маскарад душ

•Кармен•

Пробуждение было непривычным. Я открыла глаза и на мгновение замерла, прислушиваясь к себе. В груди не было привычного комка тревоги, в висках не стучала мысль «что будет дальше?». Вместо этого — лёгкость, почти невесомость.

Солнечный луч пробивался сквозь шторы, рисовал на полу золотистую дорожку. Воздух пах свежестью — видимо, ночью прошёл дождь. И сквозь приоткрытое окно заходил запах свежести и новой жизни. Новой меня. Я глубоко вдохнула и улыбнулась. Впервые за долгое время я чувствовала себя... свободной. Будто тяжёлый камень, столько лет давивший на плечи, вдруг исчез.

Я потянулась, наслаждаясь этим простым, забытым ощущением. В голове крутились мысли о том, что сегодня может быть другой день. День, когда я наконец‑то смогу сделать выбор сама.

Решив найти Джеймса, я накинула халат и вышла из комнаты. Я была без платье что меня немного удивило, видимо Джеймс снял его с меня когда я заснула вчера. До меня донеслись голоса — мужской и женский, звонкий, мелодичный смех. Сердце радостно ёкнуло: он уже проснулся, и, похоже, в хорошем настроении. Но с кем он был? Может мне показалось?

Я пошла на звук и остановилась в дверном проёме. Джеймс стоял у окна, а рядом с ним — красивая девушка с такими же тёмными волосами и ямочками на щеках, кажется эта была та девушка что была с ним балу, когда она смеялась. Они стояли близко, слишком близко, и Джеймс улыбался ей так, как, мне казалось, он улыбался только мне.

Внутри что‑то оборвалось. Мир на мгновение потерял чёткость, звуки стали глухими, будто я оказалась под водой.

«Его девушка», — пронеслось в голове. — «Он всё это время играл со мной, а у него есть кто‑то...»

Воспоминания нахлынули волной: его шёпот у камина, обещание показать Париж, тот странный вечер с Лиамом... Всё это было ложью. Ещё одна игра. Ещё один мужчина, который использовал меня ради удовольствия, а потом бросил, как не нужную вещь.

Боль ударила в грудь, острая и жгучая, словно кто‑то вонзил нож прямо в сердце. Оно не просто разбилось — оно рассыпалось на тысячи осколков, каждый из которых резал изнутри.

— Кармен? — Джеймс заметил меня и сделал шаг вперёд. — Доброе утро! Познакомься, это...

Но я не дала ему договорить. Вспышка ярости, боли и разочарования взорвалась внутри.

— Ты такой же, как все! — выкрикнула я, и голос дрожал от слёз. — Такой же, как Лиам! Он делал больно физически, а ты... ты сделал больно морально!

Резким движением я ударила его по щеке. Звук пощёчины эхом отразился от стен. Джеймс замер, на его лице отразилось искреннее недоумение, удивление и я видела вены на его шеи напряглись но я уже не могла остановиться.

Слезы застилали глаза, мешая видеть. Я развернулась и побежала прочь, не разбирая дороги. В ушах стучала кровь, в груди жгло от невыплаканной боли.
«Опять. Опять я поверила. Опять позволила себе надеяться», — билась в голове отчаянная мысль.

Я вбежала в комнату где еще минут 5 назад я чувствовала себя самой счастливой захлопнула дверь и сползла по ней на пол. Слёзы текли по щекам, плечи содрогались от беззвучных рыданий. Руки дрожали, а в горле стоял ком, который невозможно было проглотить.

Почему я так легко поверила? Почему позволила себе почувствовать что‑то, кроме страха?

В голове снова всплыли слова: «Ты такой же, как все». И в этот момент мне казалось, что так оно и есть. Что ни один мужчина не способен на искренность. Что доверие — это ловушка, в которую я раз за разом попадаю. За дверью послышались шаги, затем осторожный стук.

— Кармен, — голос Джеймса звучал встревоженно. — Открой, пожалуйста. Это не то, что ты подумала. Это моя сестра, Элис. Она приехала неожиданно...

Но я не ответила. Слёзы продолжали катиться по щекам, а сердце, разбитое на осколки, отказывалось верить даже в эту возможность.

Я вскочила на ноги, судорожно огляделась по сторонам. Нужно было уйти. Немедленно. Пока эта боль не сожгла меня дотла. Пока я не начала слушать его объяснения, не поверила снова, не позволила себе надеяться.

Быстрыми движениями я стянула с себя халат, надела вчерашнее платье, в котором было слишком много воспоминанием об этом времени, схватила сумочку. Пальцы дрожали так сильно, что ключ пару раз выпадал из рук, пока я пыталась открыть замок.
Выбежав из дома, не слушая его и не желая его видеть, я замерла на мгновение, глотая холодный утренний воздух. Я слышала его шаги, слышала как он пытался что то сказать, но это слова отдавались эхом в моего голове. Солнце, ещё недавно казавшееся таким ласковым, теперь слепило глаза. Я махнула рукой проезжавшему мимо такси.

— Куда едем? — спросил водитель, оглядываясь на меня в зеркало заднего вида. Вид у меня оставлял желать лучшего. Мои светлые волосы — растрепанные, выбившиеся из причёски, прилипшие к влажным щекам. Глаза потускнели: белки покраснели от слёз, радужка выглядела блеклой, ресницы слиплись. На щеках — бледность в сочетании с алыми пятнами от всплеска эмоций. Губы были плотно сжаты, нижняя чуть припухла: я её закусывала, сдерживая рыдания. Движения выдавали предательски мое состояние сейчас. Плечи приподняты, руки дрожат, дыхание прерывистое, с короткими всхлипами.

Я сглотнула комок в горле. В голове крутились тысячи вариантов — отель, кафе, парк, вокзал... Но решение пришло само собой, простое и окончательное.

— К Лиаму, — хрипло произнесла я. — Дом Лиама Лоусона. Вы знаете, где это?

Водитель кивнул, и машина тронулась. Я откинулась на сиденье, закрыла глаза.
«Забуду, — твердила я себе. — Забуду всё, что было. Забуду его прикосновения, его шёпот у камина, обещание показать Париж. Забуду, как впервые за долгие годы почувствовала себя свободной. Проглочу всё это, как горькую пилюлю, и стану прежней Кармен — покорной женой Лиама».

Город проносился за окном: яркие витрины, спешащие люди, дети с воздушными шарами... Всё это теперь было не для меня. Я возвращалась туда, где всё понятно и предсказуемо. Где есть правила, которые нужно выполнять, и наказания, которые можно предвидеть. Где не нужно надеяться и бояться разочарований.

Такси остановилось у знакомого подъезда. Я расплатилась дрожащими руками, вышла. Наш дом выглядел так же, как всегда: строгий фасад, тяжёлые двери, окна с плотными шторами. Здесь не было места спонтанности, но здесь было... стабильно.

Я открыла дверь своим ключом. Тишина встретила меня — пустая, гулкая, почти осязаемая. Я сняла туфли, чтобы шаги не нарушали этого безмолвия, и прошла внутрь.

Всё вокруг напоминало о правилах, которым я когда‑то подчинялась без вопросов. Фотографии на стене — мы с Лиамом на приёме, мои губы улыбаются, но глаза пустые. Ваза на столе — та самая, которую я разбила в первый месяц брака и получила за это неделю молчания в качестве наказания. Покрывало на диване — выглаженное, без единой складки.

Я прошла в спальню. Вещи Лиама лежали на привычном месте: костюм, который он наденет вечером, галстук, часы. Я аккуратно поправила их, разгладила невидимую складку на рукаве. Затем направилась на кухню. Включила плиту, достала продукты. Руки двигались механически: нарезать овощи, обжарить лук, добавить специи. Аромат тушёного мяса наполнил комнату, но я почти не замечала его.

Пока еда готовилась, я прошла в гостиную и села на диван. Взгляд упал на зеркало напротив. В отражении — бледное лицо, красные глаза, дрожащие губы. Но взгляд... в нём больше не было той искорки, что появилась вчера у камина. Она погасла. Я затушила её сама.

«Так будет лучше, — убеждала я себя. — Никаких иллюзий. Никакой боли. Только порядок. Только правила. Только Лиам».

Я поднялась и подошла к окну. На улице шёл дождь — сначала редкие капли, потом всё сильнее, размывая очертания домов и прохожих. Как будто сама природа смывала следы моей короткой свободы.

Часы на стене тикали размеренно, отсчитывая минуты до возвращения Лиама. Я глубоко вздохнула, расправила плечи. Пора было готовиться к встрече.

Я убрала волосы назад, вытерла остатки слёз, заставила губы изогнуться в лёгкой улыбке — той самой, которую Лиам любил видеть на моём лице. Затем поправила платье, разгладила несуществующие складки. Но посмотрев на него поняла что его лучше будет переодеть и выкинуть.

Я скользнула в нашу с Лиамом спальню — в это убежище, пропитанное его запахом и моими страхами. Резким движением сбросила платье: оно упало на пол тяжёлой тёмной лужицей.

Зеркало напротив отразило не меня — изломанную куклу с синяками на плечах, бёдрах, ключицах. Следы Лиама. Тёмные, почти фиолетовые отметины, будто клейма, напоминающие, кому я принадлежу.

В душ. Скорее смыть с себя липкое ощущение чужих прикосновений — Джеймса. Его жадные руки, его шёпот, от которого до сих пор сводило желудок.
Карамельный гель для душа — сладкий, приторный, как фальшивая вежливость. Я щедро налила его на мочалку и принялась тереть кожу — яростно, до красноты, до боли. Каждое движение — попытка стереть память о нём. Только когда кожа загорелась и заныла, я почувствовала себя... чуть чище. Не свободной, нет. Но хотя бы не такой осквернённой.

Выключив воду, я на мгновение замерла перед зеркалом. Капли стекали по телу, подчёркивая контуры синяков. Нужно было что‑то сделать. Показать ему. Напомнить себе.

Из шкафа я вытащила то, что давно не надевала — почти забытое оружие обольщения. Тончайшее чёрное кружево, едва сдерживающее формы. Комплект белья: бюстье с глубоким декольте, подчёркивающим линию груди, и трусики‑стринги с изящной вышивкой по краю. Воздушная накидка из прозрачного шифона дополняла образ — она невесомо ложилась на плечи и спускалась по спине, оставляя открытой кожу.

Я медленно надела всё это, ощущая, как меняется дыхание. Не для Джеймса. Не для кого‑то ещё. Только для Лиама. Пусть увидит. Пусть почувствует. Пусть вспомнит, что это его территория. И что, несмотря ни на что, я всё ещё могу быть желанной. Опасной. Его.

На кухне закипал соус. Я подошла, убавила огонь. Всё должно быть идеально к его приезду. Где‑то глубоко внутри, под слоями самовнушения, пульсировала боль — от предательства, от разбитых надежд, от прощания с той Кармен, что на мгновение поверила в свободу. Но я заглушила её. Заперла на замок. Засыпала пеплом.

Теперь я снова была женой Лиама. Покорной. Молчаливой. Надежной. Той, кто не задаёт вопросов и не мечтает о Париже. Даже в собственном доме я чувствовала себя совершенно одинокой. Никого, кому можно рассказать правду. Никого, кто поймёт без осуждения. Никого, кто просто обнимет искажет: «Всё будет хорошо, ты не одна».

тг: мисс венс
не забываем про звездочки💋