24. Социальный крах отменяется
Мы ещё какое-то время шли вместе, медленно спускаясь вниз по улице, пока школьный шум за спиной постепенно не растворился в обычном вечернем гуле.
После сцены у парковки разговор сам собой перескочил на что-то более лёгкое — будто все трое негласно решили, что на сегодня загадочных парней с побитыми друзьями достаточно.
Айвори, как и ожидалось, первой нарушила тишину.
— Так... это прозвучит немного драматично, — начала она, уже копаясь в телефоне, — но если мы сейчас разойдёмся, не обменявшись контактами, это будет ощущаться как упущенная сюжетная линия.
Я невольно усмехнулась.
— Ты всегда мыслишь так, будто живёшь внутри сериала?
— К сожалению, да, — совершенно серьёзно ответила она. — Иногда мне кажется, что у моей жизни слишком слабый сценарист, но сегодня он старается.
— Сегодня бюджет серии повыше, — сухо добавила Мирея.
— Ладно, давайте свои снэпы, — сказала Айвори, протягивая телефон.
(группа создана в Snapchat)
Мы быстро обменялись никами, и уже через несколько секунд мой телефон коротко завибрировал.
Я открыла уведомление.
"3 braincells shared"
*(три нейрона на всех, американский слэнг)
— Нет, — сразу сказала я.
— Да, — невозмутимо парировала Айвори.
— Это ужасно.
— Это культово, — поправила она.
Мирея лишь покачала головой, но я заметила, как уголок её губ едва заметно дрогнул.
Пока Айвори сосредоточенно меняла оформление чата, добавляя какой-то нелепый эмодзи с единорогом, я мельком взглянула на Мирею.
Она стояла чуть поодаль, засунув руки в карманы серого худи, и на первый взгляд выглядела так же расслабленно, как обычно.
Но если присмотреться — что-то выбивалось.
Пальцы. Едва заметное, почти микроскопическое подрагивание. Не нервное. Скорее... механическое. Плюс странная смена состояний — секунду назад она была как будто слишком заторможенной, а потом резко включилась в разговор, будто кто-то щёлкнул клавишу переключателя.
Мало ли, может, у неё просто тремор или что-то с нервами. У мужа Лоры — маминой лучшей подруги со школьных времён — было что-то похожее, когда у него начинались эпизоды вегетативной дисфункции. Тоже временами будто "выпадал", а потом резко включался обратно.
Наверное, мне стоит спросить у неё про это. Но не сейчас.
— Всё, — торжественно объявила Айвори. — Теперь вы официально мои.
— Это звучит как угроза, — заметила я.
— Так и есть.
— Прекрасно, — пробормотала Мирея.
Мы дошли до перекрёстка, где маршрут наконец начинал дробиться.
— Нам туда, — Мирея кивнула в сторону соседней улицы.
— А тебе на автобус, да? — спросила Айвори.
— Угу.
— Тогда завтра после школы? — она посмотрела сначала на Мирею, потом на меня. — Есть одно место с нормальной корейской едой, и если вы не любите токпокки, то я, конечно, постараюсь это принять, но без гарантий.
— Я за, — спокойно сказала Мирея.
Я пожала плечами.
— Почему бы и нет.
— Вот и отлично, — довольно кивнула Айвори. — Значит, завтра культурно расширяем гастрономические горизонты.
Мы попрощались легче, чем это обычно бывает в первый день знакомства. Без awkward-пауз и неловкости.
Как будто что-то действительно совпало.
***
Автобус приехал через несколько минут.
Я села у окна и, прислонившись виском к прохладному стеклу, уставилась на улицу.
За окном всё двигалось своим чередом — машины, люди, вывески, фонари. Город не подозревал, что у кого-то внутри сегодня произошло пусть и не глобальное, но всё-таки смещение тектонических плит.
Три дня назад моя социальная жизнь лежала где-то рядом с репутацией Мэдисон — то есть в руинах. А сейчас у меня внезапно появился чат с двумя странными, но вроде бы классными девочками, планы на корейскую еду и какое-то почти забытое чувство нормальности.
Подозрительно.
Я мысленно прищурилась.
Нет, правда. Подозрительно. Слишком уж неплохо всё складывалось. Я даже едва заметно постучала пальцами по колену.
Тьфу-тьфу-тьфу.Чисто символически.
Потому что сглазить свою жизнь после такого квеста было бы особенно обидно..
Мысли, как назло, снова скользнули к Тому. Не к самому факту его существования, а к деталям. К его голосу. К паузам. К этому странному ощущению, будто он говорит только тогда, когда действительно считает нужным.
Раздражающе. Интригующе. Опасно.
Я нахмурилась.
Нет. "Опасно" — это уже слишком драматично. Пусть будет просто сложно. Да. "Сложно" звучало безопаснее. Хотя, если уж совсем честно, именно сложные обычно и становятся проблемой.
Вот только почему меня это волнует?
Я тяжело выдохнула и снова перевела взгляд на улицу.
Да уж. Первый день в новой школе, а мозг уже решил выбрать себе новый объект для эмоционального саботажа. Прекрасно.
***
Когда я открыла входную дверь, из кухни сразу потянуло чем-то тёплым, домашним и до смешного стабильным.
Запечённые овощи, специи, что-то сливочное.
Запах дома. Не "идеального" дома из рекламы, где все счастливо смеются над салатом, а настоящего — живого, иногда утомительного, но своего.
Я скинула кеды у двери, привычно поправила лямку рюкзака и только тогда поняла, насколько на самом деле устала. Не физически, а морально. Как будто весь день внутри меня медленно перетасовывали карты.
— Я дома! — крикнула я.
— На кухне, солнце! — почти сразу отозвалась мама.
Голос у неё был привычно тёплым, но в нём всегда оставалась эта едва уловимая тревожность, свойственная людям, которые любят слишком сильно, чтобы не переживать.
Я прошла на кухню.
Папа стоял у плиты в домашней футболке и спортивных штанах, с кухонным полотенцем, перекинутым через плечо, и выглядел настолько по-домашнему уверенно, будто управление ужином было отдельным видом искусства. Что, если честно, в его случае было недалеко от правды.
Он обернулся через плечо.
— О, герой дня вернулся.
Я широко улыбнулась, и, кажется, именно в этот момент родители оба это заметили. Не натянутое "я в порядке", не усталую вежливость, а нормальную улыбку. Настоящую.
Мама сразу чуть смягчилась лицом.
— День правда был неплохим?
Я подошла к столешнице, достала кружку и начала делать себе чай, потому что после школьной еды организм требовал хотя бы моральной компенсации.
— На удивление да.
— Ого, — папа театрально поднял брови. — Новая школа, так ещё и без немедленного социального краха?
— Пока без, — хмыкнула я. — Но не будем торопить события.
— Правильно, — кивнул он. — Я тоже сегодня так думал, пока не пошёл на работу.
Мама сразу улыбнулась.
— О нет.
Я уже успела заранее заинтересоваться.
— Что случилось?
Папа наигранно печально вздохнул, выключая плиту.
— У нас новый стажёр.
— Начало уже опасное, — заметила я.
— Не то слово, — кивнул он, усаживаясь за стол. — Парень хороший, вежливый, старается... но, видимо, живёт с уровнем тревожности примерно как у белки на энергетиках.
Уголки моих губ медленно ползли вверх.
— И?
— И сегодня ему поручили отправить клиенту документы. Просто документы. Обычное письмо.
— Уже чувствую подвох, — сказала мама.
— Он случайно прикрепил не тот файл.
— Насколько не тот? — уточнила я.
Папа выдержал драматическую паузу.
— Вместо финансового отчёта он отправил клиенту скан своего заявления на отпуск, где подробно объяснял, что "эмоционально выгорел, потому что коллектив временами напоминает цирк".
Мама рассмеялась первой.
— Нет.
— О да, — с удовольствием подтвердил папа. — Причём клиент ответил раньше начальства.
— Что написал? — уже сквозь смех спросила я.
Папа с невозмутимым лицом процитировал:
— "Полностью понимаю. Держитесь."
Я не выдержала. Смех вырвался резко, неожиданно, и на секунду даже пришлось поставить кружку обратно на столешницу.
— Боже...
— Самое страшное, — продолжил отец, явно наслаждаясь моментом, — директор потом вызвал его к себе...
— И?.. — мама уже вытирала выступившие от смеха слёзы.
— и.. тоже сказал, что понимает.
На кухне снова раздался смех.
— Вообще... — я чуть замялась, но всё же продолжила, — я познакомилась с двумя девочками.
Мама буквально просияла.
— Правда?
— Да. Айвори и Мирея.
— Какие красивые имена, — тут же отозвалась она.
— Очень разные, — добавила я. — Но вроде хорошие.
— "Вроде хорошие" — подростковый максимум одобрения, — заметил папа, наконец садясь за стол.
— Не придирайся, — сказала мама, но уже улыбалась.
Я пожала плечами, усаживаясь рядом с кружкой.
— Завтра планируем сходить в кафешку с корейской кухней.
— Это замечательно, Кэрри, — мягко сказала мама. — Правда.
И в её голосе было столько искреннего облегчения, что я вдруг почувствовала лёгкий укол совести за все те дни, когда просто закрывалась в комнате.
Папа на секунду посмотрел на меня внимательнее. Не давяще, не настойчиво. Просто по-отцовски.
— Я скучал по этому, — сказал он вдруг чуть тише.
— По чему?
Он пожал плечами, но улыбка у него стала мягче.
— По тому, как ты нормально смеёшься.
И вот тут внутри что-то предательски дрогнуло, потому что в его словах не было упрёка. Только честность.
Мама осторожно накрыла его руку своей, будто тоже почувствовала этот момент.
— Мы просто хотим, чтобы тебе было хорошо, — сказала она.
— Я знаю, — тихо ответила я.
И правда знала. Иногда даже слишком хорошо.
Чтобы сменить тему, я отпила чай и как бы между прочим добавила:
— Кстати... Том тоже учится в моей школе.
Отец сразу нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Том?
— Из компании Ноа, — подсказала мама.
— А-а. Тот молчаливый.
Я слегка улыбнулась.
— Очень точное описание.
— Это тот, который выглядит так, будто либо напишет философский роман, либо закопает кого-то в лесу? — уточнил папа.
Я поперхнулась чаем.
— Папа!
— Что? Я просто описываю его так, как представляю.
Мама укоризненно посмотрела на него.
— Не пугай ребёнка.
— Я не пугаю. Я анализирую..
— Ну... — я всё же не сдержала улыбку. — В целом, недалеко.
— О, замечательно, — сухо сказал он. — Значит, моя интуиция всё ещё работает.
— Он нормальный, — почему-то сразу сказала я.
И слишком быстро.
Оба родителя синхронно посмотрели на меня.
Папа медленно кивнул.
— Ага.
Мама еле заметно улыбнулась в кружку.
— Мы буквально ничего такого не сказали, — заметила она.
— Я просто уточнила, — пробормотала я.
— Конечно, — слишком невинно ответил отец.
Я обречённо прикрыла глаза.
— Пожалуйста. Не начинайте.
— Мы молчим, — сказал он, поднимая руки.
И, конечно же, выглядел при этом максимально довольным собой. Я тяжело вздохнула, но внутри почему-то было хорошо. По-настоящему хорошо.
Возможно, день и правда оказался не таким уж плохим. А может, всё дело было просто в том, что впервые за долгое время я снова почувствовала себя не потерянной.
Хотя бы ненадолго.