20. Начало конца
День начался с противной мелодии будильника. Я откинула одеяло и села на край кровати, на секунду зависнув, прежде чем встать.
Сегодня не хотелось ни прятаться, ни доказывать что-то кому-то. В хорошем впечатлении я, конечно, нуждалась, но личный комфорт сегодня оказался важнее. Или же мне сегодня было слишком лень наряжаться.. Опять.
В дýше я провела чуть дольше обычного, позволяя горячей воде окончательно смыть остатки тревожных мыслей.
Когда вышла и начала сушить волосы, кудри легли неожиданно хорошо — мягкими, упругими волнами, с таким объёмом, что я невольно прищурилась, разглядывая себя в зеркале.
— Серьёзно? — пробормотала я. — Прямо сегодня?
Они выглядели так, будто я потратила на укладку часа два, хотя на деле — почти ничего не делала. Немного мусса, чуть подсушить, и всё. Обычно, чтобы получить такую львиную гриву, я колдовала перед зеркалом около часа.
Я провела пальцами по прядям, и они пружинисто вернулись на место.
— Ладно, — тихо усмехнулась я. — Будем считать, что это компенсация.
С одеждой всё решилось быстро.
Полуобтягивающая чёрная футболка с выцветшим логотипом какого-то старого рок-бренда — из тех, что выглядят лучше, чем новее. Тёмно-синие буткаты, которые идеально садились по фигуре, и тёмно-синие конверсы, уже чуть поношенные, но от этого они выглядели только лучше.
Рюкзак лежал на стуле. Я быстро закинула в него учебники, даже не особо проверяя список — разберусь на месте.
На молнии болтался старый брелок, и я, подумав секунду, сняла его и достала из ящика другой — маленький металлический медиатор на цепочке, с потёртым рисунком.
Прицепила к замку.
«Вдруг найдутся единомышленники?»
На кухне уже пахло специями.
Я на секунду зависла в дверном проходе, наблюдая за отцом. Он стоял у плиты, сосредоточенно помешивая что-то в глубокой сковородке.
Красный соус, яйца, зелень — я сразу поняла, что это.
— Шакшука? — спросила я, медленно заходя.
— Угу, — не оборачиваясь ответил он. — Решил, что сегодня нужен нормальный завтрак.
Я усмехнулась и села за стол.
Это блюдо у него всегда получалось слишком хорошо. Настолько, что мама однажды честно призналась, что сколько бы ни пыталась, повторить этот вкус у неё не выходит.
— Я даже не буду спрашивать, как ты это делаешь, — сказала я, наблюдая, как он аккуратно выкладывает всё на тарелки.
— И правильно, — отозвался он. — У каждого свои таланты.
Мама уже сидела за столом с чашкой крепкого кофе, внимательно глядя на меня.
— Ты хорошо выглядишь, — сказала она.
В ответ я лишь пожала плечами.
Даже если бы я была похожа на результат столкновения бомжа, рок-звезды и пугала с огорода — мама бы оценила: «О, ты сегодня очень... экстравагантная девушка».
Отец поставил передо мной тарелку, и я сразу взяла вилку. Первый кусок — и я невольно прикрыла глаза от удовольствия.
Да, вот за это точно стоило встать пораньше.
— В общем, — начала мама, чуть подаваясь вперёд, — слушай внимательно. Автобус номер 214, остановка через два квартала отсюда. Садишься, едешь примерно минут пятнадцать, потом третья остановка после библиотеки — там почти все выходят, не пропустишь.
Я кивнула, продолжая есть.
В смысле — «да, мам, я слышу», «да, я запомню», «да, я не пропущу остановку, даже если автобус вдруг решит проехать сквозь библиотеку».
Шакшука была настолько хороша, что я готова была кивать в ответ на инструкции по выживанию на Марсе — лишь бы не отрываться от тарелки.
— От остановки прямо, — продолжила она, — и увидишь школу. Большое здание. Ты его сразу заметишь.
— Если что — звони, — добавил папа, садясь напротив. — Я приеду быстрее этого автобуса.
Я широко улыбнулась.
— Учту.
Мама на секунду замолчала, а потом чуть мягче добавила:
— Я надеюсь, тебе там будет легче. И, может быть, ты найдёшь новых друзей?..
Я чуть приподняла бровь, но ничего не сказала.
— Кстати, — продолжила мама, как бы невзначай, — тот мальчик... Ноа. Вы же гуляли?
Я на секунду замерла, задержав вилку в воздухе. Имя прозвучало слишком спокойно для того, сколько всего за ним теперь стояло.
— Угу, — тихо ответила я.
— Вы общаетесь?
Я опустила взгляд в тарелку, провела вилкой по соусу, будто вдруг стало важно собрать всё до последней капли.
Я и так в последнее время утаиваю от них происходящее в моей жизни. Пора посвятить их хоть в что-то.
— Нет, — сказала я уже чуть тише. — Недавно перестали.
— Почему? — осторожно спросила мама.
Я вздохнула, на секунду сжав губы, будто выбирая, как именно это сказать.
— Он хороший, — начала я, не поднимая глаз. — Очень хороший. И он относился ко мне не как просто к подруге.
Я на секунду замолчала, чувствуя, как внутри медленно поднимается знакомое липкое ощущение.
— А я не смогла ответить так же, — добавила я, чуть пожав плечами. — Сначала думала, что разберусь. Что, может, просто нужно время. Но в итоге только тянула и делала хуже.
Я наконец подняла глаза — и тут же поймала на себе внимательный, чуть напряжённый взгляд отца. Он ничего не говорил, просто слушал, но от этого почему-то стало ещё более неловко.
Я отвела взгляд в сторону.
— Это было нечестно по отношению к нему, — тихо продолжила я. — Поэтому я решила закончить это, пока всё не стало ещё хуже.
Папа чуть кивнул, словно соглашаясь, но не вмешиваясь. И это молчание почему-то давило сильнее любых слов.
Мама тоже не спешила отвечать. Она просто смотрела на меня, чуть мягче, чем обычно.
— Ты правильно сделала, что сказала честно, — наконец произнесла она. — Это всегда сложнее, чем просто делать вид, что всё нормально.
Я слабо кивнула.
Мама на секунду задумалась, потом добавила тише:
— И это нормально — не чувствовать в ответ то же самое. Ты никому ничего не должна, кроме честности. Ни ему, ни себе.
Она чуть улыбнулась, но без давления, без попытки «облегчить» всё слишком быстро.
— Главное, что ты это поняла сейчас, а не позже, когда стало бы больнее всем.
Я снова уткнулась в тарелку, чувствуя, как напряжение внутри немного отпускает.
— Наверное, — тихо ответила я.
Я не смотрела на неё, но чувствовала, что она изучает меня.
Мы доели почти в тишине — не напряженной, а спокойной, по-домашнему уютной. Папа рассказывал что-то про работу, а мама и я время от времени вставляли по словечку, как это у нас всегда бывает.
Когда я встала из-за стола, закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу, мама остановила меня у двери.
— Напиши, когда доедешь.
— Хорошо.
Папа коротко обнял меня.
— Удачи, — сказал он.
Я кивнула.
— Спасибо.
На улице было прохладно. Облака затянули небо, и солнце пробивалось сквозь них едва-едва. Лёгкий ветер трепал волосы, и я на секунду пожалела, что вообще их укладывала.
Остановка оказалась почти пустой — только мужчина в деловом пальто стоял у края тротуара, проверяя время на часах, и девушка с наушниками, уткнувшаяся в телефон.
Я встала чуть в стороне, засунув руки в карманы джинсов, и поймала себя на том, что впервые за долгое время никуда не спешу. Не прокручиваю в голове возможные разговоры и не пытаюсь угадать, как всё пойдёт.
Меня это радовало.
Автобус подъехал с характерным шипением, двери открылись, и я зашла внутрь, почти не глядя по сторонам.
Салон был наполовину заполнен: кто-то уже ехал на работу, кто-то — в школу, кто-то просто сидел, уткнувшись в окно, как и я через пару секунд. Я выбрала место у стекла, поставила рюкзак на колени и позволила взгляду скользнуть по улице.
Город жил своей обычной жизнью, равнодушной к чужим драмам.
Транспорт плавно покачивался на поворотах, иногда резко тормозил, и я слегка наклонялась вперёд вместе с остальными пассажирами, но не отрывала взгляда от окна. Мы проезжали знакомые улицы, потом — уже не совсем знакомые, и в какой-то момент я поняла, что перестала узнавать дорогу.
Когда я вышла на нужной остановке, воздух показался чуть холоднее. Здесь уже было больше школьников — они стекались со всех сторон, собираясь в небольшие группы, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то просто шёл молча, слушая музыку в наушниках.
Я на секунду задержалась у края тротуара, позволяя этой волне людей обогнуть меня, а потом шагнула вперёд, подстраиваясь под общий поток.
Никто не обращал на меня внимания и это было даже лучше, чем любые приветствия.
Дорога до школы заняла всего пару минут.
Я шла вместе с остальными, но чуть в стороне, не влезая в чужие разговоры, просто наблюдая. Кто-то обсуждал домашку, кто-то — вечеринки, кто-то — учителей. Обычные разговоры, в которых не было ни намёка на меня.
Когда впереди показалось здание, я чуть замедлила шаг.
Школа действительно оказалась больше, чем я ожидала. Светлое здание с широкими окнами, в которых отражалось серое небо, аккуратный фасад без лишней вычурности — всё выглядело современно, но не холодно.
Перед входом уже собралась толпа: кто-то стоял на ступенях, облокотившись на перила, кто-то сидел прямо на них, болтая ногами, а кто-то просто разговаривал, не спеша заходить внутрь.
Я остановилась на секунду, позволяя себе рассмотреть всё чуть внимательнее.
Здесь не было той вылизанной одинаковости, к которой я привыкла. Люди выглядели по-разному — по-настоящему по-разному.
Разные стили, разные выражения лиц, разная манера держаться. Никто не старался быть «идеальным» одинаково.
И от этого атмосфера здесь казалась лёгкой и приятной. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как прохладный воздух наполняет лёгкие, и медленно выдохнула.
Ладно. Пора.
...