маскарад душ

•Джеймс•

Я стоял в центре зала и ждал, пока Кармен оправится от первого впечатления. Она замерла на пороге — и я наслаждался этим мгновением. Её изумление было искренним,не поддельным. Именно таким я и хотел его видеть.

Зал получился именно таким, как я задумал: мерцание сотен свечей, игра света в зеркалах,создающая иллюзию бесконечного пространства, гирлянды из белых и тёмно‑красных роз, переплетённые с чёрными атласными лентами. Элегантно, мрачновато, завораживающие — в духе дарк‑романа,который, как мне казалось, могла оценить Кармен.

— Кармен, — мой голос прозвучал ниже и мягче, чем я ожидал. Слова будто шли из самой глубины этого таинственного пространства, сотканного из света и теней. — Ты прекрасна.

Я подошёл к ней, держа в руках шкатулку с масками. Перламутровая отделка мягко блеснула в свете свечей. Внутри, на бархатной подкладке, лежали маски — белые, чёрные, серебристые, с узорами и без.

— Выбери свою, — прошептал я, и в этот момент поймал себя на мысли, что волнуюсь. Как мальчишка. Как обычный парнишка который боится обидеть и как то напугать такого ангела перед собой который в прямом смысле был послан ему с небес.

Она протянула руку и взяла белую маску с чёрным узором — изящную, почти невесомую. Когда я помогал ей надеть её, мои пальцы на мгновение задержались у её виска. Её кожа была прохладной, а дыхание — чуть прерывистым. От этого прикосновения внутри что‑то дрогнуло. Это было то что я никогда не чувствовал и не хотел чувствовать до того как встретил — её

Мы прошли в центр зала. Музыка — старинная мелодия, которую я выбрал специально, — окутывала нас, как шёлковый  покров, она была словно созданная для первого танца.

Я повернулся к Кармен и протянул руку:

— Потанцуем? — в прошлый раз нам не дали этого сделать, но сейчас мы тут одни как я и обещал. — моя уверенность, холодность, закрытость таяли с каждой минутой проведенной с ней. С этой карамелькой.

Она помедлила, взгляд метнулся к зеркалам, к мерцанию свечей, затем вернулся ко мне. В её глазах читалась борьба — страх и любопытство, осторожность и желание. Наконец она вложила свою ладонь в мою. Я почувствовал, как её пальцы чуть дрогнули, прежде чем окончательно успокоиться.

Я повёл её, задавая темп — медленный, тягучий, позволяющий прочувствовать каждое мгновение. Моя рука легла на её талию — не слишком близко, но и не отстранённо. Достаточно, чтобы ощущать тепло её тела сквозь ткань платья. Другой рукой я держал её ладонь — крепко, но бережно.

Сначала мы двигались осторожно, будто пробуя друг друга на прочность. Кармен слегка напряжена, движения сдержанные,осторожные шаги. Но постепенно она расслабилась — музыка, атмосфера, моё уверенное ведение делали своё дело.

— Ты хорошо танцуешь, — тихо сказал я. — её голос был таким чистым, искренним, живым и это мне определенно нравилось. Она не была похоже на шлюх что я трахал. Секс с ней был не способ снять напряжение, а возможность стать к ней еще ближе. Я не хотел быть ближе настолько, насколько мне было позволено. Я хотел буквально стать смыслом ее жизни. Эгоизм? Возможно.

— Когда‑то я занималась балетом, — ответила она, чуть улыбнувшись. — Совсем недолго. Лиам считал, что это... не серьёзно.

Я сжал её руку чуть сильнее оставляя на её коже свой запах чтобы она знала кому она принадлежит:

— Лиам многого не понимал. — он не понимал насколько надо беречь то сокровище что было с ним, но как известно любое сокровище хотят украсть. — мои уголки губ дрогнули в небольшой улыбке которую я не смог сдержать.

Она подняла глаза — в них мелькнуло что‑тоновое. Не страх. Не покорность. Что‑то близкое к вызову.

— А ты? — спросила Кармен. — Откуда ты так хорошо танцуешь?

— Семья Картеров всегда умела производить впечатление, — усмехнулся я. — Балы, приёмы, дипломатические рауты... Нас учили танцевать раньше, чем читать.

— И что ещё тебя учили делать? — она спросила это с искренним любопытством и интересом.

— Лгать с улыбкой. Держать удар. И никогда не показывать слабость.
Кармен замерла на мгновение, но я мягко повёл её дальше, подстраиваясь под ритм музыки.

— Но сегодня, — добавил я тише, — я не играю. Ни в чём. — я произнес это так твердо что сам от себя такого не ожидал, словно говорил.....от чистого сердца. Что с тобой происходит Картер черт возьми?

Она посмотрела мне в глаза — долго, пристально. Затем кивнула, будто приняла какое‑то решение. Её рука в моей стала увереннее, движения — свободнее. Мы закружились между зеркалами, и в каждом отражении я видел нас — двух людей, которые на мгновение забыли о правилах, о прошлом, о том, что будет завтра. Её голова чуть склонилась ко мне, волосы щекотали мне подбородок. Я уловил тонкий аромат её духов — что‑то цветочное и запах этого чертово карамельного геля для душа который стал мне таким родным за такой короткий промежуток времени.

Музыка стихла, но мы ещё несколько секунд стояли, не размыкая объятий. Её дыхание участилось, а глаза блестели — то ли от свечей, то ли от чего‑то более глубокого.

— Спасибо, — прошептала она. — я был готов положить весь мир у её ногам чтобы еще раз услышать эта слово из её уст адресованное только мне одному.

Я улыбнулся:

— Это только начало.

Я провел ее нежно как что то самое хрупкое к столу. Кармен села, осторожно поправив подол платья, платье на котором до сих остались следы нашего вчерашнего безумия и подняла на меня взгляд — уже более открытый, живой.

— Расскажи что‑нибудь, — попросила она. — Что угодно. Хочу знать о тебе больше.

Я налил нам вина — того самого бургундского 2010 года, я знал что она его любит. Я все о ней знал. — и откинулся на спинку стула, изучая её лицо в мерцающем свете свечей.

— Что именно ты хочешь знать?

— Всё. Например, почему ты выбрал именно этот дом для... всего этого. — Она обвела взглядом зал.

— Этот дом видел многое, — повторился я. — Здесь рождались и умирали Картеры. Здесь принимали гостей и выносили приговоры. Но впервые за долгие годы он стал местом не власти, а... чего‑то другого.

Кармен внимательно слушала, слегка наклонив голову.

— А твои родители? — осторожно спросила она. — Они тоже жили здесь?

Я сделал глоток вина, подбирая слова.

— Мой отец... он был другим. Для него чувства — слабость. Он не понимал, что можно желать чего‑то, кроме власти и контроля.

— Похоже на Лиама, — тихо произнесла Кармен.

Я посмотрел ей в глаза:

— Но я — не он. И не твой муж. Я хочу чего‑то настоящего. — я не стану твоим спасением Кармен но я стану твоим искушением, тем перед кем ты не сможешь устоять и даже самые откровенные фантазии будут проситься наружу только со мной.

Румянец на её щеках вспыхнул, как знак моей победы — я угодил точно в цель, в самую тёмную сердцевину её существа. В ней, без сомнения, гнездились черти — не метафора, а осязаемая тьма, что корчилась под кожей,билась в рёбра изнутри. Годы они томились взаперти, терзая её душу, — и вот теперь вырвались на волю, обвивая нас обоих дымными щупальцами страсти. Мои объятия стали для них вратами — и она, наконец, перестала сопротивляться.

— Попробуй трюфели, — сменил я тему.

— Шеф‑повар специально приготовил их по рецепту из Прованса.

Кармен откусила кусочек, закрыла глаза от удовольствия, я видел как она облизала губы язычком и это минутное наслаждение стало еще одной моей слабостью.

— Божественно... — это звучало лучше любой награды и любого комплимента. Особенно ее милый, тихим но одновременно сексуальным голоском. Она сама не замечала как этот голос сводит с ума многих мужчин. И я в том числе.

— Я запоминаю детали, — улыбнулся я. — на том благотворительном вечере у Морелли ты ела их с большим удовольствием как и сейчас. А ещё ты пробовала там тарт татен. Он будет на десерт. — Ты большая сладкоежка карамелька.

— Ты действительно всё запомнил... — её голос звучал удивлённо и тронуто. — её щеки снова покраснели после того как я назвал её сладкоежкой и эта была самая приятная картина что я видел за всю свою жизнь.

— Я запоминаю только то, что важно. — а важна только ты, поэтому я запомнил все только о тебе.

Она опустила взгляд на тарелку, потом снова подняла на меня:

— Ты когда‑нибудь была за границей? — спросил я непринуждённо, но в глубине души мне было важно услышать ответ.

Кармен покачала головой, её пальцы слегка коснулись ножки бокала:

— Нет. Ни разу. Лиам... он не любит путешествовать. Считал это пустой тратой времени и денег. Говорил, что мир никуда не денется, а у него есть дела по важнее.

Я едва сдержал усмешку — не над ней, а над её мужем, с его узким взглядом на жизнь.

— Пустая трата времени? — повторил я мягко. — Напротив. Путешествия — это возможность увидеть, как живёт мир. Почувствовать его ритм. Узнать, что есть места, где люди умеют ценить мгновения.

Она улыбнулась — чуть грустно, будто вспоминая что‑то:

— Звучит как сказка.

— Это не сказка, Кармен, — я подался вперёд, стараясь передать ей своё убеждение. — Это реальность. И я хочу показать тебе её.

Её глаза расширились:

— Что ты имеешь в виду?

— Париж, — произнёс я, наблюдая за её реакцией. — Я хочу отвезти тебя в Париж. Представь: утро у Сены, запах свежего хлеба из булочной, шум города, который просыпается. Кафе с маленькими столиками на тротуаре, где можно сидеть часами, наблюдая за прохожими.

Кармен слушала, затаив дыхание. Её пальцы перестали теребить ножку бокала, взгляд стал мечтательным.

— А вечером, — продолжил я, — огни Эйфелевой башни, музыка из уличных баров, смех, вино, запах жареных каштанов... Ты будешь гулять по Монмартру, где художники рисуют портреты, а уличные музыканты играют джаз. Зайдёшь в крошечную кондитерскую и попробуешь настоящий круассан — такой, какой не делают нигде больше.

Она тихо выдохнула и во вдохе чувствовалось ощущение будто я попал именно в ту мечту о которой она мечтала с детства.

— Ты так это описываешь, будто уже всё спланировал.

— Я умею мечтать масштабно, — улыбнулся я. — И я хочу, чтобы ты увидела этот мир. Не через экран телевизора и не на фотографиях в журнале. А в живую. Чтобы ты почувствовала, каково это — быть свободной, дышать полной грудью, выбирать, куда идти и что делать.

Сначала на её лице отразилось недоверие — едва заметное, почти неуловимое: лёгкий изгиб бровей, чуть сжавшиеся губы. Она словно пыталась найти подвох в моих словах, отыскать ту скрытую цель, которая, как она привыкла думать, обязательно должна быть у любогожеста.

— Почему ты хочешь это сделать? Для меня?

Я помолчал мгновение, затем ответил честно:

— Потому что ты заслуживаешь видеть красоту мира. Потому что я хочу разделить с тобой эти моменты. Хочу видеть, как загораются твои глаза, когда ты увидишь Нотр‑Дам в лучах заката или услышишь, как аккордеон играет на набережной. Хочу, чтобы ты знала: жизнь — это не только обязанности и правила. Это ещё и радость, свобода, волшебство.

Она глубоко вздохнула, будто пытаясь вместить в себя все эти образы.

— Париж... — прошептала она. — Звучит как обещание.

Впервые за всё время нашего знакомства я увидел её настоящей. Не жену Лиама, не осторожную, сдержанную женщину, привыкшую прятать свои желания. А Кармен — живую, мечтательную, способную верить в чудеса.

— Так и есть, — подтвердил я. — Это обещание. Моё обещание тебе.

На мгновение её взгляд стал пронзительно ясным — она смотрела прямо на меня, изучая,проверяя искренность моих слов. И когда она убедилась в том, что я не играю, её лицо озарилось такой чистой, детской радостью, чтоу меня перехватило дыхание.

— Спасибо, — прошептала она. — Даже если это останется только мечтой... спасибо, что подарил её мне.

Её рука, лежавшая на столе, чуть сдвинулась в мою сторону — не касаясь, но и не отстраняясь. Пальцы слегка подрагивали, будто ей хотелось что‑то сделать, но она ещё не решила, что именно.

Я поднял бокал:

— За тебя, Кармен. За ту, кто умеет быть настоящей даже за маской.

Мы чокнулись. Она сделала глоток, и на мгновение её глаза встретились с моими — сквозь маску и сквозь все барьеры. В этот миг я почти поверил, что всё может быть иначе.

Я встал, снял маску и положил её на стол. Теперь она видела моё лицо — всё, без прикрас.

— Я хочу видеть твои глаза, — тихо сказал я.

Она помедлила, затем медленно сняла маску. Её взгляд был открытым, уязвимым — и в то же время полным какой‑то новой силы. Я улыбнулся — искренне, без привычной усмешки.

Впервые за долгое время я не играл роль, не выстраивал стратегию. Я просто был.

Но тут я вспомнил о портрете. О нём.
Я встал и протянул ей руку:

— Пойдём. Есть кое‑что, что ты должна увидеть.

Мы прошли по тёмному коридору. Мягкий ковёр заглушал шаги, создавая ощущение, будто мы идём по чему‑то зыбкому, нереальному. Я открыл дверь в небольшую комнату, где единственным источником света была одинокая лампа под абажуром.

На стене висел портрет отца. Тот же холодный взгляд, та же жёсткость в чертах. И та же маска.

Я встал рядом с Кармен и почувствовал, как настроение меняется — становится тяжелее, мрачнее. Это было неизбежно. Я не мог позволить ей забыть, кто я есть.

— Он никогда не умел любить так, как я умею с тобой, — произнёс я тихо, почти шёпотом. — Но кровь — не вода. Помни об этом, когда будешь решать, остаёшься ли ты.

Она посмотрела на меня — в её глазах читалась смесь страха, любопытства и чего‑то ещё, чего я пока не мог назвать. Её ладонь в моей руке была холодной и слегка дрожащей.

Кармен кивнула — едва заметно, почти незаметно.

Я улыбнулся снова, но теперь в этой улыбке было что‑то иное. Что‑то, что я редко показывал кому‑либо. Что‑то опасное и одновременно... настоящее.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда
продолжим.

Она вложила свою ладонь в мою.
Маска осталась на столе в зале. Но я знал: настоящая игра только начинается. И на этот раз я не был уверен, кто из нас ведёт партию.

Я слегка сжал её руку и тихо произнёс:

— Навсегда, моя Кармен — эта фраза звучала из моих уст как начало, наше начало. Главное чтобы наше начало не стало нашим концом.

мой тг:мисс венс
не забываем про звездочки💋