маскарад душ

•Кармен•

Я сидела у окна в гостиной, поджав ноги под себя, и бездумно водила пальцем по запотевшему стеклу стакана с остывшим чаем. За окном моросил дождь — монотонный, летний, впервые настало спокойствие за последнее время в моей жизни. Которая буквально перевернулась с ног на голову.

Мысли снова и снова возвращались к Джеймсу. Я вспоминала его взгляд — тёмный, напряжённый, будто в нём бушевала какая‑то скрытая буря. Его голос, низкий и хриплый, когда он шептал мне что‑то на ухо в той тесной машине. Его руки — сильные, уверенные, одновременно жёсткие и бережные...

Я вздрогнула и тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Нельзя. Нельзя об этом думать. Я замужем. Я жена Лиама.
Но сердце не слушалось рассудка. Оно всё ещё трепетало при одном воспоминании о Джеймсе, будто птица, бьющаяся о прутья клетки.

В дверях появился Лиам. Он замер на мгновение, разглядывая меня, потом вошёл в комнату — в своём безупречном сером костюме, с аккуратно уложенными волосами и лёгкой улыбкой на губах.

— Опять грустишь? — он подошёл ближе, положил руку мне на плечо.

Прикосновение было вежливым, почти формальным.

Я подняла на него глаза:

— Просто задумалась.

— О чём?

Я помедлила. Сказать правду? Что думала о его брате? Что представляла его голос, его руки, его взгляд? Нет. Вместо этого я пожала плечами и слабо улыбнулась:

— Ни о чём особенном.

Лиам помолчал, потом вдруг выпрямился и хлопнул в ладоши — слишком громко для нашего тихого дома, где все разговоры велись полушёпотом, а шаги приглушала толстая шерсть персидских ковров.

— Знаешь что? — бодро сказал он. — Мы слишком давно никуда не ходили. Давай развеемся? Пойдём в картинную галерею. Ты же любишь искусство, верно?

Я замерла. Галерея. Искусство. Цвета, формы, эмоции — всё то, что когда‑то будоражило мою душу, а потом оказалось погребённым под рутиной и контролем. И Лиам... предлагает это сам?

— Правда? — я не смогла скрыть удивления.

Он улыбнулся — шире, чем обычно, будто гордился своей идеей.

— Конечно. Почему бы и нет? Давно не проводили время вместе. Давай вечером? В новой галерее на Мейпл‑стрит открылась выставка импрессионистов. Я слышал, там есть подлинники Моне.

Внутри что‑то дрогнуло и потянулось к свету. Импрессионисты... размытые контуры, игра света, воздух, запечатлённый на холсте. Я так давно не видела настоящих картин — только репродукции в книгах да фотографии в сети.

— Да, — я улыбнулась, на этот раз искренне. — Да, Лиам, я с удовольствием.

Он кивнул, явно довольный моей реакцией, и отошёл к камину. А я вскочила с дивана,чувствуя, как в груди расправляются крылья — пусть на мгновение, пусть иллюзорно, но я снова ощутила себя живой.

Что надеть?

Весь вечер я провела в раздумьях. Перебрала весь гардероб, откладывая то одно, то другое. Хотелось выглядеть... не как жена Лиама на официальном приёме, а как женщина, которая идёт наслаждаться искусством.

В итоге выбор пал на: платье цвета морской волны — не яркое, но живое. Лёгкий шёлк струился по фигуре, рукава три четверти, V‑образный вырез подчёркивал линию шеи. Оно не кричало о сексуальности, но подчёркивало изящество линий.Тонкий серебряный браслет на запястье — простой, но элегантный, с мелкими цирконами, которые едва заметно сверкали при движении.Серьги‑капли из белого золота — неброские, но добавляющие образу утончённости.Бежевые лодочки на среднем каблуке — удобные, чтобы долго ходить по залам, и в то же время женственные. Лёгкое пальто оттенка мокко — приталенное, с поясом. Оно дополняло образ, не перегружая его.

Волосы я решила оставить распущенными, лишь слегка зачесав пряди от лица. Макияж — естественный: тушь, лёгкий румянец, прозрачный блеск для губ. Я хотела выглядеть не как кукла, созданная по заказу Лиама, а как настоящая я — та, что любила искусство, цвета и свободу.

Лиам, как всегда, был безупречен. Он появился в дверях гостиной, когда я уже стояла у зеркала, поправляя пальто. На нем был: Тёмно‑синий костюм‑двойка — идеально сидящий, подчёркивающий широкие плечи и стройную фигуру. Ткань с лёгким диагональным узором, который был заметен только при ближайшем рассмотрении. Белая рубашка — свежая, отглаженная, с жёстким воротничком. Никаких цветных галстуков — Лиам предпочитал минимализм.

— Отлично выглядишь, — коротко бросил он, окинув меня взглядом. Не одобрительным, не восхищённым — просто констатирующим факт.

— Готова?

— Да, — я кивнула, беря маленькую чёрную сумочку. — Готова.

Мы вышли из дома, и я глубоко вдохнула летний воздух. Дождь прекратился, на асфальте блестели лужи, отражая серое небо. Впереди ждала галерея, картины, краски... и, возможно, встреча, которую я одновременно ждала и боялась.

В галерее было людно, но не слишком. Лиам держал меня за руку — крепко, почти собственнически, — и рассказывал о картинах, которые, как оказалось, он заранее изучил. Я кивала, улыбалась, пыталась вслушиваться, но сердце билось чаще обычного.

И тут я его увидела.

Джеймс стоял у большого полотна с морским пейзажем — в тёмном пиджаке, руки в карманах, взгляд сосредоточен. Он выглядел так, будто пришёл сюда не ради искусства, а по делу. Но когда наши глаза встретились, всё изменилось.

Он едва заметно кивнул, губы дрогнули в полуулыбке. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Лиам что‑то говорил про импрессионистов, но я уже не слышала.

Джеймс медленно двинулся вдоль зала, не отрывая от меня взгляда. Он словно манил за собой — без слов, без жестов, одной силой притяжения. И я не смогла сопротивляться.

— Извини, — шепнула я Лиаму. — Хочу ещё раз взглянуть на тот натюрморт с цветами.

— Конечно, — он отпустил мою руку. — Я подожду здесь.

Я пошла вперёд, стараясь не спешить, но сердце уже стучало в висках. Джеймс свернул за угол, в узкий коридор, ведущий к служебным помещениям. Я последовала за ним.

Он ждал у неприметной двери кладовки. Как только я подошла, он быстро оглянулся — никого — и втянул меня внутрь, тихо прикрыв дверь.

Тесное пространство, запах пыли и старых холстов, слабый свет из щели под потолком. Джеймс прижал меня к стене, и я почувствовала его дыхание на своей шее.

— Ты не должна была приходить, — хрипло прошептал он.

— Но я здесь, — выдохнула я.

Его губы нашли мои — жадно, не терпеливо. Руки скользнули под пальто, на талию, потом ниже... Я вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться — или, наоборот, притянуть ближе.

За стеной слышались голоса посетителей, шаги, приглушённый гул разговоров. Где‑то совсем рядом был Лиам — мой муж, который ждал меня у картины с морским пейзажем. Но здесь, в этой тесной кладовке, существовали только мы с Джеймсом.

Пальцы Джеймса медленно скользнули под подол платья, поднялись выше. Каждое прикосновение обжигало, заставляло сердце биться чаще. Я закусила губу, стараясь не издать ни звука. Он будто чувствовал каждую мою реакцию: чуть замедлился, когда я вздрогнула, стал ещё нежнее, когда моё дыхание участилось.

— Слышишь? — его шёпот обжёг кожу у самого уха. — Твой муж ждёт тебя. А ты здесь. Со мной.

Я закрыла глаза. Внутри всё сжималось от смеси страха и возбуждения. Его прикосновения становились всё смелее, движения — увереннее. Они были то почти невесомыми, то настойчивыми, дразнящими, заставляя меня ловить воздух губами и непроизвольно прижиматься к нему ближе.

Напряжение нарастало, как волна, готовая вот‑вот захлестнуть с головой. Мир сузился до этих прикосновений, до его дыхания на моей коже, до биения моего собственного сердца, отдающегося в висках.

Тихий стон всё‑таки сорвался с губ — и Джеймс тут же накрыл мой рот поцелуем, заглушая звук. Его пальцы довели меня до края, и на мгновение всё вокруг исчезло: галерея, Лиам, правила, запреты — остались только острота ощущений и волна наслаждения, прокатившаяся по телу, заставившая колени подкоситься.

Я вцепилась в его пиджак, пытаясь устоять. Джеймс на мгновение замер, потом чуть отстранился, быстро оправил моё платье, провёл ладонью по щеке. В его глазах читалось что‑то глубокое, почти болезненное.

— Пора возвращаться, — его голос снова стал ровным, почти холодным. — Не забудь улыбнуться мужу.

Он открыл дверь, выглянул в коридор и кивнул:

— Идём.

Я поправила волосы, глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и вышла следом за ним. Лиам уже шёл навстречу, озабоченно хмурясь.

— Вот ты где! — он взял меня за руку. — Я уженачал волноваться. Что ты тут делаешь?

— Засмотрелась на одну картину, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной. — Пойдём дальше?

Мы пошли по залу, а я чувствовала на себе взгляд Джеймса — тяжёлый, обжигающий. Он стоял у той же картины с морем и смотрел нам в след. И в этом взгляде было обещание: это ещё не конец.

мой тг: мисс венс
не забываем про звездочки💋