маскарад душ

•Элис Картер•

Я примчалась к Джеймсу на следующий день, едва узнав о ранении. Сердце колотилось как сумасшедшее — брат, мой старший брат, в опасности! В голове крутились худшие сценарии: пуля в сердце, потеря крови, больница... Но я гнала эти мысли прочь. Джеймс крепкий.

Он выстоит.

Дом встретил меня тишиной. Слуги шептали, что мистер Картер отдыхает, но я прошла мимо них, не слушая возражений. Поднялась на второй этаж и тихонько приоткрыла дверь в его спальню.

Он спал. Но вид у него был... непривычный. Бледный, с тёмными кругами под глазами, волосы спутались, рубашка расстегнута у ворота. Плечо было туго забинтовано — сквозь ткань проступало красноватое пятно. Дыхание было неровным, прерывистым.

Я подошла ближе, стараясь не шуметь, и села в кресло у кровати. Джеймс вдруг зашевелился, нахмурился, что‑то пробормотал. Я наклонилась ближе.

— Кармен... — прошептал он, и голос его звучал так отчаянно, будто он звал её через пропасть. — Не уходи... Пожалуйста...

Я замерла. Кармен? Та самая Кармен, о которой он никогда не говорил прямо, но которую я замечала в его взглядах, паузах, случайных оговорках?

— Ты не понимаешь... — продолжал Джеймс, не просыпаясь. — Я не могу без тебя. Не могу... Это сильнее меня. Сильнее всего.

Его пальцы сжались в кулак, потом расслабились. Лицо исказилось от боли — не физической, а какой‑то внутренней, глубокой. Он снова зашевелился, забормотал что‑то неразборчивое, потом резко выдохнул:

— Прости... Прости меня.

Я не выдержала. Наклонилась и осторожно положила ладонь на его лоб — он был горячим.

— Джеймс, — тихо позвала я. — Джеймс, проснись.

Он вздрогнул, распахнул глаза — мутные, затуманенные сном и лихорадкой. Несколько секунд он смотрел на меня, будто не узнавая, потом сфокусировал взгляд.

— Элис? — хрипло спросил он. — Что ты здесь делаешь?

— Приехала к брату, который решил поиграть в героя и получить пулю в плечо, — я попыталась улыбнуться, но голос дрогнул. — Как ты?

Он попытался сесть, поморщился от боли.

— Нормально. Царапина.

— «Царапина» пропитывает бинт кровью, — я указала на плечо. — И заставляет тебя бредить во сне.
Джеймс замер. Взгляд стал настороженным.

— Я что‑то говорил?

— Да, — я не стала лгать. — Ты звал Кармен.

Он закрыл глаза, откинулся на подушки. На лице отразилась борьба — между желанием скрыть правду и усталостью, которая не оставляла сил на маски.

— Она... сводит меня с ума, — наконец произнёс он почти шёпотом. — Я знаю, что не должен. Знаю, что она замужем. Но каждый раз, когда я её вижу, всё остальное перестаёт существовать.

Я вздохнула и взяла его за руку — осторожно, чтобы не задеть рану.

— Джейми, — я впервые за много лет назвала его детским прозвищем. — Ты не железный. Ты живой. И если твоё сердце выбрало её — это не преступление.

— Это проблема, — он горько усмехнулся. — Большая проблема. Для неё. Для меня. Для всех.

— Может, проблема не в Кармен, а в том, что ты пытаешься это задушить? — я сжала его пальцы. — Ты же видишь, к чему это приводит — к пулям, к боли, к бессоннице.

Джеймс помолчал, потом тихо спросил:

— Что мне делать, Лисёнок?

Я улыбнулась — впервые за этот тревожный день по‑настоящему.

— Для начала — выздороветь. А потом... потом мы что‑нибудь придумаем. Вместе.

Он слабо улыбнулся в ответ. В этой улыбке было столько надежды и столько теплоты сколько я не видела от него никогда.

— Спасибо, сестрёнка.

— Отдыхай, — я поправила одеяло. — Я пока распоряжусь, чтобы тебе принесли бульон и чай. И чтобы никто не смел тебя беспокоить.

Я встала, но Джеймс вдруг поймал меня за руку.

— Элис...

— Да?

— Ты лучшая сестра на свете.

Я потрепала его по волосам как в детстве. Это был слишком полный и теплый жест, который он делал вид что не любит но в душе он явно был всегда этому рад.

— Спи. И больше никаких подвигов до полного выздоровления.

Он закрыл глаза и почти сразу снова погрузился в сон — на этот раз спокойный. А я ещё долго сидела рядом, глядя, как мерно поднимается и опускается его грудь, и думала о том, как помочь брату не просто выжить после пули, а научиться жить по‑настоящему.

Джеймс снова погрузился в глубокий, но беспокойный сон. Его дыхание выровнялось, но лицо оставалось напряжённым — будто даже во сне он продолжал бороться с чем‑то. Я посидела ещё несколько минут, прислушиваясь к мерному тиканью старинных часов в углу, потом тихонько встала и вышла из спальни,плотно прикрыв за собой дверь.

В гостиной я опустилась на диван, достала телефон и без раздумий набрала номер Кармен. Пальцы чуть дрожали, но я знала: я не могу этого скрывать. Джеймс сам никогда не расскажет — слишком горд, слишком зациклен на том, чтобы казаться неуязвимым.

Я набрала короткое сообщение:

Кармен, нужно поговорить. Джеймс ранен.Пулевое ранение в плечо. Сейчас он спит,но перед этим бредил — звал тебя. Говорит,что не может без тебя. Приезжай, если можешь. Я в доме Джеймса, жду.

Отправив сообщение, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. В голове крутились мысли: правильно ли я поступила? Но ответ был ясен — да. Эти двое слишком сильно связаны, чтобы прятать правду за молчанием.

Через десять минут телефон завибрировал.

Элис... Боже. Я выезжаю. Буду через пол часа. Спасибо, что сказала.

Я выдохнула с облегчением. Хорошо. Пусть всё решится. Пусть они наконец поговорят по‑честному.

Пока ждала Кармен, я прошлась по гостиной, разглядывая фотографии в рамках. Вот мы с Джеймсом в детстве — он держит меня за руку, а я смеюсь, потому что он только что спас меня от большой собаки соседского мальчишки.

Вот он на выпускном, строгий и серьёзный. А вот — совсем недавняя: мы стоим у камина, он слегка улыбается — редкостная картина.

Дверь тихо открылась, и я обернулась. На пороге стояла Кармен — бледная, с расширенными глазами, пальто накинуто наплечи, волосы слегка растрёпаны от ветра.

— Элис, — её голос дрожал. — Как он?

— Жив, — я подошла ближе и обняла её.

— Но тяжело. Лихорадка, бред. И... он звал тебя. Не раз.

— Я должна его увидеть, — она сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Пойдём, — я кивнула в сторону лестницы. — Только тихо. Он спит.

Мы поднялись наверх. Я приоткрыла дверь спальни и жестом пригласила Кармен войти первой. Она замерла на пороге, глядя на Джеймса. Он лежал неподвижно, лицо осунувшееся, тёмные круги под глазами, бинт на плече проступил красноватым пятном.

Кармен медленно подошла к кровати, опустилась на край и осторожно, почти невесомо, коснулась его руки. Джеймс что‑то пробормотал во сне, чуть повёл плечом, но непроснулся.

— Джеймс, — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая боль, что у меня защемило сердце. — Что же ты творишь...

Я осталась стоять у двери, чувствуя, как в груди разливается тепло от осознания, что сделала правильно. Эти двое должны быть честны другс другом — даже если правда причиняет боль. Даже если путь к счастью будет трудным.

Джеймс вдруг вздохнул глубже, пальцы слегка сжали ладонь Кармен. Она вздрогнула и подняла на меня глаза, полные слёз. Я улыбнулась и чуть заметно кивнула:

— Всё будет хорошо. Теперь вы вместе. А я пока распоряжусь насчёт чая и чего‑нибудь лёгкогона ужин.

Она кивнула в ответ, не отрывая взгляда от лица Джеймса. А я тихо вышла, оставив их наедине— там, где, возможно, начнётся что‑то новое. Что‑то настоящее.

•Кармен•

Элис тихо прикрыла за собой дверь, оставивменя наедине с Джеймсом.

В комнате повисла густая, почти осязаемая тишина — лишь тиканье старинных часов и неровное дыхание Джеймса нарушали её.

Я снова опустилась на край кровати, не отрывая взгляда от его лица. Он выглядел таким уязвимым — осунувшимся, бледным, с тёмными кругами под глазами. Никаких следов привычной стальной выдержки, никакой маски властного мафиози. Только измученный человек, которому сейчас нужна забота.

Осторожно, боясь разбудить, я коснулась его руки. Пальцы были тёплыми, но не горячими, как раньше. Я провела большим пальцем по его костяшкам, по выступающим венам — изучала, запоминала каждую деталь.

Джеймс что‑то пробормотал во сне, чуть повёл плечом. Бинт на плече слегка проступил красноватым пятном — напоминание о том, как близко смерть подобралась к нему вчера. От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Джейми, — прошептала я, впервые позволив себе назвать его так, как называла его моя душа. — Что же ты творишь...

Он не ответил, лишь чуть нахмурился во сне. Я наклонилась ближе, вглядываясь в черты, которые так часто преследовали меня в мыслях днём и ночью. Прямой нос, жёсткая линия подбородка, тёмные ресницы, отбрасывающие тени на впалые щёки...

Воспоминания нахлынули волной: кладовка галереи, его руки на моей талии, шёпот усамого уха, дрожь в коленях, когда он довёл меня до края... Тогда всё было запретным,опасным, головокружительным. А теперь он лежит здесь — раненый, беспомощный, и вся моя решимость держаться на расстоянии рассыпается в прах.

Я осторожно поправила одеяло, стараясь не задеть раненую руку. Джеймс вдруг резко вздохнул, пальцы сжались вокруг моей ладони.Я замерла, боясь пошевелиться.

— Не уходи, — пробормотал он, не открывая глаз. Голос был хриплым, слабым, совсем не похожим на его обычный властный тон. — Пожалуйста, останься...

Моё сердце пропустило удар. Он говорил восне, не осознавая, что я действительно здесь.Но в этих словах было столько отчаяния, столько невысказанной тоски, что у меня перехватило дыхание.

— Я здесь, — тихо ответила я, наклоняясь ещёближе. — Я не уйду.

Джеймс расслабился, дыхание снова стало ровным. Его пальцы всё ещё слабо сжимали мою ладонь — будто даже во сне он боялся меня потерять.

Я осторожно высвободила руку, чтобы неразбудить его, и вместо этого провела пальцами по его волосам — мягким, чуть влажным от испарины. Он чуть повернул голову, словно искал моего прикосновения.

В груди разливалась странная смесь чувств: вина перед Лиамом, страх перед будущим, тревога за Джеймса — и в то же время какое‑то новое, острое ощущение правильности происходящего.

Будто всё это время я бежала от чего‑то важного, а теперь наконец остановилась и увидела истину.

Часы пробили половину пятого. Я взглянула в окно — сумерки уже окутывали сад, фонари зажглись вдоль дорожки. Скоро начнёт темнеть. Нужно было решить: остаться или уйти, пока Джеймс не проснулся и не увидел меня здесь.

Но я не могла заставить себя встать. Не сейчас. Не тогда, когда он так нуждается в ком‑то рядом.

Вместо этого я подвинула кресло ближе к кровати, села и снова взяла его за руку. Его пальцы чуть дрогнули в ответ.

— Спи, — прошептала я. — Я буду здесь, когда ты проснёшься.

Джеймс тихо вздохнул и улыбнулся во сне — едва заметно, краешком губ. И в этот момент я поняла, что уже сделала выбор. Не знаю, к чему он приведёт, не знаю, как буду объясняться с Лиамом или что скажут люди... Но сейчас, в этой комнате, есть только он и я. И впервые за долгое время я чувствую себя по‑настоящему живой.

мой тг:мисс венс
не забываем про звездочки💋