глава §13
Зимний вечер опустился на Токио тяжёлым, удушливым саваном. В небольшом круглосуточном семейном ресторанчике на окраине Сибуи пахло пережаренным фритюрным маслом, дешёвым табаком и застарелой сыростью. Люминесцентные лампы на потолке противно и ритмично жужжали, заставляя тени на стенах мелко подрагивать.
За самым дальним столом, скрытым от глаз редких посетителей высокой пластиковой перегородкой, царило ледяное напряжение. Капли конденсата медленно стекали по оконному стеклу, за которым выла предновогодняя метель.
Такемичи Ханагаки судорожно сжимал в руках кружку с остывшим чёрным кофе. Его пальцы, всё ещё замотанные медицинским пластырем после жестокой повёртки Тайджу, мелко дрожали. Синяки на его лице пожелтели, но при каждом вдохе сломанные рёбра напоминали о себе тупой, изнуряющей болью. Рядом с ним, скрестив руки на груди и низко опустив голову, сидел Чифую Мацуно. Его взгляд, устремлённый на противоположную сторону стола, был наполнен такой чистой, концентрированной ненавистью, что, казалось, мог прожечь пластик.
А напротив них, вальяжно откинувшись на спинку дивана, сидели те, кого ещё вчера они считали злейшими врагами.
Тэтта Кисаки медленно, с едва уловимым скрипом, поправил свои золотые очки. Огонёк сигареты ханмы на мгновение осветил его тёмное, абсолютно лишённое эмоций лицо. Рядом с ним, растянув губы в жутковатой, ленивой ухмылке, развалился Ханма. Его длинные пальцы с татуировками «Грех» и «Наказание» лениво барабанили по столу, выбивая рваный, раздражающий ритм.
- Итак, - голос Кисаки прозвучал тихо, но он мгновенно перекрыл и гул ламп, и шум за окном. - Капитан Первого отряда Тосвы и его верный зам сидят передо мной с протянутой рукой. Кто бы мог подумать, Ханагаки. Ты ведь хочешь спасти Хаккая Шибу, верно? Хочешь помешать ему убить старшего брата на Рождество?
- Откуда... откуда ты знаешь про Рождество?! - Такемичи резко подался вперёд, едва не пролив кофе. Его глаза округлились от ужаса. - Мы никому об этом не говорили!
- Ха-ха! Такемичи-и-и, ты такой наивный, просто прелесть! - Ханма громко расхохотался, запрокинув голову назад, отчего несколько капель его напитка выплеснулись на стол. - Кисаки знает всё. В этом городе нет подворотни, где бы мы не держали свои уши. Чёрные Драконы - это неуправляемые психопаты, но их деньги и влияние... о, это слишком лакомый кусочек, чтобы позволить какому-то забитому мальчишке всё испортить.
- Заткнись, Ханма, - холодно оборвал его Чифую, даже не взглянув на долговязого капитана «Валгаллы». Мацуно смотрел только на Кисаки. - Мы пришли сюда не для того, чтобы слушать твой ржач. Кисаки, ты предложил союз. Каков твой план? Если ты думаешь, что мы позволим тебе использовать Тосву в твоих грязных играх...
- Вы уже позволяете, - прищурился Кисаки, и в стёклах его очков отразился ядовито-жёлтый свет лампы. - У вас нет выбора. Мицуя заключил мирный договор с Тайджу, помните? «Тосва не трогает Чёрных Драконов, а Тайджу разрешает Хаккаю уйти». Но Хаккай всё равно собирается нарушить этот договор. Он убьёт брата в рождественскую ночь в церкви. И когда это произойдёт, мир рухнет. Тосва будет втянута в войну, которую Майки не простит. Вы хотите этого? Нет.
Кисаки наклонился ближе к столу, его голос снизился до змеиного шипения:
- Мой план прост. 25 декабря, когда Чёрные Драконы будут ослаблены, мы вчетвером зайдём в церковь. Мы остановим Хаккая и уничтожим Тайджу Шибу раз и навсегда. Мы возьмём Чёрных Драконов под свой контроль. Вы получите спасённого друга, я - влияние. Чистая математика, Ханагаки.
Такемичи чувствовал, как внутри всё сжимается от липкого, первобытного страха. Он знал - Кисаки лжёт. Кисаки всегда лжёт, просчитывая ходы на десять шагов вперёд. В том страшном будущем, откуда Такемичи прибыл, именно этот союз стал началом падения Тосвы. Но сейчас... глядя на свои разбитые руки, вспоминая безумный взгляд Тайджу и обречённость Хаккая, Ханагаки понимал: у него действительно нет других союзников.
- Хорошо... - выдохнул Такемичи, опуская голову. - Я согласен. Мы сделаем это вместе.
Чифую резко повернулся к другу, его зубы скрипнули от злости, но он промолчал, сжимая кулаки под столом так, что ногти до крови пробили кожу. Ханма лишь шире оскалился, предвкушая грядущую кровавую бойню.
---------------------------------------------------------------
Пока в дешёвом ресторанчике плелись заговоры, способные изменить историю Токио, в просторной элитной квартире Ясухиро Муто воздух был пропитан совершенно другой, изнуряющей и тревожной атмосферой.
Зимний грипп, бушевавший в городе, добрался до своего самого хрупкого трофея. Судзуя заболел резко, посреди ночи. Мальчик проснулся от того, что его тело сковал ледяной озноб, сменившийся удушающим, сухим жаром. Но самым страшным было не это. Его левый, незрячий глаз, повреждённый много лет назад, воспалился из-за высокой температуры. Веко сильно опухло, кожа вокруг него покраснела и стала горячей, как угли, а из-под медицинской повязки непрерывно текли жгучие, горькие слёзы.
В гостиной горел лишь один торшер, заливая комнату мягким, янтарным светом. Кот Кей сидел на полу у дивана, его огромные уши были плотно прижаты к голове, а жёлтые глаза выражали глубокую, почти человеческую тревогу. Белый кролик Зуя спрятался под диван, напуганный тяжёлой, гнетущей атмосферой.
- Хару-ни... больно... - тихий, хриплый полушепот Судзуи разорвал тишину. Мальчик метался по огромной кровати, завернутый в несколько слоёв пушистых одеял, но его всё равно била крупная дрожь.
Харучиё Санзу сидел на краю матраса. На нём не было его привычной чёрной маски, и глубокие шрамы на уголках губ казались особенно бледными на фоне его напряжённого, побелевшего от ярости лица. Его длинные розовые волосы были растрёпаны, а пальцы, обычно уверенно держащие рукоять катаны, сейчас судорожно сжимали ладонь младшего брата.
- Тихо, кроха, тихо... Я здесь, - голос Санзу, обычно резкий и безумный, сейчас звучал пугающе мягко, с придыханием.
Харучиё наклонился ниже, его бледное лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица Судзуи. Мальчик тяжело дышал, его губы пересохли и потрескались от лихорадки. Санзу протянул руку и аккуратно, с невероятной, несвойственной ему осторожностью, снял влажную от слёз повязку со слепого глаза брата. Увиденное заставило его сердце пропустить удар - нежная кожа вокруг шрама припухла, превращаясь в багровую рану.
- Мучо! - рявкнул Санзу в глубину квартиры, и его голос сорвался на опасный фальцет. - Где этот чёртов врач?! Прошёл уже час! Если этот ублюдок не приедет через пять минут, я поеду и вырежу всю его клинику!
В дверях спальни появилась массивная, монументальная фигура Ясухиро Муто. Капитан Пятого отряда был одет в простую черную футболку, обнажавшую его мощные, покрытые шрамами руки. Его суровое лицо было мрачнее грозовой тучи. В руках он держал таз с ледяной водой и чистое полотенце.
- Заткнись, Харучиё. Не ори над ухом у мелкого, ему и так хреново, - басом осадил его Мучо, подходя к кровати. Он поставил таз на прикроватную тумбочку и опустился на край постели, отчего матрас заметно просел. - В городе метель, скорая не поедет из-за какого-то конъюнктивита. Я позвонил нашему частному доктору, который зашивает парней после разборок. Он уже в пути, пробирается через пробки.
Мучо протянул свою огромную, широкую ладонь и аккуратно положил её на лоб Судзуи. Пальцы капитана казались мальчику спасительным льдом. Судзуя инстинктивно потянулся навстречу этому прикосновению, слабо прижимаясь щекой к грубой мозолистой ладони мужчины.
- Мучо-сан... горю... - пролепетал мальчик, его единственный зрячий глаз едва приоткрылся, затуманенный лихорадочным бредом. - Глазик... как будто внутри иголки...
- Знаю, мелкий, знаю, - тихо ответил Мучо, и его суровые глаза на мгновение потемнели от сдерживаемой, собственнической нежности. Он смочил полотенце в ледяной воде, тщательно выжал его и аккуратно приложил к воспалённой стороне лица Судзуи. Мальчик судорожно выдохнул, его тело немного расслабилось. - Лежи смирно. Мы с твоим придурочным братом никуда не уйдём.
------------------------------------------------------------
Врач приехал только к трём часам ночи. Это был пожилой, повидавший виды мужчина, который годами летал по звонкам якудза и крупных бандитских группировок. Он осмотрел Судзую, хмуря густые брови, и качал головой.
- Инфекция на фоне сильного снижения иммунитета, - вынес вердикт доктор, пряча стетоскоп в саквояж. - Обычные капли тут не помогут. Из-за старой травмы орбиты глаза начался глубокий воспалительный процесс. Если не начать интенсивную терапию прямо сейчас, воспаление может пойти на здоровый глаз или, что ещё хуже, в оболочку мозга. Нужно срочно везти его в специализированную офтальмологическую клинику, где есть круглосуточное отделение. У меня нет нужного оборудования для промывания протоков.
Санзу после этих слов подскочил как ужаленный. Его глаза налились кровью, а рука инстинктивно потянулась к куртке, где лежал складной нож.
- Что ты сказал, старик?! Какое воспаление мозга?! Ты должен вылечить его здесь! За что мы платим тебе эти чёртовы бабки?!
- Харучиё, приди в себя! - Мучо перехватил руку Санзу, сжав его запястье с такой силой, что кости парня хрустнули. - Хватит истерик. Собирай мелкого. Мы едем в центральный госпиталь. У меня там есть подвязки, главврач обязан мне парой услуг.
Через десять минут они уже спускались к подземной парковке. Мучо шёл впереди, неся завернутого в толстое одеяло Судзую на руках. Мальчик казался совсем крошечным в огромных руках капитана, его голова бессильно покоилась на широком плече Муто, а бледные пальцы судорожно сжимали край его черной куртки. Санзу шёл следом, его шаги были быстрыми, рваными, он непрерывно оглядывался по сторонам, готовый растерзать любого, кто просто косо посмотрит на их драгоценную ношу.
Огромный чёрный машины Мучо рванул с места, разрезая колесами свежий снег. Дорога через занесённый метелью Токио казалась бесконечной. Судзуя в полузабытьи стонал на заднем сиденье, его голова лежала на коленях Санзу.
Харучиё непрерывно гладил брата по волосам, его пальцы скользили по бледным щекам, стирая новые и новые капли горячих слёз, катившихся из больного глаза. В этом жесте было что-то глубоко порочное, лихорадочное - Санзу смотрел на брата с такой маниакальной, болезненной преданностью, которая давно перешла все границы нормальной братской любви. Для него Судзуя был единственной чистой вещью в этом прогнившем, залитом кровью мире, его личным божеством, которое он был готов защищать даже от самой смерти.
- Хару-ни... холодно... согрей меня... - шептал Судзуя, его тело колотило, несмотря на обогреватель, работающий на полную мощность.
Санзу наклонился, прижимаясь своими шрамами к холодному уху брата, и его губы коснулись нежной кожи на шее мальчика. Он вдыхал этот приторный, яблочно-лекарственный запах, чувствуя, как внутри него закипает безумная, темная волна.
- Я здесь, кроха... Твой Хару-ни всегда согреет тебя. Никто не тронет тебя, слышишь? Я убью любого, кто причинит тебе боль. Даже это чёртово солнце, если оно обожжёт твою кожу.
Мучо смотрел в зеркало заднего вида, его мощные руки крепко сжимали руль. Он видел каждое движение Санзу, видел, как пальцы Харучиё скользнули под одеяло, очерчивая хрупкие ребра Судзуи, но капитан Пятого отряда молчал. Он сам испытывал к этому мальчику то же самое тёмное, давящее чувство собственности. Они оба был монстрами, палачами Тосвы, но этот слепой ангел принадлежал им обоим, связывая их крепче любых клятв верности Майки.
В центральном госпитале Сибуи было пустынно и стерильно. Запах антисептиков и хлорки мгновенно ударил в нос. Мучо пинком открыл дверь приемного покоя, заставив молоденькую медсестру за стойкой испуганно подпрыгнуть.
- Врача сюда. Живо, - голос Мучо прозвучал как удар хлыста. - Нам нужен дежурный офтальмолог. Быстро, пока я не разнёс здесь всё.
Через пару минут к ним выбежал заспанный, но мгновенно протрезвевший доктор, узнавший массивную фигуру капитана Ясухиро. Судзую быстро переложили на медицинскую кушетку в смотровом кабинете. Мучо и Санзу встали по обе стороны, как огромные, зловещие стражи, не позволяя врачу остаться с мальчиком наедине.
- Так... Спокойно, молодой человек, не дергайся, - мягко сказал доктор, включая специальную лампу и приближаясь к лицу Судзуи с маленьким пинцетом и шприцем без иглы для промывания. - Сейчас будет немного неприятно, нужно вымыть застоявшийся экссудат.
Едва металл коснулся воспаленного века, Судзуя вскрикнул от резкой боли и попытался вырваться, его здоровый глаз испуганно распахнулся, заливаясь слезами.
- Нет! Больно! Хару-ни! Мучо-сан! Заберите меня!
Санзу мгновенно перехватил руку врача, его пальцы сдавили запястье доктора с такой силой, что металлический инструмент с тихим звоном упал на кафельный пол. Шрамы Харучиё исказились в жутком оскале.
- Если ты сделаешь ему ещё хоть каплю больно, старик... я лично вырву твои собственные глаза и заставлю тебя их сожрать, - прошипел Санзу прямо в лицо побледневшему медику.
- Харучиё, отпусти его, он должен сделать свою работу, - глухо произнёс Мучо, хотя его собственный взгляд, устремлённый на врача, не обещал ничего хорошего. Капитан Пятого отряда подошел ближе к кушетке, наклонился и обнял Судзую за плечи, прижимая его хрупкую голову к своей широкой, тёплой груди. - Мелкий, слушай меня. Держись за меня. Клянусь, это быстро. Потерпи ради меня, кроха.
Судзуя, рыдая, уткнулся носом в черную футболку Мучо, вцепившись своими тонкими пальцами в его мощные бицепсы. Огромная ладонь Муто легла на затылок мальчика, бережно фиксируя его, пока доктор, дрожащими руками подняв инструмент, всё же провёл необходимую процедуру промывания и заложил под веко сильную антибактериальную мазь.
Когда всё было кончено, Судзуя был абсолютно истощён. Его лихорадка начала спадать под действием введённого внутримышечно жаропонижающего, но он всё ещё мелко дрожал, всхлипывая на груди у Мучо.
- Всё, уходим, - бросил Муто, аккуратно заворачивая мальчика обратно в одеяло. Он швырнул на стол врача толстую пачку купюр, даже не считая. - Забудь, что мы здесь были. Если хоть одна живая душа узнает, что младший Акаши был в клинике - ты труп.
------------------------------------------------------------
Они вернулись в квартиру, когда небо над Токио начало едва заметно сереть, предвещая холодный зимний рассвет. Метель утихла, оставив после себя огромные, девственно-чистые сугробы на подоконниках.
Мучо бережно уложил Судзую на диван в гостиной - здесь было теплее всего благодаря камину. Кот Кей мгновенно запрыгнул на край, устраиваясь в ногах мальчика и согревая его своим огромным, пушистым телом. Из-под дивана осторожно высунулся Зуя, прыгнул на плед и устроился под боком у хозяина, смешно подёргивая носом.
Мучо ушёл на кухню, чтобы приготовить крепкий чай и принести тёплое молоко для Судзуи. В гостиной остались только Харучиё и его маленькое сокровище.
Санзу опустился на колени перед диваном. Он чувствовал себя опустошённым, но эта пустота была наполнена странным, лихорадочным возбуждением. Спавшая лихорадка оставила на щеках Судзуи нежный, розовый румянец. Мальчик спал, его дыхание было глубоким и ровным, а пушистые ресницы здорового глаза едва заметно подрагивали во сне. Новый белый бинт аккуратно закрывал его левую сторону лица.
Харучиё протянул руку, его длинные пальцы скользнули по шее Судзуи, спускаясь ниже, к воротнику легкой домашней пижамы. Он медленно расстегнул верхнюю пуговицу, обнажая бледные, хрупкие ключицы брата. Пальцы Санзу начали медленно, с каким-то садистским наслаждением очерчивать эти тонкие косточки, спускаясь к груди, где ровно и спокойно билось маленькое сердце.
- Мой... только мой... - безумный шепот Санзу растворился в полумраке комнаты.
Он придвинулся ближе, его шрамы коснулись обнаженной кожи на плече Судзуи. Харучиё медленно, оставляя влажный, горячий след, провел языком по бледной шее брата, слизывая остатки лекарственного пота. Судзуя во сне сладостно поёжился, из его груди вырвался тихий, невинный вздох. Он абсолютно не чувствовал той опасной, порочной грани, по которой сейчас ходил его старший брат. Для него это было лишь продолжением сна, где его окружали тепло и абсолютная безопасность.
В этот момент в комнату вошел Мучо. Он нёс кружку с тёплым молоком, в которое был добавлен мёд. Увидев позу Санзу, Муто остановился. Его глаза сузились, но он не сделал ни шага назад, не высказал ни капли осуждения. Ясухиро подошёл ближе, поставил кружку на столик и опустился на диван рядом с головой Судзуи.
Мучо протянул свою огромную руку, его грубые пальцы переплелись с тонкими, бледными пальцами Судзуи, лежащими на пледе. Капитан Пятого отряда посмотрел на Санзу сверху вниз.
- Хватит, Харучиё. Ты его разбудишь, - негромко сказал Мучо, но в его голосе не было злости - лишь та самая тяжелая, собственническая покорность их общей тайне. - Пусть спит. Завтра ему будет лучше.
Санзу поднял голову, его глаза блестели в полумраке безумным, торжествующим огнём. Он не убрал руку с груди брата, лишь плотнее прижал ладонь к его сердцу.
- Он никогда не уйдет от нас, Мучо. Ни к Майки, ни к Чёрным Драконам, ни к кому в этом грёбаном мире. Он наш крольчонок. Наш слепой ангел.
Судзуя во сне шевельнулся, его маленькая ладошка крепче сжала пальцы Мучо, а голова инстинктивно повернулась в сторону тепла, исходившего от Харучиё. Кот Кей тихо заурчал, закрывая глаза, а белый Зуя уткнулся носом в ладонь мальчика.
В этой комнате, отрезанной от жестоких уличных войн Тосвы и кровавых заговоров Кисаки, царил их собственный, изломанный, но такой идеальный для них мир. Мир, где чистота одного маленького мальчика была надежно скрыта за широкими спинами двух самых опасных монстров Токио, готовых сжечь всю вселенную ради его невинной улыбки.
Спасибо большое за чтение надеюсь понравится и да новая история вышла но не могу выложить её с блакировкой аккаунта и хочется добавить что мой аккаунт часто блакиреют на подозрения ии хотя над этой книгой роботаю не только я но и соавтор и Бета иза этого промежутки глав книги токие большие и если не сложно можно зайти сюда
/// https://t.me/pain_is_not_forever/// и поставить рякцы буду очень благодарен ฅ^•ﻌ•^ฅ
