4. Кто же ты?
Burak Yeter - "Tuesday"
_________________________________
После химии я больше не видела Ноа.
На следующем уроке его место у окна так и осталось пустым — стул был аккуратно задвинут, а на парте лежал только забытый кем-то карандаш.
К середине дня стало ясно: он просто ушёл.
Честно говоря, меня это не удивило. В нашей школе это случалось не так уж редко. Кто-то «заболел», кто-то «забыл форму», а кто-то, как Ноа, похоже, просто не считал нужным сидеть на уроках до самого звонка.
***
Алгебра тянулась мучительно долго. Монотонный голос учителя растворялся где-то на фоне, пока он выводил на доске очередные формулы.
Половина класса уже давно потеряла интерес: кто‑то увлечённо рисовал в тетрадях замысловатые узоры или карикатуры на одноклассников. Кто-то переписывался, быстро и нервно стуча пальцами по экранам телефонов, пряча их под обложками учебников, а кто‑то просто бездумно смотрел в окно.
Я попыталась сосредоточиться на задании — честно, изо всех сил. Склонилась над тетрадью, сжала ручку в пальцах так, что аж костяшки побелели, вгляделась в условие задачи, пытаясь ухватиться за смысл, но цифры перед глазами всё равно упрямо расплывались.
Мозг отказывался воспринимать информацию — он был где‑то далеко, за пределами этой душной классной комнаты. В какой‑то момент я сдалась. Просто опустила плечи, выдохнула сквозь стиснутые зубы и признала поражение. Сосредоточиться не получалось, и, похоже, уже не получится.
Достав телефон из кармана джинс, я опустила его под парту и открыла *Instagram. Палец привычно скользнул вверх по ленте: несколько сторис одноклассников, чья-то фотография с тренировки, мемы, очередное селфи Мэдисон, сделанное, судя по всему, прямо в школьном туалете.
Я уже хотела закрыть приложение, когда внезапно остановилась. В рекомендациях всплыл знакомый профиль.
"Noah Carter"
Странно. Я даже не помнила, когда и как именно он успел появиться у меня в подписках. Возможно, это случилось ещё в начале года — тогда я почти не обращала внимания на одноклассников.
Любопытство царапнуло изнутри. Я открыла его профиль, сама не зная зачем.
Несколько фотографий с друзьями. Пляж, скейт-парк, ночные снимки с гирляндами и пластиковыми стаканами. На одном из фото Ноа стоял в компании трёх парней. Они смеялись, обнявшись за плечи, будто фотография была сделана прямо в середине какого-то разговора.
Мой взгляд задержался на одном из них.
Его волосы были полностью заплетены в тонкие аккуратные брейды, собранные назад. Ни одной выбившейся пряди — всё выглядело слишком ровно и продуманно, будто каждая косичка лежала именно там, где и должна была.
Из-под тёмной бейсболки, надетой козырьком назад, спускались длинные ряды косичек, доходя чуть ниже плеч.
Но сильнее всего привлекало не это. Лицо.
Чёткие, почти резкие скулы делали его выражение немного холодным, даже когда он едва заметно улыбался — той улыбкой, что трогает только один уголок губ. Линия челюсти была твёрдой и уверенной, а взгляд... Взгляд был прямым, цепким, с каким‑то скрытым вызовом. Казалось, он не просто смотрел в объектив — он видел сквозь него.
В нижней губе поблёскивал небольшой серебряный пирсинг. Металл ловил свет камеры, вспыхивая крошечными искрами, и этот блеск добавлял его и без того дерзкому образу ещё больше небрежной уверенности.
На шее висела тонкая цепочка, а на запястьях — несколько тёмных кожаных браслетов. Свободная чёрная футболка сидела немного беспечно, словно он надел первое, что попалось под руку.
Почему‑то именно он выбивался из всей компании. Не крикливостью, не броскостью, а какой‑то внутренней собранностью. Остальные парни смеялись, толкали друг друга плечами, строили рожицы — а он стоял, как остров в потоке, неподвижный и отчётливый.
«Кто же ты?» — мелькнуло в голове.
И почему мне так хочется узнать ответ?
Я уже собиралась закрыть фотографию, но всё-таки пролистала комментарии. Их было не так много — несколько шуток, пару эмодзи и короткие перепалки между друзьями.
В одном из ответов мелькнуло имя — Tom. Похоже, так его и звали.
Его профиль открылся почти сразу.
Фотографий было немного — куда меньше, чем у Ноа. Несколько старых снимков с друзьями, один кадр из какой-то обшарпанной баскетбольной площадки, ещё пара фотографий с какими-то концертными огнями на фоне.
И на большинстве из них он выглядел почти так же, как на той фотографии: брейды, бейсболка, спокойный взгляд и тот самый боковой лабрет. Никаких поз, никаких фильтров. Просто обычные фотки.
Я пролистала ещё пару фотографий и поймала себя на мысли, что вообще-то не понимаю, зачем это делаю. Мы даже не знакомы. Да и, если подумать, в этом не было ничего особенного. Просто друг Ноа.
Я уже хотела убрать телефон, когда у доски вдруг громко скрипнул мел.
— Кэролайн, — голос учителя прозвучал через весь класс, — может, вы всё-таки вернётесь к уравнениям?
Я быстро заблокировала телефон и положила его на колени.
— Да, сэр.
В тетради всё ещё было открыто то же самое задание. Я попыталась снова вчитаться в условие, но цифры по-прежнему сливались в бессмыслицу. Я тихо выдохнула и перевернула страницу тетради.
***
Звонок прозвенел резко и оглушительно.
Класс сразу оживился: заскрипели стулья, захлопали учебники, кто-то громко выдохнул с облегчением. Учитель ещё пытался что-то сказать про домашнее задание, но его уже почти никто не слушал.
Я быстро убрала тетрадь в рюкзак и вышла в коридор вместе с остальными. После последнего урока школа всегда превращалась в настоящий муравейник: шкафчики хлопали один за другим, где-то громко смеялись, кто-то обсуждал планы на вечер, перекрикивая друг друга через весь коридор.
Я как раз доставала из шкафчика пакетик с новыми медиаторами для гитары, когда услышала за спиной тихие голоса.
— Это она, — прошептала одна из девушек.
Я не обернулась, но по голосам узнала сплетниц из параллели. Авани и Сиерра.
— Та самая? — спросила вторая.
— Ага. Ноа же сегодня с ней на химии сидел.
Я замерла на секунду, делая вид, что занята молнией на рюкзаке.
— Серьёзно? — тихо хихикнула первая. — Странно.
— Да ладно, может, он просто прикалывался.
Они прошли мимо, даже не заметив, что я стою в полуметре от них.
Я медленно закрыла дверцу шкафчика.
Обычно я спокойно проходила по этим коридорам — и для большинства одноклассников просто не существовала. И меня это полностью устраивало. Сейчас же казалось, будто на меня вдруг направили прожектор. Люди смотрели чуть дольше обычного, кто-то шептался, а кто-то бросал короткие взгляды. Ничего откровенного, никаких прямых вопросов, но всё равно неприятно.
Я закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу, стараясь не смотреть по сторонам. У дверей уже толпились ученики. Сквозь стеклянные панели лился холодный дневной свет, и на секунду пришлось прищуриться.
Толкнув тяжёлую дверь, я вышла из школы.
На улице было прохладно. Ветер лениво гонял по асфальту сухие листья, а парковка перед зданием постепенно заполнялась машинами родителей.
День наконец закончился.
***
Дом встретил меня привычной тишиной.
Я закрыла за собой дверь, скинула кроссовки у порога и на секунду остановилась в прихожей. После шумных школьных коридоров эта тишина всегда казалась почти нереальной.
— Кэрри? — донёсся голос мамы из кухни.
— Да, я дома, — ответила я.
— Ужин будет через час.
— Хорошо.
Я поднялась по лестнице на второй этаж и зашла в свою комнату.
Рюкзак сразу полетел на стул. Кардиган я бросила рядом, даже не пытаясь аккуратно повесить. День тянулся слишком долго, чтобы сейчас думать о порядке.
На стене висела гитара.
Не раздумывая ни секунды, я взяла её в руки.
Деревянный корпус был тёплым от солнца, которое весь день падало на это место через окно. Я села на край кровати, устроила гитару на колене и несколько раз тихо провела пальцами по струнам, проверяя строй.
Звук мягко разошёлся по комнате. Я накрутила колок на долю оборота, прислушалась, потом ещё раз задела струну, дабы убедиться, что звучит лучше.
Телефон лежал на кровати. Я потянулась к нему, открыла сохранённую вкладку на YouTube и поставила на паузу нужный момент. Подключила гитару к комбо-усилителю и начала играть.
Несколько быстрых, жёстких квинтов.
Я попробовала повторить, но пальцы соскальзывали.
— Чёрт.
Я встряхнула рукой и попробовала снова. На этот раз получилось ближе: рифф прозвучал неровно, но узнаваемо.
Пальцы снова заскользили по грифу — быстрее, чем раньше. Струны загудели громче.
Master of Puppets.
Я учила этот рифф уже пару дней, но он всё ещё упрямо не хотел звучать так, как в оригинале. Слишком быстрый и слишком резкий.
Я снова включила отрывок, внимательно вслушиваясь в ритм. Потом поставила на паузу и попробовала повторить. Струны отозвались сухим, металлическим звуком.
Я нахмурилась и начала заново.
С каждым разом пальцы двигались увереннее. Рифф постепенно складывался — сначала по кускам, потом уже почти целиком. Когда наконец получилось сыграть его без остановки, я улыбнулась. Звучало всё равно не идеально, но уже вполне похоже.
Я повторила ещё раз — просто потому что могла. Гитара гудела в руках, струны вибрировали под пальцами, и всё остальное на какое-то время просто исчезло.
Ни школы.
Ни разговоров в коридоре.
Ни странного дня.
Только ритм и звук.
Я доиграла рифф до конца и позволила последней ноте медленно раствориться в тишине комнаты.
Опустив руку со струн, я откинулась назад, упершись ладонью в кровать. Кончики пальцев неприятно покалывали: на них уже проступили тонкие красноватые полосы от струн, а на подушечках давно огрубела кожа — маленькие мозоли, без которых играть было бы невозможно больно.
Гитара всё ещё лежала на коленях. Я лениво провела по струнам ещё раз — просто так, без аккордов и квинтов. Звук получился мягкий и рассеянный.
Телефон по прежнему лежал рядом. Экран снова коротко вспыхнул — на этот раз без уведомлений. Просто погасшая подсветка. Я смотрела на него несколько секунд, потом всё-таки взяла в руки.
Instagram всё ещё был открыт, та фотография с друзьями снова оказалась перед глазами. Я бегло посмотрела на неё — и почти сразу заметила того самого парня. Том.
Странный тип.
Я ещё секунду смотрела на фотографию и потом закрыла её.
Я открыла диалог с Ноа. Пустое поле для сообщения выглядело неожиданно серьёзно, как будто от этой одной строчки зависело что-то важное. Я несколько секунд просто смотрела на клавиатуру, а потом быстро напечатала:
«— Насчёт завтра... Я, наверное, приду.»
Я перечитала сообщение. Палец на мгновение завис над кнопкой отправки, но потом я всё-таки нажала.