глава §9
Неоновые тени и шёпот океана: Изгнание Короля
Дождь в Сиэтле не похож на токийский. В Японии дождь пахнет мокрым асфальтом и озоном, он кажется очищающим. Здесь же, на другом краю мира, он тяжёлый, холодный и пахнет старым железом. Он бесконечен.
Я стоял у панорамного окна нашего пентхауса на тридцать втором этаже. Маска давно стала моей второй кожей, но здесь, в Америке, я снимал её чаще. Мои шрамы — ромбы в уголках рта — здесь никого не пугали. В этой стране фриков и безумцев я выглядел просто как ещё один парень с тяжёлым прошлым.
Я сделал глоток ледяного виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. На экране ноутбука, стоящего на дубовом столе, мигал конверт. Очередной зашифрованный пакет данных. От *Мучо*
Прошло пять лет с тех пор, как мы покинули Японию. Пять лет с тех пор, как Токийская Свастика превратилась в стоглавую гидру, пожирающую собственных детей. Пять лет с тех пор, как «плакса Ханагаки» перестал плакать и начал убивать.
Письма из Ада
Мучо остался там. Он был моей «скалой» внутри синдиката, моим единственным надёжным источником в этом гниющем болоте, которое теперь называли Тосвой. Он не уехал с нами не потому, что любил деньги или власть. Он остался, чтобы прикрывать наш отход. Чтобы каждый раз, когда Кисаки или этот новый, ледяной Такемичи вспоминали об «изменнике Акаши», Мучо скалил зубы и переводил их внимание на другой объект.
Я открыл файл. Текст был сухим, почти техническим — Мучо никогда не был мастером слова.
Объект «Х» (Ханагаки) окончательно сошёл с ума. Вчера был отдан приказ на ликвидацию Тачибаны. Он сделал это, даже не моргнув. Он больше не спрашивает «почему», он спрашивает «сколько». Кисаки довольно потирает руки. Тосва теперь — это чистое золото, но это золото пахнет трупным ядом. Здесь больше нет места для таких, как Судзуя. Не возвращайтесь. Никогда».*
Я сжал стакан так, что костяшки побелели. Ханагаки Такемичи. Человек, который клялся спасти всех. Человек, который заставлял моего брата улыбаться и верить в чудеса. Теперь он — главный палач Кисаки. Чудовище в дорогом костюме, которое заказывает убийства собственных друзей, не глядя в папку.
Я посмотрел в сторону спальни. Дверь была приоткрыта.
______________________________________
Оазис в центре бури
Там, в мягком свете соляной лампы, царил совсем другой мир. Мир, ради которого я предал своего Короля и сбежал через океан.
Судзуя сидел на кровати, обложившись подушками. Он повзрослел, его плечи стали чуть шире, но лицо сохранило ту самую детскую прозрачность, которая заставляла моё сердце сжиматься от боли. Он был в своих неизменных очках с одной затемнённой линзой — мы нашли лучших врачей в Штатах, они смогли остановить воспаление, но зрение так и не вернулось.
На его коленях, занимая почти всё пространство, лежал **Кей**. Чёрный кот превратился в настоящего зверя — огромный, мускулистый мейн-кун с ошейником-клыком, он был личным телохранителем Судзуи. А рядом, в специально обустроенном мягком гнёздышке прямо на одеяле, спал *Зуя* Маленький белый кролик дожил до этого возраста только благодаря фанатичной заботе моего брата и странному покровительству кота.
Судзуя вышивал. Снова. Его пальцы двигались с невероятной скоростью, создавая на шёлке замысловатый узор из золотых нитей.
— Хару-ни? — позвал он, не оборачиваясь. Он всегда чувствовал моё присутствие, даже если я дышал тише тени.
— Спи, Судзу. Уже поздно.
— Ты снова читал письма от Мучо-сан? — Судзуя отложил пяльцы и повернул голову. Его единственный зрячий глаз смотрел на меня с такой глубокой печалью, что мне захотелось разнести этот город к чёртовой матери. — Как он там? Он скоро приедет к нам?
Я подошёл к нему, сел на край кровати и осторожно убрал прядь светлых волос с его лба.
— Скоро, Судзу. Просто у него много дел в Токио. Ты же знаешь, он ответственный.
— Ты лжёшь, — тихо сказал брат. Его голос не был обвиняющим, только бесконечно усталым. — Там всё плохо, да? Такемичи-кун... и остальные. Они ведь больше не те парни, что ели лапшу на свалке?
Я молчал. Я не мог сказать ему правду. Не мог сказать, что его «добрый» Такемичи превратился в серийного убийцу, а Мучо каждый день рискует головой, чтобы мы могли покупать эти шёлковые нити и жить в этом пентхаусе.
— Здесь мы в безопасности, — отрезал я, целуя его в макушку. — Это всё, что тебе нужно знать.
______________________________________
Призрак в зеркале: Тень Тосвы в Америке
Жизнь в изгнании была золотой клеткой. Я организовал здесь небольшую, но крайне эффективную сеть. Мы занимались логистикой и кибербезопасностью — чистые деньги, никакой крови, если только кто-то не пытался подобраться к Судзуе.
Но прошлое следовало за нами по пятам.
Однажды вечером, возвращаясь из «офиса», я заметил у входа в наше здание чёрный седан с тонированными стёклами. Мой инстинкт, отточенный годами в Пятом отряде, взвыл. Я не пошёл к лифту. Я зашёл с чёрного входа и поднялся по пожарной лестнице.
В квартире было подозрительно тихо. Кей не встретил меня рычанием.
Я выхватил пистолет, снимая его с предохранителя, и бесшумно скользнул в гостиную.
На диване, там, где обычно сидел Судзуя, развалился человек. На нём был безупречный серый костюм, а на столе перед ним лежала фотография Хината Тачибаны — посмертная фотография, которую Мучо прислал мне утром.
— У тебя хорошая охрана, Санзу, — раздался спокойный, до ужаса знакомый голос. — Но даже мейн-кун не поможет, если дверь открывают изнутри.
Это был *Коко* (Хадзиме Коконой). Финансовый гений Тосвы, человек, который теперь превращал кровь в цифровые нули на счетах Ханагаки.
— Что ты здесь забыл, Коко? — я приставил дуло пистолета к его затылку. — Если ты хоть пальцем тронул Судзую, я вырежу твои внутренности и заставлю тебя их съесть.
Коко хмыкнул, не оборачиваясь.
— Твой брат на кухне, делает какао. А твой кот... скажем так, он очень любит стейк рибай, который я принёс. Санзу, убери пушку. Я здесь не по приказу Такемичи.
Я не убрал пистолет, но зашёл сбоку, чтобы видеть его лицо. Коко выглядел измождённым. В его глазах больше не было того азарта, с которым он когда-то считал деньги. Там была пустота.
— Ханагаки ищет тебя, — тихо сказал Коко. — Кисаки шепчет ему на ухо, что ты — единственная угроза, которую он не контролирует. Мучо держится, но он под подозрением. Такемичи приказал мне отследить твои счета.
— И что? — я прищурился.
— И я стёр их. На бумаге вас не существует. Вы — призраки. — Коко поднял на меня взгляд. — Я сделал это не ради тебя, Санзу. А ради того мальчика, который когда-то в младшей школе делился с Кисаки обедом. Мы все погрязли в дерьме. Все. Но Судзуя... если он погибнет, в этом мире не останется ничего, ради чего стоило бы просыпаться.
В этот момент из кухни вышел Судзуя. В руках он держал поднос с дымящимися чашками. Кей важно шел рядом, облизываясь — стейк Коко явно пришёлся ему по вкусу.
— Хару-ни! Смотри, к нам приехал гость из Японии! — Судзуя улыбнулся, и эта улыбка на мгновение разогнала мрак в комнате. — Коконой-кун сказал, что он просто проездом.
Я посмотрел на Коко. Тот едва заметно кивнул. Мы заключили негласный союз. Союз мертвецов, пытающихся защитить живое.
______________________________________
Шепот Мучо: Последнее предупреждение
После ухода Коко я долго сидел на балконе. Город внизу казался электрическим океаном.
Пришло новое сообщение от Мучо. Всего одна строка, но от неё у меня пересохло в горле.
Он узнал про Америку. Бегите дальше. Глубже. Такемичи хочет лично поговорить с тобой, Санзу. Но его разговор — это пуля в лоб. Я постараюсь задержать их на границе. Поцелуй крольчонка за меня».*
Я понял. Время «спокойной жизни» вышло. Тень Монстра-Такемичи накрыла даже этот берег.
Я вошёл в спальню. Судзуя спал, прижимая к себе кролика Зую. Кей лежал у него в ногах, чутко прядая ушами. Я начал собирать сумку. Минимум вещей, максимум оружия и наличных.
Я посмотрел на брата. Он был таким хрупким в этом свете. Мой «карманный крольчонок». Моя единственная связь с человечностью.
— Мы уезжаем, Судзу, — прошептал я, хотя он не слышал. — На этот раз ещё дальше. Может, в горы. Может, на острова. Пока в Токио правит этот демон, нам нет места под солнцем.
Я вспомнил Мучо. Его тяжелую руку на плече Судзуи. Его ворчание про «блоховоза». Мучо добровольно остался в пасти зверя, чтобы мы могли дышать. И я знал: если однажды письма от него перестанут приходить, это будет означать, что Тосва окончательно сожрала своё сердце.
______________________________________
Вкус пепла
Мы покинули пентхаус через час. Чёрный седан Коко уже скрылся в дожде.
Я вел машину по ночному шоссе, а Судзуя дремал на заднем сиденье, обнимая переноску с Зуей. Кей сидел на переднем пассажирском, глядя на дорогу своими жёлтыми глазами.
Я смотрел в зеркало заднего вида на удаляющиеся огни Сиэтла. Где-то там, за океаном, в золотом офисе сидел Такемичи Ханагаки и смотрел на город, который он завоевал, но потерял при этом душу. А здесь, в машине, пахло шерстью кота и яблочным какао.
— Мы вернёмся, Хару-ни? — внезапно спросил Судзуя, не открывая глаз.
— Обязательно, Судзу. Когда в Токио снова будут цвести сакуры, а не взрываться машины.
Я лгал. И он знал, что я лгу. Но в этом мире, созданном из предательства и крови, ложь была единственным способом сохранить его веру в то, что где-то там, за горизонтом, Баджи-сан всё ещё машет нам рукой с того света, а чёрный кот приносит удачу.
Мы исчезали в ночи. Двое братьев, кот и кролик. Последние осколки настоящей Токийской Свастики, которые Монстр-Такемичи так и не смог поймать.
_______________________________________
Связь Мучо и Санзу:
Мучо передает данные через зашифрованные каналы, маскируя их под финансовые отчеты логистических компаний. Он пишет о Такемичи с горечью, называя его «Пустым сосудом», который Кисаки наполнил ядом.
Тень Такемичи:
В этой линии времени Такемичи не просто бандит, он — диктатор. Он окружил себя роскошью, но страдает от панических атак, которые лечит насилием. Он ищет Санзу, потому что Санзу — живое напоминание о его слабости и о том, что он когда-то был «плаксой».
Мучо как защитник:
Мучо в Токио ведет двойную игру. Он делает вид, что ищет Акаши, но на самом деле уничтожает любые следы и свидетелей, которые могли видеть их в аэропорту или знать о рейсе. Он стареет на глазах, его волосы поседели, но он держится ради «крольчонка».