маскарад душ

•Кармен•

Я стою на нашей старой детской площадке — той самой, что была рядом с домом до того, как мы оттуда съехали. Всё выглядит до боли знакомым: ржавые качели скрипят так же противно, как и десять лет назад, песочница на половину засыпана сухими листьями, а на турнике висит старая верёвка, которую мы с Лили использовали для качелей.

Воздух пахнет осенью — прелыми листьями, влажной землёй и чуть‑чуть дымом из труб соседних домов. Солнце светит тускло, сквозь пелену облаков. Свет размытый, без резких теней.
Лили стоит у качелей. Ей здесь пятнадцать, она выглядит хрупкой в своём выцветшем голубом платье, оно было старое, но такое красивое. Идеально подходило к её небесным голубым глазам.Тёмные волосы чуть растрёпаны, волосы ей достали от папы — темные, цвета ночи, в руках — плюшевый заяц, которого я подарила ей на десятый день рождения. Он потрёпан, одно ухо порвано, но Лили его никогда не бросала. Он стал её талисманом, она дорожила им больше всего на свете.
Она смотрит на меня, и в её глазах столько боли, что у меня перехватывает дыхание. Губы дрожат, на ресницах блестят слёзы.

— Кармен, — её голос звучит тихо, прерывисто,— я больше не могу. Не могу так жить. Каждый день — одно и то же. Пьяный отец, пустые шкафы, эти стены, которые давят...

Воспоминания нахлынули волной. Мне было десять, когда мама умерла. Лили тогда исполнилось всего пять. Отец начал выпивать еще когда мама болела, а когда она умерла алкоголь стал его — смыслом жизни. Сначала по не многу, потом всё больше. Дом, который когда‑то наполняли смех и мамины песни, превратился в тюрьму.

Я делаю шаг к ней, протягиваю руку:

— Куда ты? Лили, подожди... Мы же справимся. Мы всегда были вместе.

Она мягко, но решительно высвобождает руку:

— Нет, Кармен. Я не могу больше. Я хочу дышать свободно. Там, — она кивает куда‑то вдаль, за горизонт, — там есть что‑то другое. Лучшая жизнь. Без него. Без этого кошмара. Без вечного страха, что он опять сорвётся, ударит, сломает что‑нибудь... или кого‑нибудь.

Я чувствую, как к горлу подступает ком:

— Но мама... она бы не хотела, чтобы мы расставались. Мы должны держаться вместе. Это всё, что у нас осталось.

Лили качает головой, по её щеке скатывается слеза:

— Мама хотела бы, чтобы мы были счастливы. А я не счастлива здесь. И ты тоже. Просто ты боишься это признать. Ты всё терпишь, прикрываешь его, оправдываешь... а я не могу. Я больше не могу притворяться, что всё нормально.

Она делает шаг назад. Я тянусь к ней, пытаюсь схватить за руку, но пальцы лишь скользят по воздуху.

— Лили! — кричу я. — Подожди! Куда ты пойдёшь? Как ты будешь одна?
Она улыбается — грустно, но как‑то облегчённо:

— Я должна попробовать, Кармен. Прости. Я люблю тебя.

Её фигура начинает расплываться, терять чёткость. Платье теряет цвет, становится серым, потом прозрачным. Волосы растворяются в воздухе. Остаётся только плюшевый заяц — он падает на землю, а потоми он исчезает.

Я бросаюсь вперёд, протягиваю руки, пытаюсь нащупать сестру, но вокруг только пустота. Вушах звучит эхо её последних слов: «Я люблю тебя...»

Внезапно я чувствую резкий запах хвои и влажной земли — совсем не тот осенний городской аромат. Что‑то тёплое касается моей щеки. Я моргаю — и вдруг понимаю, что лежу и я не на детской площадке, а в лесу. Надо мной склоняется Джеймс, его рука лежит на моём плече.

— Кармен? — его голос звучит глухо, будто из далека. — Ты кричала во сне. Проснись.

Я резко открываю глаза. Туман детской площадки рассеивается, звуки города исчезают. Вместо них — шорох листьев, треск веток, запах хвои. Я лежу на земле, укрытая пиджаком Джеймса который пахнет чем то ореховым и немного мятой, а он сидит рядом, смотрит на меня с тревогой.

Сон. Это был всего лишь сон. Но ощущение потери такое реальное, будто Лили ушла отменя только что — снова. Будто я снова осталась одна с отцом, как тогда, когда мне было десять, а ей — пять. Когда мама оставила нас.....Когда моя жизнь разделась на до и после.

В груди всё сжимается от осознания: я изменила мужу. Воспоминания наваливаются разом — лес, кладбище, его губы, его руки...

— Не трогай меня, — шепчу я, отшатываясь от протянутой руки Джеймса.

Он молчит, только взгляд становится ещё тяжелее. Я поднимаюсь на ноги, оправляюсь, пытаюсь собраться с мыслями. В голове хаос: Лили, муж, Джеймс, этот проклятый лес...

— Это был худший секс в моей жизни, — бросаю я резко, почти выплёвываю слова. Они звучат грубо, неуклюже, и я сама слышу, как фальшиво это звучит.

Джеймс чуть приподнимает бровь. В его глазах мелькает что‑то — не обида, скорее понимание. Он знает, что я вру. И я знаю, что он знает.

Внутри всё переворачивается. Правда в том, что это было неплохо. Совсем не плохо. Напротив — слишком хорошо. Слишком неправильно. Слишком... волнующе. Так, что до сих пор мурашки бегут по коже, а пальцы помнят ощущение его волос, его плеч, его спины.  Тело помнит то что не должно помнить. То чувство, то приятное чувство которое накрыло меня с головой. С Лиамом я такого никогда не испытывала. А с Джеймсом......я как будто умерла и заново родилась. Так, что где‑то глубоко внутри просыпается предательское желание повернуться, прижаться к нему и забыть обо всём — о муже, о Лили, о прошлом.
Но я не могу. Не имею права.

— Худший, — повторяю я громче, будто пытаясь убедить саму себя. — Скучно. Бездушно. Просто... тело. Ничего больше.
Голос срывается на последнем слове. Я поднимаюсь на ноги, оправляюсь, избегая его взгляда.

— Кармен... — начинает он, но я не даю ему договорить.

— Нет, — резко обрываю я. — Ничего не говори. Не надо оправдываться. Ты получил, что хотел. А я... я просто ошиблась.

Отступаю назад, не отрывая от него взгляда. Внутри всё горит — стыд, вина, злость. На него. На себя. За то, что позволила этому случиться. За то, что мне понравилось. За то,что сейчас, несмотря на все «нельзя», часть меня хочет вернуться.

Разворачиваюсь и иду прочь, спотыкаясь о корни деревьев. У края поляны, где лес становится гуще, останавливаюсь и, необорачиваясь, бросаю через плечо:

— Ненавижу тебя, Картер.

Мой голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. Я не жду ответа — просто ухожу и хочу выйти по скорее из этого черного леса. Забыть эту запретную страсть. Оставить её тут. С ним.

А где‑то в глубине души шепчет предательский голос: «Лжёшь. Ты не ненавидишь его. И это пугает тебя больше всего».

•Джеймс•

Я смотрел, как она уходит. Шаг за шагом — прочь из леса, прочь из этой нелепой, обжигающей реальности. Ветви цеплялись за подол её изумрудного платья, будто пытались удержать, но Кармен решительно отбрасывала их в сторону. Даже спина её дышала презрением.

Последние слова повисли между намиядовитым облаком: «Ненавижу тебя, Картер».

Я остался сидеть под старым дубом — его корявые корни впивались в спину, а шершавая кора царапала затылок. Будто сама природа напоминала: «Ты здесь лишний. Ты не нужен».

Воздух ещё хранил её запах — сладкие духи с нотой жасмина и пота, а на моем теле до сих пор хранился запах ее карамельного геля для душа, смешанного с жаром наших тел. Я закрыл глаза, пытаясь удержать этот миг, но он ускользал, как песок сквозь пальцы. В памяти всплывали детали: как она запрокидывала голову, когда я касался шеи, как её пальцы впивались мне в плечи, а губы шептали моё имя...

В груди клокотало что‑то звериное: ярость, боль, унижение — коктейль, от которого хотелось выть. Но я лишь сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла.

Часы на запястье тихо вибрировали — напоминание. Встреча с семьей «Ди Марко». Дело, от которого зависело слишком многое: контракты, власть, сама жизнь. Они непрощают опозданий. Не прощают слабости.

Резко поднялся, стряхнул с брюк листья и землю. Движения механические, будто тело принадлежало кому‑то другому. До аэропорта час езды, чемодан собран ещё вчера. Всё по плану. Всё, кроме неё.

По дороге я ловил себя на том, что
сжимаю руль до побеления костяшек. Мысли метались,как загнанные звери. Почему? Почему солгала? Хотела ранить? Или правда так думала?Вспоминала кого‑то другого, пока я касался её? Этого сопляка Лиама? Может, тот, другой, был нежнее? Или, напротив, жёстче — и именно это ей нужно?

Самолёт взмыл в серое небо, унося меня прочь от этого леса, от этого дуба, от этих слов. Но не от мыслей о Кармен.

Нью‑Джерси встретил меня серой пеленой дождя и густым туманом, облепившим улицы,словно липкая паутина. Я опустил стекло машины, вдохнул влажный воздух и на мгновение замер, вглядываясь в размытые силуэты домов. Её образ преследовал меня в гуле двигателей, в монотонном шуме города по дороге до отеля. А внутри всё кричало.

«Ненавижу тебя, Картер».

Я провёл рукой по краю папки с документами, лежавшей на соседнем сиденье. Всё было выверено до мелочей: цифры сходились,пункты контракта не оставляли лазеек, а гарантии выглядели настолько солидно, что даже самый въедливый юрист не нашёл бы изъяна. Но я знал: с Ди Марко дело не в бумаге. Дело в том, как ты её подашь. В том, насколько уверенно смотришь в глаза.

Машина свернула на тихую улицу, обсаженную старыми клёнами. Дом Ди Марко возвышался вконце квартала — массивный, с каменными колоннами и широкими ступенями, ведущими к тяжёлой дубовой двери. Он не кричал о богатстве, но говорил о нём тихо, уверенно, как человек, привыкший к власти и знанию её цены.

Я заглушил двигатель и на секунду закрыл глаза, прогоняя остатки усталости. В голове прокручивались ключевые фразы, аргументы, возможные контраргументы. Я должен был быть на шаг впереди. Ди Марко не прощают ошибок. Но мысли о Кармен так и не покидали меня. Как бы я не старался выбросить их из головы.

Выйдя из машины, я поднял воротник пальто — дождь усиливался, капли стекали по лицу, смешиваясь с напряжением. Сделав глубокий вдох, я направился к дому. Дверь открылась прежде, чем я успел подняться на крыльцо. На пороге стоял высокий мужчина в строгом костюме — не прислуга, нет. Скорее, тот, кто следит, чтобы всё шло по плану.

— Мистер Картер, — его голос звучал ровно, без эмоций. — Мы ждали вас. Проходите.

Я кивнул, стараясь не выдать волнения. Шагнул через порог, и дверь за моей спиной бесшумно закрылась. Игра началась. Но моя игра осталась там, с Кармен в Нью Орлеане. Она осталась там забрав мое сердце и сознание с собой.

На встрече с кланом я едва слышал, что говорит Луис Ди Марко. Его седые волосы, тонкие губы, холодный взгляд — всё казалось далёким, нереальным. Я машинально подписывал документы, ставил галочки, кивал в нужных местах. Пальцы непроизвольно сжимались вокруг ручки, оставляя на бумаге хаотичные каракули — её имя, перечёркнутое снова и снова.

— Джеймс, — голос Луиса прорвался сквозь туман в голове. — С вами всё в порядке?

Я очнулся.

— Да, — выдавил из себя. — Просто устал сдороги.

Он прищурился, но промолчал. Умный ход — нелезть в голову к тому, кто и так на грани.

Ночью, в номере отеля с видом на огни чужого города, я достал из кармана то что касалось её нежной кожи, маску — она забыла её  в спешке. Она пахла карамелью, той самой карамелью что теперь я чувствую за километры. Этот запах мой наркотик. Мой смысл жизни.

Дрожащими пальцами я разгладил ткань маски чувствуя подушечками пальцев каждое кружево на этой маски что касалось её кожи. Ложь. Она солгала не мне. Себе. Я прижал маску к губам.

Неделя. Всего неделя вдали. Но если за это время я не пойму, что скрывается за её ложью,— «Ненавижу тебя, Картер» станет худшей ошибкой. Моей ошибкой. И я найду её. Обязательно найду. Чтобы услышать правду. Или заставить её повторить эти слова, глядя мне в глаза.

мой тг: мисс венс
не забываем про звездочки💋