маскарад душ

•Кармен•

Неделя прошла как в тумане. Каждый день я ловила себя на мысли, что мысленно возвращаюсь к той ночи в машине — к прикосновениям Джеймса, его голосу, его взгляду. И каждый раз по коже бежали мурашки: мне действительно понравилось. До дрожи, до перехваченного дыхания, до ощущения, будто я впервые по‑настоящему жила.

Но тут же в голову врезалась реальность: я замужем за Лиамом. И не просто замужем — я под его контролем. В последнее время он стал ещё жёстче: почти не выпускал меня из дома, а если и разрешал выйти, за мной неотступно следовала охрана. Словно я не жена, а заключённая в золотой клетке.

Я пыталась убедить себя, что то, что произошло с Джеймсом, — просто страсть. Не любовь, нет. Любовь — это что‑то светлое, безопасное. А здесь — тьма, опасность, запретность. Но именно это и манило. Я не могла перестать думать о нём, хотя и понимала: нам нельзя быть вместе. Это слишком рискованно. Для меня. Для него. Для всех.

Я сидела у окна в гостиной, глядя на унылый пейзаж за стеклом. Лиама не было дома — очередной деловой ужин, очередная возможность хоть немного вдохнуть свободы. Но даже эта свобода была иллюзорной: камеры, охрана, его неусыпный контроль.

Вдруг во дворе раздался звук подъезжающей машины. Я вздрогнула и подошла ближе к окну. Перед домом остановилась новенькая машина цвета вина — блестящая, стильная, совсем непохожая на привычные чёрные седаны охраны. Из неё вышла женщина — стройная, с длинными тёмными волосами и лёгкой улыбкой на лице. Кажется это была та самая девушка которая тогда была с Джеймсом. Что ей нужно? Хочет размазать меня словами: он мой парень отстань от него? Или ещё хуже, скажет что беременна.....

Она уверенно направилась к двери, и через минуту раздался звонок. Я колебалась всего мгновение, потом всё же пошла открывать.

— Привет, — улыбнулась гостья. — Я Элис. Сестра Джеймса. — От нее веяло свободой, легкостью, открытостью. Она была словно глоток свежего воздуха.

Я замерла на пороге, не зная, что сказать. Всё это время я была уверена, что она — его девушка. Что между ними что‑то есть. А теперь она стоит здесь, улыбается так открыто и называет себя его сестрой. Элис выглядела так, будто сошла со страницглянцевого журнала — непринуждённо, стильнои при этом без малейшей нарочитости. На ней было платье цвета мокрого асфальта — не просто серое, а с едва уловимым металлическим отливом, который мерцал прикаждом движении. Платье сидело идеально: необтягивало, но и не висело мешком — создавало плавные, текучие линии.

— Проходи, — я отошла в сторону, всё ещё не до конца веря в происходящее.
Элис вошла, огляделась с любопытством, но без навязчивости. От нее пахло вишней и кажется табаком. Она выглядела как мечта, как девушка которая цветет а не вянет как я.

— Знаю, это неожиданно, — сказала она, снимая пальто. — Но я хотела поговорить с тобой. Лично. Объяснить всё. — к тому же познакомиться наконец-то то нам тоже не помешает. — она улыбнулась с такой легкостью что мне на секунду стало легче.

Мы устроились в гостиной. Я разлила вино по бокалам — тёмно‑красное, почти такого же оттенка, как машина Элис. Она сделала глоток, откинулась на спинку кресла и мягко улыбнулась.

— Начну с главного, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Я сестра Джеймса. Не девушка, не любовница, не кто‑то ещё. Просто сестра.

Я замерла, сжимая бокал в руках.

— Но я видела... — начала я.

— Я просто приехала к нему, — мягко повторила Элис, словно понимая, что мне нужно услышать это ещё раз. — Мы не виделись недели две точно. Джеймс недавно вернулся из командировки, и я сорвалась — взяла билеты на первый рейс. Хотела сделать сюрприз.

Она улыбнулась, вспоминая тот момент:

— Он открыл дверь, увидел меня и... просто замер. А потом схватил и прижал к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Вот и всё. Никаких романтических объятий — только радость встречи брата и сестры. Мы просто остались друг у друга единственными родными людьми, поэтому держимся друг за друга горой.

Я опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает краской стыда.

— Прости, — тихо сказала я. — Я всё не правильно поняла. Просто... это выглядело так...

— Я понимаю, — Элис мягко коснулась моей руки. — Со стороны это действительно могло показаться чем‑то другим. Но поверь, между нами только родство и многолетняя привязанность.

Мы помолчали. Я сделала глоток вина, пытаясь собраться с мыслями. Элис не торопила — терпеливо ждала, пока я решусь задать вопрос, который жег меня изнутри.

— Хм, но раз ты ревновала значит между вами с Джеймсом точно что то есть. — она улыбнулась игриво словно кошка и отпила вино с бокала и она сказала это так будто уже знала ответ.

— А что... — я запнулась, потом всё же выговорила: — Что между мной и Джеймсом?

Элис откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что‑то, чего я не смогла распознать.

— Я скажу прямо, — сказала она. — Ты видела, как он на тебя смотрит?

Я кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Будто ты — единственная женщина во всём мире, — продолжила Элис. — Будто всё остальное — просто декорации. Я заметила это ещё тогда, когда вы впервые встретились на том балу. Он старался не показывать, но я‑то его знаю с детства.

— Но мы не можем... — начала я.

— Можешь не объяснять, — перебила она. — Я знаю про Лиама. Знаю, что ты замужем. Но скажи мне честно: ты счастлива?

Вопрос повис в воздухе. Я долго молчала, глядя, как блики света играют на поверхности вина в бокале.

— Нет, — наконец призналась я почти шёпотом. — Не счастлива. Но это не значит, что я должна...

— Я не предлагаю тебе бежать с ним завтра, — Элис наклонилась вперёд, её голос стал тише, но твёрже. — Я предлагаю тебе хотя бы позволить себе почувствовать. Без вины, без оглядки на правила. Просто признать, что между вами есть что‑то настоящее.

Она сделала паузу, потом добавила:

— Знаешь, что самое смешное? Джеймс сам этого боится. Он держаться из последний сил чтобы не сделает то о чем он потом сильно пожалеет. Но он должен уважать границы — даже если они его убивают.

Я вздрогнула.

— Убивают?

— Да, — просто сказала Элис. — Он изменился после того как встретил тебя. Стал более замкнутым, раздражительным. Раньше он тоже не был шутом конечно. А теперь будто носит внутри какой‑то груз. И я знаю, что это связано с тобой.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу. Я пыталась осмыслить всё, что услышала.

— Спасибо, — сказала я наконец. — За честность. За то, что не побоялась сказать мне всё это.

Элис улыбнулась — тепло и искренне:

— Потому что ты заслуживаешь знать правду. И заслуживаешь быть счастливой.

Я подняла бокал, и мы чокнулись. В этот момент я впервые за долгое время почувствовала, что не одна. Что есть кто‑то, кто понимает меня — и принимает такой, какая я есть. И это ощущение было почти таким же опьяняющим, как вино в бокале и как воспоминания о той ночи в машине с Джеймсом.

Постепенно напряжение во мне стало отпускать. Впервые за долгое время я почувствовала, что могу просто поговорить скем‑то. Без страха, без оглядки на Лиама, без необходимости притворяться.

Я невольно залюбовалась цветом её машины — глубокий, насыщенный оттенок красного, словно капля густого вина на чёрном бархате. Взгляд снова скользнул к окну, где стоял этот роскошный автомобиль.

— Откуда у тебя такая машина? — спросила я,поворачиваясь к Элис. — Она потрясающая.

Элис закатила глаза и отмахнулась, но в улыбке промелькнуло что‑то горьковатое.

— Джаспер Ди Марко, — коротко бросила она. — Этот безумец подарил мне уже третью такую. Говорит, что каждая следующая должна быть лучше предыдущей.

Я удивлённо приподняла брови:

— Третью? И что ты с ними делаешь?

— Да ничего! — Элис рассмеялась, но смех получился не весёлым. — Одна стоит в гараже в Лондоне, вторая — в Ницце. Теперь вот эта. Я пыталась отказаться, но он только смеётся иговорит: «Ты же не хочешь меня обидеть?»

Она сделала глоток вина и поправила прядь волос за ухо.

— Понимаешь, — продолжила она тише, — он хороший парень. Добрый, щедрый, заботливый. Но... я не хочу быть с ним. И уж точно не хочу замуж в моём возрасте.

Мне всего двадцать, Кармен. Я хочу путешествовать, учиться, делать глупости,наконец! А он уже распланировал нашу жизнь на десять лет вперёд: дом, дети, семейные ужины по воскресеньям...

— Ему 30 конечно у него в мыслях уже семья и дети, но я к этому не готова и он намного старше меня между прочим дед какой то, — она посмеялась так искренне что я сразу расслабилась. Было приятно что она мне доверилась и сейчас все это рассказывает.

Я слушала, затаив дыхание. В её словах было столько живой, бунтующей свободы, что мне стало завидно.

— И что ты сделала? — тихо спросила я.

Элис усмехнулась:

— Пошутила. Сказала ему: «Хорошо, Джаспер. Я выйду за тебя, если достанешь мне звезду с неба». Думала, он поймёт намёк и отстанет.

Она покачала головой и сделала ещё глоток.

— А он... знаешь, что он сделал? На следующий день привёз мне сертификат на покупку «звёзды» в каком‑то международном звёздном реестре. Говорит: «Вот твоя звезда, любимая. Видишь, я могу исполнить любое твоё желание».

Мы обе рассмеялись — я искренне, а Элис всё ещё с той же горечью в глазах.

— Он не плохой, — повторила она. — Просто...слишком серьёзный. Слишком правильный. Он хочет стабильности, а я пока не готова её дать. Я не хочу, чтобы меня покупали подарками, даже самыми дорогими. Я хочу, чтобы меня видели. Понимаешь?

Её слова отозвались во мне эхом. Я вдруг осознала, насколько они близки моим собственным мыслям.

— Понимаю, — тихо сказала я. — Очень хорошо понимаю.

Элис посмотрела на меня внимательно, будто впервые увидела по‑настоящему.

— Знаешь, — сказала она, — мы с тобой, кажется, больше похожи, чем я думала. Оба оказались в ловушке чужих ожиданий. Ты — с Лиамом, я — с Джаспером. Но, может, мы сможем помочь друг другу из неё выбраться?

Она подняла бокал, и я ответила тем же.

— За свободу, — прошептала я.

— За смелость, — добавила Элис.

Бокал вина сменился вторым, второй — третьим. Голова слегка кружилась, мир вокруг стал мягче, а границы дозволенного — размытее. Мы с Элис уже не просто разговаривали — мы хохотали, перебивали друг друга, делились историями и строили дерзкие планы.

— Знаешь что? — Элис подняла бокал, и её глаза заблестели в свете лампы. — Все мужики должны быть у наших ног. И точка.

Я рассмеялась, откинувшись на спинку кресла:

— И что, по‑твоему, они должны делать?Танцевать? Петь серенады?

— Всё сразу! — Элис хлопнула ладонью постолу, от чего бокалы звякнули. — И ещё приносить кофе по утрам, чистить нам обувь и молчать, когда мы болтаем о своём.

Мы снова расхохотались. Мне было так легко и свободно, как давно не бывало. В первые задолгое время я не думала о Лиаме, о его правилах, о том, что «прилично», а что — нет.

— А Джеймс? — я подмигнула, чувствуя, как алкоголь развязывает язык. — Он тоже должен быть у твоих ног?
Элис закатила глаза, но в улыбке мелькнуло что‑то тёплое:

— Джеймс — брат. Он и так всю жизнь меня опекает. Но знаешь что? Иногда я мечтаю, чтобы он хоть раз поступил как обычный мужчина — вспылил, накричал, показал характер. А он всё молчит, сдерживается, будто боится меня расстроить.

— Зато он смотрит так, будто готов мир перевернуть ради тебя, — заметила я.

— Вот именно! — Элис стукнула бокалом о стол.— Слишком много благородства. Иногда хочется чего‑то... дикого.

Я задумалась, потом тихо добавила:

— А Джаспер? Он у твоих ног?

— О, Джаспер... — Элис вздохнула, покрутила бокал в руках. — Он там, да. Но не потому, что я этого хочу. Он сам себя туда поставил. И теперь стоит, ждёт, когда я его замечу и скажу: «Да, ты достоин». А я не могу. Не хочу быть для кого‑то божеством. Хочу быть просто женщиной — живой, смешной, иногда глупой.

Она подняла взгляд на меня, и в её глазах читалась искренность, которую алкоголь сделал ещё более явной:

— Кармен, ты понимаешь? Я не хочу, чтобы меня покупали машинами и звёздами с неба. Я хочу, чтобы меня видели. Чтобы заметили мои веснушки, когда я смеюсь. Чтобы услышали,когда я говорю «нет».

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком:

— Понимаю. Лиам... он не видит меня. Он видит свою жену. Свою собственность. Свой статус. А я хочу, чтобы кто‑то увидел меня.

Элис перегнулась через столик и сжала мою руку:

— Увидит. Обязательно увидит. Может, не он, но увидит. И тогда...

— Тогда мы поставим их на колени, — подхватила я, и мы снова расхохотались.

— Да! — Элис встала, подняла бокал высоко. — За нас! За то, чтобы все мужики — и Джеймс, и Джаспер, и кто угодно ещё — поняли: мы нетрофеи. Мы — королевы. И пусть они это запомнят!

— За королев! — я тоже встала, чокнулась с ней бокалом.

Вино плеснуло через край, капли упали на скатерть. Мы не обратили внимания — только смеялись, кружились по комнате, забыв обовсех запретах. В этот момент мы были свободны. По‑настоящему, безоглядно свободны.
Элис схватила меня за руки:

— Танцуем?

— Танцуем! — я рассмеялась.

Музыка в колонках заиграла какая‑то быстрая, ритмичная. Мы кружились, топали ногами, размахивали руками, кричали глупости и снова хохотали.

— Джеймс должен увидеть, какая ты! — крикнула Элис сквозь смех.

— А Джаспер — понять, что ты не кукла! — подхватила я.

Мы упали на диван, задыхаясь от смеха, и Элис,отдышавшись, сказала:

— Знаешь, Кармен... кажется, я нашла подругу. Настоящую.

— И я, — я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы — на этот раз не от боли, а от облегчения. — Впервые за много лет.

Элис обняла меня, и мы сидели так, пока вино окончательно не разморило нас. В тот вечер мы не просто выпили — мы освободились. Хоть на пару часов, но стали теми, кем всегда хотели быть: свободными, дерзкими, живыми.

мой тг:мисс венс
не забываем про звездочки💋