3. Признание
A New Kind Of Love - "Frou Frou"
_________________________________
Оставшиеся минуты до звонка я провела, бездумно листая ленту телефона. Экран мелькал сторис, фотографиями, какими-то бессмысленными видео, но я почти ничего не замечала. Мысли всё равно упрямо возвращались к тому, что я увидела на уроке истории, и чем дольше я об этом думала, тем сильнее сама идея казалась абсурдной.
У Джозефа Донована была почти идеальная репутация. Его любили даже те, кто терпеть не мог историю. На его уроках всегда происходило что-то кроме скучных конспектов: викторины, дебаты, странные интерактивы, где победителю могли вручить пачку мармелада или идиотский значок с Наполеоном.
Он умел разговаривать с людьми так, будто действительно их слушал. Даже самые тихие ученики рядом с ним постепенно начинали отвечать. Как раз от этого всё выглядело настолько неправильно.
К тому же около месяца назад я случайно видела его в продуктовом магазине. Мы тогда приехали с папой за продуктами для ужина, и пока отец с серьёзным видом выбирал сыр для лазаньи, я стояла возле фруктов и рассматривала упаковки с клубникой. Именно тогда я заметила Донована у кассы.
Рядом с ним была женщина. Красивая, спокойная, с коротким светлым каре и мягкой улыбкой. Они выглядели как люди, которые давно привыкли друг к другу: спокойно переговаривались, смеялись над чем-то вполголоса, складывали покупки в пакеты. Ничего общего с Мэдисон.
«Нет. Это бред».
Я сильнее сжала телефон в руке.
Донован не выглядел человеком, способным крутить роман с ученицей. Тем более настолько открыто. Да и сама мысль казалась какой-то дешёвой сплетней, в духе школьных слухов, которые живут пару недель, а потом исчезают.
Звонок резко прорезал шум класса, заставив меня вздрогнуть.
Следующим уроком была химия, а опаздывать к Кларе Дурхденвальд означало добровольно подписаться на пятиминутную лекцию о дисциплине и деградации современного поколения. После прошлого раза мне совершенно не хотелось снова выслушивать её скрипучий монолог посреди кабинета...
Я быстро сгребла вещи в рюкзак и выскользнула в коридор.
Школа сразу ожила привычным шумом. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то спорил, несколько младшеклассников носились между людьми, едва не сбивая остальных с ног. Воздух был пропитан духами, сладким кофе из автоматов и чем-то бумажно-пыльным, чем пахнут все школы мира.
В столовой оказалось не лучше. Очередь растянулась почти до дверей, а еда выглядела так, будто повара сами не были уверены, стоит ли её есть.
После короткого осмотра ассортимента я остановилась на сэндвиче с ветчиной и сыром — самом нейтральном варианте из всех возможных, но даже он выглядел уныло: ломтики ветчины просвечивали сквозь тонкий слой майонеза, а хлеб казался подозрительно влажным.
«Зато быстро», — подумала я, вставая в хвост очереди.
Внезапно я ощутила лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись, я встретилась взглядом с симпатичным парнем: высокий, зеленоглазый шатен с текстурным кропом — с такой причёской, казалось, в США ходил каждый второй.
Его пухлые губы тронула едва заметная улыбка, а взгляд из-под густых ресниц был одновременно застенчивым и пристальным.
Это был один из моих одноклассников. Кажется, его звали Ноа...? Мы почти не разговаривали — разве что изредка кивали друг другу в коридоре. Однажды он даже улыбнулся мне на физкультуре, когда я неловко упала во время эстафеты. Тогда я решила, что это просто вежливость.
— Можешь занять моё место в очереди, — парень кивнул в сторону темнокожего толстого мальчика, который как раз расплачивался картой у терминала. — Я за ним стоял. А ты выглядишь так, будто сейчас либо умрёшь от голода, либо опоздаешь на урок.
Кивнув, я выдавила тихое «спасибо» и попыталась изобразить приветливую улыбку. Получилось, судя по всему, кривовато. Уголки губ дрогнули и замерли в каком-то странном полужесте.
Я повернулась — как раз подошла моя очередь. Быстро расплатившись за сэндвич, я отошла к длинному столу, где обычно обедает мой класс.
Металлическая поверхность столешницы была прохладной на ощупь, а вокруг уже сидело несколько ребят, лениво ковыряющих свои перекусы или уткнувшихся в телефоны.
На мгновение я встретилась взглядом с Мэдисон. Она стояла чуть поодаль в компании одноклассниц и нескольких девушек из параллели — таких же ярких и шумных, как и сама.
Они оживлённо разговаривали, время от времени смеясь, словно вся столовая непременно должна была обратить на них внимание. Чьи-то браслеты звякнули, кто-то театрально закатил глаза — и очередная волна смеха прокатилась по их маленькому кругу.
Бир лишь скользнула по мне взглядом -- быстрым, холодным, поверхностным. Так обычно смотрят на что-то совершенно незначительное: на пятно на полу или случайного прохожего. Уже через секунду она отвернулась, продолжив разговор, будто меня здесь вовсе не было.
Кто бы сомневался..
Я опустила взгляд на свой сэндвич, но мысль всё равно не давала покоя. Странно, что она вообще находилась здесь во время короткой перемены. Обеденный перерыв по расписанию был только после химии, и обычно в такие перемены Мэдисон со своей свитой предпочитала шататься по школьным туалетам или скрываться где-нибудь за лестницами в поисках сигарет.
Вряд ли поварихи внезапно начали устраивать конкурсы, где можно выиграть новый блеск от Maybelline или пачку бесплатных сигарет...
Я как раз собиралась уйти от стола, когда рядом остановился тот самый парень из очереди. Он будто собирался пройти мимо, но в последний момент задержался.
— Сэндвич стоил того, чтобы ради него стоять в такой очереди? — спросил он, слегка наклонив голову.
Я посмотрела на него поверх упаковки.
— Сильно сомневаюсь. Но иногда выбирать не приходится.
Он тихо усмехнулся, и на его щеке появилась едва заметная ямочка.
Несколько секунд мы молчали. Шум столовой почти заглушал разговоры, за соседним столом кто-то громко смеялся. Я машинально достала телефон и посмотрела на время: до звонка оставалось совсем немного.
Быстро закинув рюкзак на одно плечо, я торопливо запихнула в рот остатки сэндвича и едва не подавилась. Пластиковая упаковка неприятно хрустнула в пальцах. В этот момент я случайно подняла взгляд — и тут же встретилась глазами с Ноа. Он смотрел прямо на меня и явно из последних сил сдерживал смех.
Я резко отвернулась, ускоряя шаг к выходу из столовой. Только этого не хватало. Сейчас он ещё придумает какую-нибудь идиотскую шутку, а потом весь год будет припоминать, как я давилась школьным сэндвичем посреди столовой. А если он каким-то чудом успел это снять — всё, можно официально менять школу. Мем с моим лицом переживёт даже выпускной.
Я вышла из столовой. Коридор уже постепенно пустел — большинство учеников спешили по кабинетам, пока не прозвенел звонок. Я уже почти дошла до лестницы, когда позади послышались быстрые шаги. Обернувшись, я снова увидела Ноа.
Он догнал меня без особого труда и теперь шёл рядом с той самой раздражающе расслабленной улыбкой, будто происходящее забавляло его больше, чем должно было.
— Уже вижу, как ты мысленно придумываешь, как меня убить, — усмехнулся он, поднимая руки в притворной капитуляции. — Но нам всё равно по пути. Мне ж тоже на химию.
Я ничего не ответила, продолжая подниматься по лестнице.
— И, кстати, — продолжил он как ни в чём не бывало, — у нашей сисястой повелительницы пробирок сегодня удлинённый урок. А значит и лабораторная.
Я всё-таки покосилась на него.
— Ты всем учителям даёшь такие интересные прозвища?
— Только любимым.
— Удивительно, что тебя ещё не исключили.
— Меня спасает моё природное обаяние.
— С трудом верится.
Он тихо рассмеялся — легко, без обиды, будто именно такой реакции и ждал.
Несколько ступенек мы прошли молча, а потом он снова заговорил:
— Хотя знаешь... рядом с тобой даже самые инертные вещества начинают реагировать.
Ноа заметил мой взгляд и ухмыльнулся ещё шире.
— А вот с Бобом у меня вообще никакой реакции. Ни химической, ни какой-либо ещё. Так что сегодня тебе придётся потерпеть меня в качестве партнёра..
— Боб?
— Ну да, — невозмутимо ответил он. — Тот парень с последней парты, который выглядит так, будто его создали исключительно для страданий на уроках химии.
Я закатила глаза, но уголки губ всё равно едва заметно дрогнули. К сожалению, он это заметил и, кажется, остался слишком довольным собой.
Как раз в этот момент мы завернули за угол и оказались возле кабинета химии.
— О-о, — протянул Ноа, искоса глядя на меня. — Кажется, шутка всё-таки была не такой ужасной.
— Не обольщайся.
— Поздно пить боржоми!
Дверь кабинета была открыта. Изнутри уже доносился высокий, неприятно скрипучий голос Клары Дурхденвальд — женщины, которая относилась к опозданиям так, будто это уголовное преступление.
В кабинете стоял уже привычный запах реактивов, спирта и чего-то металлического. У шкафов с колбами толпились ученики, кто-то лениво листал тетрадь, кто-то спорил, кому идти за растворами.
Клара стояла у доски в своём идеально выглаженном халате и что-то быстро записывала маркером.
— Сегодня работаем в парах, — объявила она, даже не оборачиваясь. — Инструкция на столах. Реактивы берёте самостоятельно. И постарайтесь ничего не взорвать, хотя ваши способности меня уже давно не удивляют...
По кабинету сразу прокатился шум. Стулья заскрипели по полу, кто-то начал пересаживаться, кто-то — громко возмущаться.
Я подошла к своему столу и взяла лист с заданием. Ноа сел рядом так естественно, будто вопрос уже давно был решён без моего участия.
— Нам нужен индикатор и раствор кислоты, — пробормотала я, быстро пробегая глазами текст.
— Уже звучит как начало чего-то опасного, — заметил он.
Я проигнорировала комментарий и потянулась к подносу с реактивами. В ту же секунду Ноа сделал то же самое. Наши руки столкнулись над штативом и пробирки тихо звякнули.
— Осторожнее, — автоматически сказала я, придерживая подставку.
— Прости, — он отдёрнул руку, но в голосе не слышалось ни капли раскаяния. Скорее веселье. — Просто ты двигаешься так быстро, будто сейчас защищаешь докторскую по химии.
— А ты двигаешься так, будто мешать людям — твоя жизненная цель.
— Только красивым людям.
Я медленно подняла на него взгляд. Ноа даже не пытался сделать вид, что пошутил случайно, он сидел, лениво откинувшись на стуле, и смотрел прямо на меня с таким спокойным выражением лица, будто только что сказал что-то совершенно обычное.
Разумеется, я отвернулась первой.
Взяв пипетку, я аккуратно добавила несколько капель индикатора в раствор. Жидкость медленно начала менять цвет — сначала мутно-розовый, потом насыщенно-малиновый.
Ноа наблюдал за этим так внимательно, будто происходящее действительно его интересовало.
— Забавно, — произнёс он.
— Что именно?
— Ты.
Я нахмурилась.
— Ну да, яснее некуда..
Он усмехнулся и наклонился чуть ближе, опираясь локтем о стол.
— Нет, серьёзно. Ты всё делаешь так сосредоточенно. Как будто вокруг вообще никого нет.
— Потому что я пытаюсь закончить работу, а не комментировать каждое движение.
— Вот об этом я и говорю.
— О чём?
— Ты даже хмуришься красиво.
Я уставилась на него с искренним недоверием.
— Это сейчас был комплимент?
— Вообще-то да.
— У тебя странный способ флиртовать.
— Зато рабочий.
— Кто сказал?
— Ты до сих пор со мной разговариваешь.
Я открыла рот, собираясь ответить, но тут же закрыла обратно. Бесит. И самое ужасное — он прекрасно это понимал.
Ноа тихо хмыкнул, явно довольный произведённым эффектом.
— И кудри у тебя красивые, — добавил он уже спокойнее. — Очень.
Я машинально коснулась волос и тут же одёрнула руку. Чёрт.
— Спасибо, наверное, — пробормотала я.
— «Наверное»?
— Я ещё не решила, был ли это нормальный комплимент или очередная твоя попытка заболтать меня.
— А если и то, и другое?
Я закатила глаза и снова опустила взгляд в тетрадь.
Несколько секунд между нами наконец повисла тишина — относительно спокойная, если не считать шума кабинета вокруг. Я записывала результаты, пока Ноа лениво крутил в пальцах ручку.
— Ты всегда такая закрытая? — вдруг спросил он.
Вопрос прозвучал неожиданно спокойно. Без насмешки.
— В смысле?
— В прямом. Ты ведёшь себя так, будто заранее ждёшь, что люди тебя утомят.
— Обычно это так и происходит.
Он иронично приподнял бровь.
— Возможно, правда порой бывает и такой.
Ноа несколько секунд смотрел на меня молча. Слишком внимательно. Потом всё-таки отвёл взгляд и легко пожал плечами.
— А мне кажется, ты просто не привыкла, что кто-то хочет с тобой разговаривать не ради прикола или чего-то ещё.
Я замерла с ручкой в руке на долю секунды — слишком короткую, чтобы это можно было назвать паузой, но он, конечно же, заметил.
— Пытаешься составить мой психологический портрет или всё‑таки решаешь задачу? — бросила я сухо.
— Совмещаю.
— А если я тебя раскушу?
— Тем интереснее будет.
Я покачала головой, пытаясь скрыть улыбку.
Это было странно. Он раздражал меня почти каждую минуту разговора. Постоянно лез в личное пространство, говорил слишком уверенно, смотрел слишком прямо. И всё же рядом с ним не было того привычного напряжения, которое обычно появлялось рядом с шумными людьми.
Ноа не пытался казаться круче, чем есть. Не строил из себя кого-то другого. Он просто был таким. Громким, наглым и наблюдательным. И почему-то именно это сбивало с толку сильнее всего.
— Так, — протянул он спустя пару секунд. — Я почти уверен, что ты сейчас опять ушла в свои мысли.
— А ты слишком много замечаешь.
— Работа такая.
— Какая ещё работа?
— Действовать людям на нервы.
Я всё-таки тихо фыркнула со смеху и, кажется, это была моя ошибка, потому что Ноа посмотрел на меня так, будто только что выиграл что-то очень важное.
— Ого, — довольно произнёс он. — Она умеет смеяться.
Я покачала головой и закрыла тетрадь.
— Всё. Эксперимент закончен.
— И какие выводы?
Я посмотрела на него поверх стола.
— Что ты слишком много болтаешь.
— А ещё?
Я помедлила.
— ...И умеешь отвлекать.
Улыбка у него стала чуть мягче.
Звонок прозвенел резко и громко, моментально разрушая шумный гул кабинета. Ученики начали вставать с мест, собирать тетради, двигать стулья.
Я быстро убрала вещи в рюкзак и направилась к выходу.
— Кэрри, — окликнул он.
В его голосе прозвучало что-то новое: не привычная лёгкая насмешка, а непривычная серьёзность.
Я остановилась. Он на секунду замолчал, будто подбирая слова.
— Слушай... завтра после школы я иду в парк с друзьями. Просто погулять. Может, зайдём куда-нибудь за кофе.
Я ничего не ответила, чтобы он смог продолжить.
— Это не школьная компания, — добавил он чуть тише. — Мои старые друзья.
Он улыбнулся — не широко, а как-то тепло, почти по-настоящему.
— Скажу прямо, — продолжил он. — Ты мне понравилась. Поэтому и приглашаю. Без скрытых мотивов.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я почувствовала, как внутри снова поднимается то самое странное чувство, которое появлялось каждый раз, когда он говорил что-нибудь подобное.
Я не знала, что на это ответить. И Ноа, похоже, это понял. Он слегка пожал плечами, будто не придавал происходящему слишком большого значения.
— Подумай, — сказал он спокойно. — Если захочешь — напиши.
Он вытащил из кармана телефон, быстро что-то набрал и протянул его мне.
— Вбей номер.
Я колебалась секунду, но всё же взяла телефон и ввела свой контакт. Он взглянул на экран, кивнул и убрал телефон обратно в карман.
— Тогда до завтра, Кэрри.
На этот раз в его голосе снова прозвучала привычная лёгкость. Он коротко махнул рукой, обошёл меня и вышел из кабинета вместе с потоком учеников.
Я осталась стоять у двери ещё несколько секунд. Коридор уже наполнялся шумом - хлопали шкафчики, кто-то громко смеялся, кто-то спорил о домашнем задании. Но слова Ноа всё ещё крутились у меня в голове.
«Ты мне понравилась»
Сказано было так просто, будто это самая обычная вещь на свете.
Я поправила ремень рюкзака на плече и наконец вышла в коридор. И всё равно не могла понять, что именно чувствую: раздражение, смущение или... что-то ещё.
Ответа не было. И, возможно, именно это пугало меня больше всего.