади перед главным храмом Мусаси разворачивалась драма, готовая расколоть Токийской Мандзи-Кай, в другой части предновогоднего Токио стояла оглушительная, почти священная тишина. Сухой мороз сковал ветви старых криптомерий, окружавших небольшой, уединённый синтоистский храм Китано Тэнмангу. Сюда редко забредали шумные компании, и в этот будний зимний вечер здесь не было почти никого.
Судзуя стоял у деревянного навеса для омовения - тэмидзуя. На нём было всё то же тёплое пальто, из глубокого кармана которого испуганно поводил длинными ушами крошечный белый Зуя. Огромный чёрный Кей остался дома под присмотром запертого в комнате Мучо, так что сегодня «карманный крольчонок» Санзу отправился на свою маленькую прогулку в одиночестве. Его пушистый белый шарф был намотан до самого носа, а единственный здоровый глаз заворожённо смотрел на языки пламени в ритуальных фонарях.
Мальчик аккуратно зачерпнул деревянным ковшом ледяную воду, стекавшую из бамбуковой трубки, и омыл левую ладонь. Его пальцы мгновенно покраснели от холода, но он лишь тихонько подул на них, согревая дыханием.
- Зуя, смотри, как красиво, - прошептал Судзуя, поворачивая голову к карману. Кролик ткнулся розовым носом в его палец. - Хару-ни сейчас на важном собрании Тосвы. Он сказал, что они обсуждают будущего шпиона... или вроде того. Но мне кажется, там все очень злые. Хорошо, что мы ушли.
Судзуя подошёл к главному залу - хайдэну, дёрнул за толстый пеньковый канат, заставляя огромный медный колокол издать глубокий, вибрирующий гул. Он бросил монетку в пятьен в деревянный ящик, дважды поклонился, дважды хлопнул в ладоши и замер, закрыв свой зрячий глаз. Мальчик молился. Он молился о том, чтобы Хару-ни реже возвращался домой с чужой кровью на куртке, чтобы Мучо-сан не болел и не был таким горячим по ночам, и чтобы Баджи-сан на своём призрачном байке не мёрз там, на небесах.
Тяжёлые шаги по гравийной дорожке заставили Судзую вздрогнуть. По законам синтоизма, гравий укладывают вокруг святынь специально, чтобы шаги предупреждали богов и служителей о приближении человека. Но эти шаги были странными - размеренными, уверенными и тихими, словно шёл хищник.
На верхнюю ступеньку храма поднялся парень. Высокий, худощавый, одетый в дорогое черное дизайнерское пальто вместо привычной белой формы «Чёрных Драконов». Его длинная чёлка была аккуратно зачёсана на одну сторону, а в узких, кошачьих глазах отражался холодный блеск янтарных храмовых фонарей.
Коконой Хадзиме.
Он только что ушёл от Тайджу, оставив Инупи разбираться с новобранцами. Коко терпеть не мог христианские церкви, которые так яростно посещал их безумный босс Шиба. Вся эта напыщенная атмосфера греха и искупления вызывала у Хадзиме лишь циничную ухмылку. Коко верил в деньги, расчёт и... в старые японские традиции, которые казались ему куда более честными. Он пришёл сюда, чтобы просто побыть в тишине, где никто не кричит о преданности и не требует ломать чужие жизни ради авторитета банды.
Коко остановился у ящика для пожертвований, небрежно достал из кармана хрустящую купюру в десять тысяч иен и бросил её внутрь, даже не глядя. Для него это была не вера - это была плата за тишину.
Он уже собирался повернуться и уйти, как вдруг его взгляд зацепился за маленькую фигуру, стоявшую у края деревянной террасы.
Судзуя как раз закончил молиться и открыл свой единственный глаз. Окружающий сумрак и свет пламени сыграли с Коконой злую шутку. Мальчик стоял вполоборота. Его бледная, почти прозрачная кожа, длинные ресницы, хрупкие плечи и этот кроткий, абсолютно чистый взгляд, устремлённый на падающий снег...
У Коко перехватило дыхание. Внутри его грудной клетки словно взорвался снаряд, выжигая весь скопленный годами цинизм. С уст сорвался тихий, хриплый выдох, который он не контролировал:
- Акане?..
Этот силуэт. Эта хрупкость. Точно так же Акане Инуи когда-то стояла на веранде своего дома, подставив ладонь под первые зимние снежинки. Тот же наклон головы, та же мягкая, едва заметная улыбка, предназначенная кому-то в пустоте. Сердце Коко забилось с такой бешеной скоростью, что ему показалось, будто он сходит с ума. Он сделал быстрый, неосторожный шаг вперёд, протягивая руку к плечу мальчика.
- Акане, ты...
Судзуя испуганно обернулся на звук голоса. Движение вывело его из тени, и неоновый свет уличных фонарей за пределами храма упал на его лицо. Коконой резко замер, его протянутая рука безвольно повисла в воздухе.
Это была не Акане.
Перед ним стоял мальчик. Слишком бледный, с левой стороны лица скрытый мягкой прядью волос, из-под которой угадывалась медицинская повязка на слепом глазу. Но сходство... сходство было пугающим, почти мистическим. Те же черты лица, та же аура абсолютной беззащитности, которая когда-то заставила Коко пообещать, что он соберёт все деньги мира, лишь бы спасти одну-единственную девушку.
### Глава 13. Диалог у алтаря. Деньги против чистоты
Судзуя удивлённо моргнул своим здоровым глазом, разглядывая незнакомца. Парень выглядел очень богато, но от него пахло чем-то холодным и опасным. И ещё... мальчик узнал эти кошачьи глаза. Он видел их пару дней назад, когда Хару-ни притащил его на «секретную базу Дракена». Этот парень стоял рядом с огромным монстром Тайджу.
- Здравствуйте, - тихо, но вежливо сказал Судзуя, слегка поклонившись. - Вы... агент с базы Дракена-сана, верно? Я помню вас. Вы стояли в розовом свете.
Коконой медленно пришёл в себя. Его лицо мгновенно вернуло привычную маску высокомерия и хитрости, хотя внутри всё ещё дрожали натянутые струны памяти. Он сузил глаза, разглядывая пацана.
- Охо... Маленький ниндзя Пятого отряда Тосвы, - протянул Коко, пряча руки в карманы дорогого пальто и слегка наклоняясь к Судзуе. - Братец бешеного пса Харучиё. Что такой кроха делает один в таком глухом месте? Твой братик не боится, что тебя украдут? За такого милашку можно выручить неплохой выкуп на чёрном рынке.
Судзуя ни капли не испугался. Он привык к грубым шуткам Мучо и крикам брата, поэтому угрозы Коко пролетели мимо его сознания.
- Хару-ни занят. Он защищает Тосву, - серьёзно ответил мальчик, поправляя свой шарф. - А я пришёл попросить у ками-сама, чтобы никто больше не дрался. И чтобы Хаккай-сану не было больно. Ваш босс... он очень сильно его ударил. Это неправильно. Братьев нельзя бить.
Коконой замер. В его горле застрял язвительный смешок. Этот ребёнок говорил о вещах, которые в мире Чёрных Драконов считались слабостью, но говорил с такой искренней, непоколебимой уверенностью, что Коко на мгновение почувствовал себя грязным.
- Братьев нельзя бить, говоришь? - Коко сделал шаг ближе, его взгляд упал на карман Судзуи, откуда внезапно показались длинные белые уши. - Это ещё что за крыса у тебя там?
- Это не крыса! - Судзуя возмущённо надул губы, защищая питомца, точь-в-точь как делал это перед Мучо. - Это Зуя! Он карликовый кролик. Его мне Мучо-сан подарил. Он очень нежный и аккуратный. Он как я, только пушистый.
Коконой посмотрел на крошечного белого кролика, который доверчиво уткнулся носом в ладонь Судзуи. Затем он снова перевёл взгляд на лицо мальчика. Сходство с Акане продолжало давить на него. Та же безумная, чистая любовь ко всему живому. Акане тоже могла часами возиться с уличными котами, забывая обо всём на свете.
- Мучо, значит... - Коко присел на корточки, оказавшись на одном уровне с Судзуей. Теперь он мог рассмотреть бледную кожу мальчика в мельчайших деталях. - Капитан Пятого отряда. Жестокий громила, который ломает людям хребты ради забавы. И он дарит тебе кроликов? Забавный у вас семейный подряд в Тосве. Один режет людей катаной, второй выбивает зубы, и оба трясутся над одним слепым крольчонком.
- Они не плохие! - Судзуя упрямо шагнул вперёд, оказавшись почти вплотную к Коко. От мальчика пахло яблочным шампунем и теплом, и этот запах внезапно пробил холодную броню Хадзиме. - Мучо-сан очень добрый. Он готовит мне вкусный ужин. А Хару-ни просто очень устаёт. Они защищают меня от плохих людей. От таких... как ваш босс.
Коконой тихо рассмеялся. Его смех был сухим, но в нём впервые за долгое время не было злости.
- Наш босс - дьявол, малыш. И если твои защитники столкнутся с ним, от них останутся только мокрые места. Деньги и сила - вот что правит этим миром. Твои молитвы здесь никому не помогут. Ками-сама не принимает иены, он не закроет тебя от удара.
- Принимает, - тихо, но твёрдо возразил Судзуя, указывая пальчиком на деревянный ящик. - Вы же сами только что бросили туда много денег. Зачем, если не верите?
Коконой осекся. Его кошачьи глаза округлились. Этот маленький, наполовину слепой мальчик одним вопросом вывернул наизнанку его внутреннюю пустоту. Коко поднялся в полный рост, чувствуя, как морозный воздух обжигает лёгкие.
- Ты слишком умный для своего возраста, мелкий, - Коко отвернулся, пряча лицо в воротник пальто. - И слишком чистый. На улицах Токио такие долго не живут. Передай своему брату, что если он продолжит лаять на Чёрных Драконов, Тайджу уничтожит всё, что ему дорого. И тебя в первую очередь.
- Не уничтожит, - Судзуя подошёл к Коко со спины и тихонько потянул его за край дорогого черного пальто. Коко замер, не шевелясь. - У меня есть Кей. Он огромный чёрный кот, он пришёл от Баджи-сана. Он мейн-кун, Чифую сказал, что это очень дорогая порода. Кей никого ко мне не подпустит. И вас тоже, если вы будете злым.
Коконой обернулся через shoulder. Мальчик смотрел на него снизу вверх, и в янтарном свете фонарей его единственный глаз казался драгоценным камнем. Коко вдруг поймал себя на безумной, пугающей мысли: он был готов отдать все свои миллионы, всю казну Одиннадцатого поколения Чёрных Драконов, просто чтобы этот мальчик никогда не узнал, что такое боль, огонь и предательство. Чтобы его не постигла участь Акане.
- Мейн-кун, говоришь?.. - Коко уголком губ улыбнулся своей привычной, но теперь какой-то грустной ухмылкой. - Ладно, крольчонок. Живи пока в своём сказочном мире. Но если твоя Тосва проиграет... найди меня. У меня много денег, я смогу купить тебе целый зоопарк из твоих Зуй.
Коконой развернулся и быстрыми, широкими шагами пошёл прочь по гравийной дорожке, растворяясь в начинавшейся метели. Его черное пальто развевалось на ветру, а в голове набатом звучал один и тот же голос, напоминающий о призраках прошлого.
Судзуя долго смотрел ему вслед, прижимая к себе Кроху Зую.
- Странный он, Зуя, - прошептал мальчик, направляясь к выходу из храма, где его у ворот уже должен был встретить разгневанный, но безумно любящий Хару-ни. - Но мне кажется, он тоже очень одинокий. Прямо как Дракен-сан на своей шпионской базе. Пойдём домой, Мучо-сан, наверное, уже приготовил наш яблочный пирог.