Семья Санзу

Бремя наследия и прыжок в золотую бездну

Ночной ветер на территории храма Мусаши казался холоднее обычного. После «Кровавого Хэллоуина» Тосва изменилась. Она стала больше, впитав в себя остатки Вальхаллы, но внутри неё зияла огромная, незаживающая рана — смерть Баджи Кейске.

Такемичи стоял в толпе, чувствуя себя песчинкой. Майки стоял на ступенях, его лицо было непроницаемым, как мраморная маска.
— Чифую Мацуно! — голос Главы эхом разнёсся над площадью. — Ты был заместителем командира Первого отряда. Баджи больше нет. Кого ты хочешь видеть на его месте?

Чифую вышел вперёд. Его лицо всё ещё "украшали" синяки и пластыри, но спина была неестественно прямой. Он остановился, обвёл взглядом замершую толпу и посмотрел прямо на Такемичи.
— Я долго думал об этом, Майки-кун. Я хотел вообще уйти. Но Баджи-сан оставил Тосву нам. И он верил в одного человека.

Чифую сделал шаг к Ханагаки. У Такемичи перехватило дыхание.
— Такемичи Ханагаки! — голос Чифую сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Баджи-сан доверил тебе Майки. Он доверил тебе всех нас. Поэтому... я хочу, чтобы ты стал командиром Первого отряда! А я буду твоим заместителем и буду поддерживать тебя!

Слёзы хлынули из глаз Такемичи. Он упал на колени, закрывая лицо руками, и разрыдался прямо перед всей бандой. Это были слёзы горя, вины и невероятной ответственности. Он не смог спасти Баджи. Но теперь он носил его волю на своих плечах.

В тени деревьев, вдали от света фонарей, стоял Харучиё. Судзуя всё ещё был слаб после болезни, поэтому остался дома. Санзу холодно наблюдал за тем, как плачущему слабаку надевают на руку повязку капитана.
*«Ханагаки... Ты стал слишком заметен. Ты и эта гниль Кисаки. Тосва превращается в монстра, и я не позволю этому монстру сожрать моего брата»*, — подумал Харучиё, прежде чем бесшумно раствориться во мраке. Он не знал, что это была одна из последних ночей, когда его присутствие в Тосве имело смысл.

На следующий день Такемичи стоял перед Наото в его комнате.
Они пожали друг другу руки.

Разряд тока пронзил тело Такемичи. Мир завертелся, распадаясь на пиксели света.

________________________________________

Роскошь, гниль и звенящая тишина

Такемичи открыл глаза. Первое, что ударило по чувствам — запах. Дорогой парфюм, кожаная обивка и тонкий аромат сигар. Не было ни сырости, ни дешевого рамена, ни школьной пыли.
Он сидел в огромном, невероятно дорогом кресле. Вокруг — панорамные окна, открывающие вид на сверкающий огнями ночной Токио с высоты птичьего полёта. На нём был безупречно скроенный тёмный костюм, часы на запястье стоили больше, чем дом его родителей, а волосы были аккуратно уложены.

— Босс? Вы в порядке?
Такемичи вздрогнул. Перед ним стояли Ямагиши и Макото. Но они больше не были школьными хулиганами. В строгих костюмах, с холодными, бандитскими лицами, они почтительно кланялись ему.
— Я... босс? — пробормотал Такемичи.
— Вы один из главных администраторов Токийской Свастики, господин Ханагаки, — услужливо подсказал Ямагиши. — Собрание руководителей вот-вот начнётся. Господин Мацуно уже ждёт вас.

Такемичи чуть не задохнулся от восторга. *«Получилось! Я не на дне! Я богач! Значит, Хина жива, и мы счастливы!»*
Он вышел в коридор, сопровождаемый охраной. Двери красного дерева распахнулись, и он вошёл в огромный зал для заседаний.

За длинным столом сидели знакомые лица. Но какие это были лица... Па-чин курил сигару, его глаза заплыли жиром и высокомерием. Улыбашка (Смайли) улыбался так, что от этой улыбки веяло смертью и садизмом. Хаккай Шиба выглядел как опытный киллер, его взгляд был стеклянным.

Но что-то было не так. Чего-то не хватало. Вернее, кого-то.
Пока Чифую — повзрослевший, с короткой стрижкой и уставшим, глубоким взглядом — докладывал о доходах от подпольных казино и рэкета, Такемичи судорожно обводил стол глазами.

Здесь не было Дракена. Здесь не было Майки.
Но что пугало Такемичи больше всего, так это **звенящая тишина вокруг фамилии Акаши**.
*Где Харучиё? Где Мучо? Где Токиоми? И что стало с Судзуей?* Такемичи попытался прислушаться к разговорам администраторов. Они обсуждали убийства, взятки политикам, поставки оружия. Но ни единого слова об Акаши. Словно этих людей кто-то вырезал из самой ткани реальности. Их имён не было ни в отчётах, ни в угрозах. Эта необъяснимая пустота давила на психику. Будто произнести имя «Санзу» в этом будущем было равносильно вызову дьявола, или же... их просто давно стёрли в порошок, закопав так глубоко, что даже память о них истлела.

Собрание прервалось, когда двери медленно открылись.
В зал вошёл он. Тетта Кисаки.
Взрослый, ухоженный, в ослепительно белом костюме. Его аура была настолько тяжёлой, что воздух в комнате словно сгустился. Кисаки улыбнулся, поправив золотую оправу очков.
— Такемичи. Чифую. Рад видеть своих старых друзей.

_____________________________________

Ужин с Дьяволом

— Мы должны отпраздновать наши успехи, — бархатным голосом произнёс Кисаки, когда они втроём остались в приватном VIP-зале роскошного ресторана.

Чифую сидел напряжённо, его рука постоянно находилась где-то в районе внутреннего кармана пиджака. Такемичи же, ослеплённый своим статусом, пытался расслабиться. Кисаки налил им дорогого коллекционного вина.

— За Тосву, — Кисаки поднял бокал.
— За Тосву, — эхом отозвались Такемичи и Чифую.

Такемичи сделал глоток. Вино было терпким, оставляющим на языке странный, металлический привкус. Спустя минуту комната поплыла. Люстра на потолке превратилась в размытое жёлтое пятно. Такемичи почувствовал, как его тело наливается свинцом, мышцы перестали слушаться. Он попытался сказать хоть слово, но язык прилип к нёбу. Краем глаза он увидел, как Чифую с грохотом падает со стула на персидский ковёр.
Затем наступила темнота.

Кап. Кап. Кап.
Звук падающих капель привёл Такемичи в сознание. Ужасная боль в затылке пульсировала в такт сердцу. Он попытался пошевелиться, но руки и ноги были намертво примотаны скотчем к металлическому стулу.

Это был уже не ресторан. Это был холодный, сырой бетонный подвал. Тусклая лампа качалась под потолком, выхватывая из мрака фигуру напротив.
Чифую.
Он тоже был привязан к стулу. Его лицо было разбито, кровь текла из рассечённой брови, капая на испорченный дорогой пиджак.

Из тени выступил Кисаки. Он снял белый пиджак, оставшись в рубашке, рукава которой были закатаны до локтей. В его руке тускло блеснул воронёный ствол пистолета с глушителем.

— Очнулись, "командиры"? — Кисаки криво усмехнулся. В его глазах не было ни капли человечности. Только холодный расчёт психопата.
— Кисаки... что ты творишь?! — закричал Такемичи, дёргаясь в путах. Стул заскрипел по бетону.
— Я убираю мусор, Такемичи, — спокойно ответил Кисаки. Он подошёл к Ханагаки и с силой ударил его рукояткой пистолета по лицу.

Такемичи взвыл от боли, сплёвывая кровь.
— Ты и Чифую... вы стали занозой в моей заднице. Вы копали под меня. Думали, я не замечу, как Мацуно переводит деньги на счета полиции, чтобы сдать меня?

Кисаки подошёл к Чифую. Мацуно тяжело дышал, но его единственный глаз смотрел на Кисаки с нескрываемой, жгучей ненавистью.
— Я всегда ненавидел тебя, Кисаки, — прохрипел Чифую. — Ты убил Баджи-сана. И ты убил Майки. То, во что превратилась Тосва... это твоя гниль.

Кисаки рассмеялся. Сухой, царапающий слух смех разнёсся по подвалу.
— Убил Баджи? О, Чифую, ты такой наивный. Я уважал Баджи. Из всех вас он был единственным, кто имел мозги. Но он не захотел стать моей пешкой. В этом мире ты либо используешь людей, либо используешь ты. Вы выбрали быть жертвами.

Кисаки вскинул пистолет и, не целясь, выстрелил Такемичи в правое бедро.
Громкий хлопок, приглушённый насадкой, и нечеловеческий вопль Такемичи разорвали тишину. Ханагаки забился в кресле, слёзы брызнули из глаз, кровь моментально пропитала ткань брюк.
— Больно, да? — Кисаки наклонил голову. — А теперь смотри, Такемичи. Смотри, как умирает последняя частичка старой Тосвы.

Кисаки приставил дуло пистолета прямо к виску Чифую.
Время замедлилось. Такемичи, давясь слезами и кровью, закричал:
— НЕТ! КИСАКИ, СТОЙ! УМОЛЯЮ! УБЕЙ МЕНЯ, ТОЛЬКО НЕ ЧИФУЮ!

Чифую медленно повернул голову к Такемичи. На его разбитом лице появилась слабая, горькая улыбка. В этот момент он выглядел точно так же, как в ту ночь перед Кровавым Хэллоуином на качелях.
— Такемичи... — голос Чифую дрожал, но был полон решимости. — Ты всегда был плаксой. И ты ни черта не понимаешь, что здесь происходит. Но... ты единственный, кому я могу это доверить.
— Чифую... нет... молчи!
— Тосва... Я оставляю её на тебя, партнёр. Спаси их. Спаси Майки-куна.

Лицо Кисаки исказилось от злобы.
— Трогательно. Прощай, Мацуно.

*Чвяк.*
Звук пули, пробивающей череп, оказался до тошноты тихим и мокрым.
Голова Чифую резко дёрнулась в сторону. Кровь и фрагменты кости брызнули на бетонную стену. Тело обмякло, повиснув на скотче. Из зияющей дыры в виске тонкой струйкой потекла тёмно-бордовая жидкость, собираясь в лужу на полу.

— ААААААА! ЧИФУЮ!!! — Такемичи кричал так, что сорвал связки. Он вырывался, раздирая кожу на запястьях до мяса. Его лучший друг, его партнёр был мёртв. Казнён прямо у него на глазах.

Кисаки медленно повернулся к Такемичи. На его белой щеке алела капля крови Чифую. Он вытер её платком, брезгливо сморщив нос, и наставил пистолет прямо между глаз плачущего Ханагаки.
— Твоя очередь, "герой".
____________________________________

Тень прошлого: Спасение из бездны

Палец Кисаки лёг на спусковой крючок. Такемичи зажмурился, ожидая смерти.
*ВНЕЗАПНО лампочка под потолком с громким хлопком взорвалась, погрузив подвал в абсолютную темноту.*

В следующее мгновение раздался глухой звук удара плоти о плоть, звон упавшего пистолета и ругательства Кисаки. Кто-то схватил Такемичи вместе со стулом и поволок во мрак.
— Эй! Ублюдок! Убейте его! — орал Кисаки во тьме.
Раздались беспорядочные выстрелы, пули защёлкали по бетону, высекая искры, но Такемичи уже затаскивали в кузов подогнанного фургона.
Чьи-то сильные руки быстро разрезали скотч ножом. Двери фургона захлопнулись, двигатель взревел, и машина с визгом покрышек сорвалась с места.

Такемичи валялся на ребристом полу кузова, баюкая простреленную ногу. Перед глазами стояло лицо мёртвого Чифую.
В полумраке кузова над ним склонилась фигура. Длинные, растрёпанные волосы, знакомая татуировка тигра на шее, усталые, потухшие глаза.

— Кадзутора... кун? — прохрипел Такемичи, не веря своим глазам.
Кадзутора Ханемия, отсидевший свой срок, смотрел на него сверху вниз. В его взгляде не было теплоты.

Вместо приветствия Кадзутора с размаху ударил Такемичи кулаком по лицу. Голова Ханагаки откинулась назад, ударившись о металл.
— Во что ты превратился, кусок дерьма?! — голос Кадзуторы дрожал от ярости. — Чифую... Чифую годами работал под прикрытием, рисковал жизнью, чтобы спасти то, что осталось от Майки! А ты... ты сидел в своих дорогих кабинетах и жрал из рук Кисаки!

Такемичи плакал, не в силах ответить. Он ничего не знал об этом мире.
Кадзутора тяжело осел рядом, обхватив голову руками.
— Тосвы больше нет, Такемичи. Это не банда мотоциклистов. Это картель. Убийства, проституция, наркотики... Майки исчез. Никто не видел его уже несколько лет. Заправляет всем Кисаки, используя деньги «Чёрных Драконов».

Кадзутора поднял на Такемичи глаза, полные боли.
— Чифую нашёл меня, когда я вышел из тюрьмы. Он единственный, кто не отвернулся. Он сказал: "Давай вернём Тосву, ради Баджи-сана". А сегодня я не смог спасти его. Я опоздал.

Фургон резко затормозил. Кадзутора рывком поднял Такемичи на ноги, несмотря на его раненую ногу.
— Идём. Есть человек, который ждёт тебя. Он единственный, кто может легально уничтожить эту империю.

Они вошли через заднюю дверь неприметного здания, оказавшись в конспиративной квартире. Посреди комнаты стоял стол, заваленный фотографиями, схемами и досье. А у окна, скрестив руки на груди, стоял Наото Тачибана. Он выглядел старше, измождённее, под глазами залегли глубокие тени.

— Наото! — Такемичи захромал к нему. — Наото, слава богу! Кисаки убил Чифую! Тосва стала ужасной! Я должен вернуться обратно! Я должен всё исправить! Что случилось с Хиной?! Она жива?! Мы ведь спасли её тогда, после Вальхаллы!

Наото не обернулся. Он продолжал смотреть в тёмное окно.
— Кадзутора, ты уверен, что за вами не было хвоста? — тихо спросил Наото.
— Уверен. Полиция не сунется в этот район, а ищеек Кисаки я сбросил у доков.
— Хорошо.

Наото медленно повернулся. Его лицо было бледным, как у мертвеца. В глазах стояли слёзы, но челюсть была плотно сжата. Он достал из-за пояса наручники и шагнул к Такемичи.
*Щёлк.* Холодный металл защёлкнулся на запястьях онемевшего Такемичи.

— Наото? Что ты делаешь? Зачем наручники? — Такемичи попытался нервно рассмеяться, но смех застрял в горле. — Хина... Хина ведь жива? Скажи мне, что она жива!

Наото с силой толкнул Такемичи на стул.
— Такемичи Ханагаки, — голос Наото сорвался, превратившись в безжизненный шёпот. — Вы арестованы по подозрению в организации серии заказных убийств, вымогательстве и...

Наото замолчал, проглотив ком в горле. Он подошёл к столу, взял пульт и включил экран телевизора на стене.
— Хината мертва, Такемичи. Она погибла три дня назад. Тот же сценарий. Грузовик въехал в толпу на фестивале.

Такемичи перестал дышать. Весь его мир, все его страдания, смерти Баджи, смерть Чифую... всё было зря?
— Нет... нет... Как?! Кисаки... это всё Кисаки! Он снова её убил!

— Да, за этим стоял Кисаки, — кивнул Наото, нажимая кнопку на пульте. — Но знаешь, в чём самая большая трагедия этого будущего, Такемичи-кун? Кисаки не пачкает руки. Он только дёргает за ниточки. Приказы отдают другие. Администраторы. Теблетки, запугивания, деньги... Кисаки создал идеальную систему, где каждый администратор Тосвы — кровожадный ублюдок.

На экране появилось видео с камеры скрытого наблюдения. Подземная парковка. Качество было плохим, но лица узнавались чётко.
В кадре стоял Аккун (Сендо Ацуши). У него были безумные глаза, он дрожал, сжимая в руках ключи от грузовика.
А напротив него стоял мужчина в дорогом костюме, стоял спиной к камере. Мужчина бросил Аккуну пачку денег и передал фотографию.
— *Убери её. Сделай так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Глава не любит шумихи,* — раздался из динамиков искажённый, но безошибочно узнаваемый голос. Голос Такемичи.

На видео мужчина повернулся. Это был он. Администратор Тосвы, Такемичи Ханагаки, с пустым, мёртвым взглядом отправляющий Аккуна убить Хината Тачибану.

Такемичи застыл. Воздух покинул его лёгкие. Он смотрел на экран, не моргая. Его собственное лицо. Его собственный голос.
— Нет... — прошептал он. — Это подделка. Это ложь! Я бы никогда... Я люблю Хину! Я прыгал во времени ради неё! Я бы никогда её не убил!!!

— ВЫ УБИЛИ ЕЁ! — Наото сорвался на крик, схватив Такемичи за грудки и с силой тряхнув его вместе со стулом. Слёзы текли по щекам полицейского. — ТЫ ОТДАЛ ПРИКАЗ, ТАКЕМИЧИ! ТЫ САМ! В этом будущем ты настолько погряз во власти, деньгах и страхе перед Кисаки, что перестал быть человеком! Ты даже не знал, КОГО ты заказываешь! Кисаки просто подсунул тебе папку, а ты, жалкий трус, не глядя отдал приказ своему другу Аккуну раздавить женщину, которую когда-то любил!

Наото отшвырнул Такемичи назад. Стул с грохотом опрокинулся. Ханагаки лежал на полу в наручниках, его простреленная нога кровоточила, но он не чувствовал физической боли. Внутри него что-то сломалось. С оглушительным треском рухнул весь его мир.
Он не герой. Он не спаситель.
Он — монстр. Худший из них. Он стал тем самым злом, с которым пытался бороться.

Такемичи свернулся в клубок на грязном полу конспиративной квартиры и закричал. Это был не плач. Это был животный вой человека, чья душа только что сгорела дотла в аду собственного грехопадения. А где-то там, в недосягаемом прошлом, Тосва продолжала гнить под улыбку Кисаки, и в этой гниющей системе не было ни Харучиё, ни Судзуи — только всепоглощающая тьма.

( Вам нравится или нет или стоит изменить историю полнастью. И следуйшия часть будит ответ на вопрос у кого кокие вопросы к автору. И самим персонажем и так далее)