Семья Санзу

Искупление и шёпот призраков

Мир вернулся к Такемичи с резким, болезненным вдохом. Роскошный подвал, запах пороха и предсмертный взгляд Чифую исчезли, сменившись привычным шумом осенней улицы и запахом дешёвого фастфуда. Он стоял на коленях, вцепившись в руку Наото, и его тело всё ещё сотрясала крупная дрожь.

— Такемичи-кун? — молодой Наото с беспокойством заглянул ему в лицо. — Вы только что...

Ханагаки не ответил. Он сорвался с места и побежал. Он бежал так, словно за ним гнались все демоны того страшного будущего. Его сердце колотилось о рёбра: *«Я убил её. Я сам убил Хину. Я стал монстром»*.

Он нашёл Чифую на их привычном месте. Мацуно сидел на скамейке, изучая какие-то записи по Тосве. Увидев Такемичи, он поднял руку в приветствии, но его улыбка мгновенно погасла, когда он увидел лицо партнёра. Ханагаки выглядел так, будто только что выбрался из могилы.

— Чифую... — Такемичи рухнул перед ним, хватая за плечи. — Чифую, ты жив... Ты живой!

— Эй, партнёр, полегче! Конечно, я жив, — Чифую нахмурился, чувствуя, как руки друга дрожат. — Что случилось? Ты видел будущее?

Такемичи захлебывался словами. Он рассказал всё: про богатство Тосвы, про то, как Кисаки манипулировал ими всеми, про казнь самого Чифую в подвале. И, наконец, сорвавшись на крик, он признался в самом страшном — в том, что в том будущем именно он, Такемичи, отдал приказ убить Хинату.

Чифую слушал молча. Его лицо оставалось пугающе спокойным, только желваки гуляли под кожей. Когда Такемичи закончил, размазывая слёзы по лицу, Чифую положил руку ему на затылок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Послушай меня, Такемичи. Тот ублюдок из будущего — это не ты. Тот, кто стоит передо мной и плачет от боли за Хину — вот настоящий ты. Мы не дадим этому случиться. Мы вышвырнем Кисаки, чего бы нам это ни стоило. Слышишь? Мы всё исправим.

Слова Чифую стали тем самым якорем, который удержал Такемичи от падения в бездну безумия. Но пока они строили планы мести, в другой части города разворачивалась совсем иная история — тихая, печальная и полная странного волшебства.

________________________________________

В квартире Акаши царила непривычная тишина. Мучо и Харучиё пропадали на бесконечных собраниях «обновлённой» Тосвы. Пятый отряд теперь занимался дисциплиной, и у Санзу почти не оставалось времени на сон, не говоря уже о том, чтобы посидеть с братом.

Судзуя, укутанный в огромный, невероятно мягкий шерстяной шарф, который Харучиё купил ему в порыве редкой нежности, сидел на краю кровати. Он был похож на маленького белого крольчонка — хрупкий, с бледной кожей и одним широко распахнутым глазом, в котором отражалась тихая печаль.

— Никого нет... — прошептал он, глядя на пустую прихожую.

Он знал, что Хару-ни запретил ему выходить. Но сегодня было девять дней со смерти Баджи-сана. И Судзуя чувствовал, что должен пойти. Он взял свои маленькие пяльцы с неоконченной вышивкой (той самой, на которой осталась капля крови) и спрятал их в карман дутой куртки.

Мальчик оделся очень тепло: три свитера, пухлые варежки и меховые наушники. Он действительно выглядел как пушистый зверёк, осторожно выбирающийся из норки. Тихо прикрыв за собой дверь, Судзуя отправился в путь.

Кладбище встретило его шелестом сухих листьев и звенящей тишиной. Судзуя шёл медленно, его маленькие ботинки забавно скрипели по гравию. Он не знал, что в десяти метрах позади, в тени массивных склепов, за ним следует тень. Харучиё, освободившийся раньше, обнаружил пустую квартиру и, едва не сойдя с ума от беспокойства, выследил брата. Он злился, он хотел выскочить и оттащить его домой, но что-то в походке Судзуи — кроткой и решительной одновременно — заставило его остаться на месте.

Судзуя подошёл к могиле Баджи Кейске. На холодном камне лежала свежая порция лапши быстрого приготовления — Чифую заходил утром.

Мальчик опустился на колени прямо на сухую траву.
— Баджи-сан... — тихо позвал он, и его голос задрожал на ветру. — Простите, что долго не приходил. Я болел. Хару-ни очень ругался, когда я пытался встать... но сегодня я пришёл.

Судзуя достал из кармана свою вышивку и положил её на гранитную плиту.
— Вот. Я закончил глаз. Видите? Он смотрит на мир за нас двоих. Вы там не скучайте, хорошо? Чифую-сан очень плачет, когда никто не видит. И Майки-сан... он стал совсем тихим. Пожалуйста, присмотрите за ними оттуда.

Судзуя говорил так искренне, будто Баджи действительно сидел напротив него, закинув ногу на ногу и ухмыляясь своими клыками. Мальчик рассказывал ему про новые нитки, про то, как Мучо принёс ему вкусные мандарины, и про то, что он боится будущего.

— Мне кажется, всё ломается, Баджи-сан, — прошептал Судзуя, прижимая варежки к лицу. — Тетта-кун стал другим. Хару-ни стал злым. Мне страшно.

Санзу, стоявший за деревом, сжал кулаки так, что затрещали суставы. Каждое слово брата вонзалось в него калёным железом. Он хотел выйти, обнять его, пообещать, что никто никогда не причинит ему боли... но он понимал, что сам является частью этой тьмы, которая пугает Судзую.

На кладбище начали сгущаться сумерки. Воздух стал морозным. Судзуя поднялся, отряхивая коленки.
— Ну, мне пора, Баджи-сан. А то Хару-ни вернётся и будет нервничать. До свидания.

Он поклонился могиле и начал медленно уходить к выходу. На повороте у старой сакуры Судзуя вдруг остановился. Что-то заставило его обернуться.

Он посмотрел назад своим незрячим, мутным глазом. Говорят, те, кто теряет зрение в одном мире, начинают видеть в другом.
И там, у самой могилы, Судзуя увидел *силуэт*.

Высокий парень с копной длинных чёрных волос, развевающихся на ветру, хотя ветра в ту секунду не было. На нём была белая куртка Вальхаллы. Силуэт стоял, прислонившись к надгробию, и... улыбался. В одной руке призрачный Баджи держал вышивку Судзуи, бережно прижимая её к груди, а другой рукой он... обнимал маленького, призрачного белого крольчонка.

Баджи поднял свободную руку и медленно, по-доброму махнул Судзуе. Его губы шевельнулись, произнося беззвучное: *"Спасибо, малец. Иди домой"*.

Судзуя замер, боясь дышать. Сердце в груди забилось часто-часто, как у настоящего кролика.
— Баджи... сан? — выдохнул он.

Он моргнул. Всего на мгновение.
И силуэт исчез.

Там, где только что стоял призрак героя, теперь на памятнике сидел абсолютно реальный, угольно-чёрный кот. Огромный, наглый, с рваным ухом и ярко-жёлтыми глазами. Кот посмотрел на Судзую, спрыгнул на землю и, по-хозяйски мяукнув, пошёл прямо к ногам мальчика.

Судзуя присел, и кот тут же начал тереться о его пухлую куртку, громко урча, как маленький мотор.
— Ой... ты откуда здесь, чёрныш? — Судзуя улыбнулся, и на его щеках появились милые ямочки. — Ты пришёл проводить меня? Чтобы я не боялся?

Кот снова мяукнул и пошёл впереди, постоянно оглядываясь, проверяя, идёт ли за ним этот маленький "крольчонок" в шарфе.

Харучиё, наблюдавший за этой сценой из тени, почувствовал, как ком в горле наконец исчез. Он не видел призраков, но он видел, как его брат внезапно успокоился и улыбнулся пустоте.
«Баджи... даже с того света ты присматриваешь за слабыми», — подумал Санзу, надевая маску и выходя из тени, когда Судзуя уже был далеко.

Он догнал брата уже у самого дома, сделав вид, что только что пришёл с работы.
— Судзуя?! Ты почему на улице?! — Харучиё изобразил суровый тон, хотя в его глазах светилось облегчение.
— Хару-ни! — Судзуя бросился к нему, хватаясь за куртку. — Смотри, какой кот! Он шёл со мной от самого кладбища! Можно мы его возьмём? Пожалуйста! Он... он как будто от Баджи-сана.

Санзу посмотрел на чёрного кота. Тот посмотрел на Санзу с таким вызовом и наглостью, что сомнений не осталось — в этом животном была частичка души Кейске.
— Ладно, — вздохнул Харучиё, поднимая Судзую на руки вместе с шарфом. — Но кормить его будешь сам. И если он обдерет диван Мучо, я за это не отвечаю.

Судзуя радостно засмеялся, прижимаясь к брату. Чёрный кот шел следом, гордо задрав хвост.
В ту ночь в квартире Акаши было тепло. Судзуя спал, обнимая пушистого кота, а Харучиё сидел на кухне, чистил свой пистолет и смотрел в окно. Битва за будущее только начиналась, и он знал, что ради улыбки этого «крольчонка» он сожжёт весь Токио дотла. А где-то в небесах Баджи Кейске сидел на призрачном байке, ел лапшу пополам с небесными ангелами и знал, что оставил свой мир в надёжных, хоть и окровавленных руках

________________________________________

Водные процедуры и наследие Клыка

Квартира Акаши, обычно наполненная запахом сигарет Мучо и оружейного масла Санзу, в этот день благоухала детским шампунем с ароматом зелёного яблока.

В ванной комнате развернулась настоящая, но на удивление тихая битва. Судзуя, закатав рукава своего безразмерного пушистого свитера, стоял на коленях перед ванной. В воде, покрытой густой шапкой пены, сидел тот самый огромный чёрный кот с рваным ухом. Удивительно, но животное, которое на улице выглядело как реинкарнация самого дьявола, в воде вело себя абсолютно смирно. Кот лишь недовольно жмурил ярко-жёлтые глаза, пока тонкие, бледные пальцы Судзуи втирали шампунь в его густую шерсть.

— Ты такой молодец, — тихо ворковал Судзуя, смывая пену тёплой водой из душа. — Совсем не царапаешься. Хару-ни говорил, что ты разнесёшь нам всю ванную, а ты сидишь тихо. Настоящий герой.

Кот утробно мявкнул, словно соглашаясь с этим статусом. В его поведении действительно было что-то до боли знакомое — та самая уверенная, наглая покорность, которая бывает только у тех, кто знает свою силу, но позволяет слабому заботиться о себе.

Когда с мытьём было покончено, Судзуя завернул огромное чёрное тело в два пушистых полотенца и вынес кота в гостиную. Пока зверь вылизывался, превращаясь из мокрой крысы в роскошного, пушистого гиганта, мальчик достал из кармана маленький свёрток.

Он долго искал это в магазинах безделушек. Тонкий кожаный ремешок чёрного цвета и маленькая металлическая цепочка, на которой висел искусственный клык. Точная, пусть и миниатюрная, копия украшения Баджи Кейске.

Судзуя опустился на ковёр перед котом. Тот перестал вылизываться и внимательно посмотрел на мальчика.
— Я долго думал, как тебя назвать, — прошептал Судзуя, застёгивая ремешок на мускулистой шее кота. Ошейник сел идеально. — Ты большой, сильный и... ты пришёл оттуда. Поэтому я назову тебя Кей. В честь Баджи-сана. Тебе нравится, Кей?

Кот Кей дёрнул ухом, обнюхал металлический клык на своей груди и, громко заурчав, боднул Судзую головой прямо в подбородок.

________________________________________

Ворчание капитана и ушастая мечта

Идиллию нарушил звук поворачивающегося в замке ключа. В прихожую тяжело шагнул Ясухиро Муто. Мучо выглядел уставшим: его широкие плечи были напряжены, а на костяшках пальцев виднелись свежие ссадины после очередного столкновения отрядов.

Сбросив обувь, капитан Пятого отряда прошёл в гостиную и замер. Посреди комнаты, на его любимом дорогом ковре, сидел Судзуя в мокрой футболке, а рядом с ним возвышалось огромное чёрное чудовище с блестящей шерстью.

— Это ещё что за новости? — бас Мучо заставил стёкла в серванте жалобно звякнуть. — Акаши, я понимаю, что твой брат тащит в дом всякий мусор, но мы не приют для уличных тварей. Зачем нам этот блоховоз?

Судзуя вздрогнул. Его единственный здоровый глаз испуганно распахнулся, а губы задрожали. Он инстинктивно прижал к себе кота, который, в свою очередь, угрожающе зашипел на Мучо, сверкнув жёлтыми глазами.
— Он не блоховоз, Мучо-сан... — тихо, чуть не плача, сказал мальчик. — Я его помыл. Он чистый. И он будет жить со мной. Пожалуйста.

Мучо сжал переносицу, собираясь рявкнуть, чтобы мальчишка немедленно выставил зверя за дверь. Но затем его взгляд упал на лицо Судзуи. От пара, волнений и готовых пролиться слёз, кожа вокруг слепого глаза мальчика начала краснеть. Мучо отлично знал: если этот "карманный крольчонок" сейчас расплачется от обиды, его незрячий глаз моментально опухнет. Пойдёт воспаление, придётся снова тащить его по врачам, пичкать антибиотиками, а Харучиё, узнав об этом, устроит в квартире локальный филиал ада, перерезав всю мебель своими катанами.

Мучо тяжело вздохнул, его суровое лицо смягчилось. Он отвернулся, массируя шею.
— Тшш, ладно, не реви. Оставь его, если хочешь. Пусть живёт, — пробурчал капитан, снимая куртку. А затем, уже тише, добавил себе под нос: — Лучше бы крольчонка завели, ей-богу. Мороки меньше, да и подходит тебе больше.

Судзуя, обладавший невероятно острым слухом, уловил это тихое ворчание. Слово «крольчонок» зацепило его. Харучиё часто в шутку называл его карманным кроликом из-за хрупкого телосложения и привычки кутаться в огромные вещи.

Мальчик шмыгнул носом, отпустил кота и, мило надув губы, посмотрел на спину Мучо.
— А я хочу кроху, Мучо-сан, — требовательно, но до дрожи очаровательно заявил Судзуя. — Раз вы сами сказали про крольчонка... можно мне кролика? Маленького!

Мучо замер. Он медленно обернулся, глядя на это маленькое чудо в растянутом свитере, которое сейчас смотрело на него с такой щенячьей надеждой, что отказать было физически невозможно. Этот пацан имел невероятную власть над самыми опасными людьми Токио, сам того не осознавая.
— Я подумаю, — бросил Мучо, скрывая лёгкую усмешку, и ушёл в ванную.

________________________________________

Уроки анатомии в отсутствие Харучиё

На следующий вечер Санзу уехал на тайное собрание администраторов, которое должно было затянуться до глубокой ночи. Квартира погрузилась в полумрак и тишину. Мучо лежал на огромном кожаном диване в гостиной, раскинув мощные ноги. В одной руке он держал журнал про автомобили, а другая его рука... лежала на талии Судзуи.

Мальчик, одетый в лёгкую домашнюю пижаму, устроился прямо на широкой груди капитана. Для Судзуи Мучо был кем-то вроде большой, тёплой и надёжной скалы. Он часто спал вот так, слушая размеренный стук чужого сердца. Кот Кей спал в кресле неподалёку, изредка приоткрывая жёлтый глаз, чтобы проверить обстановку.

Мучо отложил журнал. Его взгляд скользнул по хрупкой шее мальчика, по выступающим ключицам и тонким запястьям. Ясухиро Муто, несмотря на свою грубость, питал к младшему Акаши глубокую, почти болезненную симпатию. В нём просыпались собственнические инстинкты, граничащие с чем-то куда более тёмным, чем просто братская опека. Но Судзуя был абсолютно, кристально невинен. Он в упор не видел никаких сексуальных подтекстов, пошлостей или скрытого желания в прикосновениях старшего.

Грубые, покрытые мозолями пальцы Мучо медленно скользнули под край пижамной рубашки Судзуи, очерчивая линию позвоночника. Мальчик лишь уютно поёжился, как котёнок.

— Знаешь, мелкий, — низким, вибрирующим голосом произнёс Мучо, наклоняясь ближе к уху мальчика. — Кролики — очень чувствительные создания. У них есть особые места... эрогенные зоны. Трогая их, можно заставить кролика дрожать.

— Эро... генные? — сонно переспросил Судзуя, не открывая глаз. Для него это звучало как термин из учебника по биологии. — Это где нервы близко к коже? У меня в учебнике было написано про капилляры...

Мучо хмыкнул, чувствуя, как внутри него растекается горячая волна от этой святой наивности.
— Вроде того, — Мучо провёл большим пальцем по нежной коже за ухом Судзуи, спускаясь к самой чувствительной точке на шее. — Вот здесь, например.

Судзуя тихо охнул и хихикнул, попытавшись вжать голову в плечи.
— Щекотно, Мучо-сан!

— Да? А мне кажется, тебе нравится, — прошептал капитан. Он чуть приподнялся и, пока Харучиё был за километры отсюда, позволил себе слабость. Мучо мягко коснулся губами обнажённой шеи Судзуи, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй на бледной коже.

Мальчик распахнул свой единственный глаз. Он удивлённо моргнул, но не отстранился. В его мире поцелуй был знаком утешения и дружбы, как когда мама целовала разбитую коленку.
— У вас губы горячие, Мучо-сан. У вас нет температуры? — заботливо спросил Судзуя, прикладывая свою маленькую прохладную ладошку к грубому лицу мужчины.

Муто прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением.
— Нет, мелкий. Я здоров. Спи давай, а то Харучиё вернётся и устроит мне допрос, почему ты ещё не в постели.

Судзуя послушно кивнул, снова укладывая голову на грудь капитана. Уже через пять минут его дыхание выровнялось. Мучо лежал в темноте, обнимая свою хрупкую ношу, и думал о том, что готов переломать хребет любому, кто попытается отнять у него этого слепого ангела.

________________________________________

Появление Зуи и законы кошачьей собственности

На следующий день Мучо сдержал своё ворчливое обещание. Вернувшись днём, он поставил перед сидящим на полу Судзуей маленькую пластиковую переноску.
— Держи, ботаник. Твоя ушастая проблема.

Судзуя с замиранием сердца открыл решётчатую дверцу. Оттуда, смешно подёргивая крошечным розовым носом, показался декоративный карликовый кролик. Он был абсолютно белым, размером не больше крупного хомяка. Его шёрстка была такой мягкой, что казалась облаком, сошедшим с небес.

— Боже мой... — Судзуя аккуратно взял кролика на ладони. Животное помещалось в двух его руках. Мальчик прижал его к щеке, счастливо улыбаясь. — Он такой крошечный! Как снежинка. Мучо-сан, спасибо! Спасибо огромное!

Ясухиро отвернулся, делая вид, что ему совершенно плевать, хотя в душе он торжествовал, видя эту улыбку.
— Как назовёшь? Только не тащи сюда снова имена покойников.

— Я назову его Зуя! — гордо заявил Судзуя. — Как половина моего имени. Потому что он такой же маленький и тихий. Зуя, ты мой хороший...

В этот момент из спальни вальяжной походкой вышел кот Кей. Увидев в руках хозяина белый пушистый комок, хищник замер. Жёлтые глаза сузились. Для кота этот кролик пах восхитительно — тёплым молоком, свежей травой и лёгкой добычей. Инстинкты Кея кричали о том, что это нужно съесть.

Кот медленно, почти распластавшись по полу, подошёл к Судзуе. Мальчик напрягся, понимая опасность.
— Кей, нельзя. Это Зуя. Наш друг.

Кот обнюхал дрожащего белого кролика. Кролик замер, притворившись мёртвым. Кей открыл пасть... и вместо того, чтобы впиться зубами в шею жертвы, он шершавым языком лизнул Зую прямо между длинных ушей.

Затем Кей поднял голову, посмотрел на Мучо, словно говоря: «Я понял. Это наша собственность», развернулся и лёг рядом с Судзуей, положив тяжёлую лапу поверх ног мальчика, охраняя и его, и кролика. Он решил, что этот белый комок — слишком мелкий, чтобы его есть, но достаточно забавный, чтобы включить его в свою стаю.

________________________________________

Экспертиза Мацуно и тёплый вечер

Вечером того же дня в квартире раздался звонок. Судзуя, радостно прыгая, побежал открывать дверь. На пороге стояли Такемичи Ханагаки и Чифую Мацуно.

— Привет, Судзуя! — улыбнулся Такемичи, стряхивая с куртки осенние листья. — Мы принесли пирожные! Харучиё-кун дома?
— Нет, Хару-ни на задании. Но Мучо-сан в своей комнате. Проходите скорее! Я хочу вам кое-кого показать!

Парни прошли в гостиную и застыли на месте.
На ковре развернулась картина, достойная обложки журнала о природе. Судзуя сидел в центре. На его коленях уютно свернулся крошечный белый кролик Зуя, а вокруг них, обернув хвостом, словно дракон, охраняющий сокровище, лежал огромный чёрный кот с кожаным ошейником и клыком на груди.

Чифую, как истинный кошатник, выронил пакет с пирожными. Его глаза расширились до невозможных размеров.
— Судзуя... откуда у тебя ЭТО?! — выдохнул Мацуно, медленно подходя к коту.

— Это Кей. Он пришёл ко мне на кладбище... там, у могилы Баджи-сана. Правда, он красивый? Я сам сделал ему ошейник.

Чифую рухнул на колени, не веря своим глазам. Он протянул руку, и Кей благосклонно позволил почесать себя за ухом, заурчав, как трактор.
— Красивый?! Судзуя, ты хоть понимаешь, кто это? Это же мейн-кун! Причём, судя по кисточкам на ушах, форме морды и размеру лап — чистокровный! Да такой кот на чёрном рынке стоит бешеных денег! Как он мог оказаться на улице?!

Такемичи нервно сглотнул, присаживаясь рядом.
— Мейн-кун? Он больше похож на пантеру... А это кто? — Такемичи указал дрожащим пальцем на Зую.
— А это Зуя! Мучо-сан подарил мне его сегодня утром. Кей теперь его охраняет.

Чифую смахнул невидимую слезу умиления, глядя на ошейник Кея. В горле у него встал ком. Клык. Точная копия.
— Знаешь, Судзуя... — прошептал Чифую гладя чёрную спину гиганта. — Баджи-сан всегда любил кошек. И то, что этот парень пришёл к тебе именно оттуда... это не случайность. Баджи-сан оставил нам свою защиту.

Вечер прошёл в невероятно тёплой атмосфере. Они ели пирожные прямо на полу. Такемичи рассказывал смешные истории про Аккуна, Чифую делился секретами ухода за кошачьей шерстью (ведь у него был свой Пеке-Джей), а Судзуя просто слушал, счастливо щуря свой единственный глаз. Белый кролик Зуя спал в карманекофты Судзуи, а кот Кей лежал рядом, положив морду на колено Чифую, словно узнавая в нём старого друга.

В этот момент дверь спальни открылась, и в гостиную вышел Мучо. Такемичи и Чифую мгновенно напряглись, выпрямив спины. Авторитет капитана Пятого отряда давил на них свинцовой плитой.

— Чего расшумелись? — проворчал Мучо, подходя к холодильнику за водой.
Он остановился у спины Судзуи. Муто положил свою широкую ладонь на плечо мальчика, его большой палец, словно невзначай, снова скользнул по той самой нежной коже на шее. Судзуя невольно подался назад, прижимаясь к ногам капитана, даже не замечая, как интимно выглядит этот жест со стороны.

Чифую и Такемичи обменялись быстрыми, напряжёнными взглядами. Они были уличными бойцами, они знали жизнь. И то, как потемнели глаза Мучо, когда он смотрел сверху вниз на макушку Судзуи, не оставляло сомнений. Этот огромный, жестокий человек был зависим от этого хрупкого мальчика.— Вы, двое, — Мучо перевёл холодный, предупреждающий взгляд на Мацуно и Ханагаки. — Доедайте свои сладости и проваливайте. Мелкому пора спать. Кроликам нужен режим.

— Да, Мучо-сан! — хором ответили парни, быстро собирая пустые коробки.

Они понимали: в этом доме действуют свои законы. Законы, которые устанавливают Харучиё и Мучо.в этих законах Судзуя Акаши был абсолютным центром вселенной, неприкосновенным божеством, вокруг которого вращались эти тёмные, изломанные души. И пока этот незрячий на один глаз мальчик улыбается, гладя своего белого кролика и чёрного кота, этот мир всё ещё имеет шанс на спасение.